Шпионский декамерон

от 27 Декабря 2016 | Ольга ХРАБРЫХ | Москва
Шпионский декамерон

Самый медийный шпион России, как с иронией говорит о себе известный писатель Михаил Любимов, всегда считал, что в основе агентурной работы должна лежать дружба между куратором и его подопечным. Об этом и других нюансах своего ремесла он рассказал в интервью «ЭК».    

В начале 60-х Любимов, занимавший должность второго секретаря посольства СССР в Англии, заводил дружеские отношения с влиятельными политиками и крупными культурными деятелями. Михаил и его супруга-актриса были завсегдатаями светских раутов, и наш собеседник даже получил прозвище Смайли Майк (так звали одного из персонажей шпионских романов Джона ле Карре). Работа дипломата была всего лишь прикрытием, благодаря чему Михаил Любимов получал полезную информацию с помощью связей и агентуры. В 1965 году он был выслан из Англии как персона нон грата. Через два года выехал в Данию, где формально трудился первым секретарем посольства… В 1974 году Любимов был назначен заместителем начальника третьего (англо-скандинавского) отдела ПГУ КГБ. Возглавлял организацию работы против Великобритании.

В 1980 году Михаил Любимов отошел от шпионских дел и был уволен из КГБ из-за развода. Беда в том, что он влюбился… Со второй женой Татьяной он живет уже 37 лет. О своей службе в разведке он немало рассказал на страницах книг «Записки непутевого резидента», «Шпионы, которых я люблю и ненавижу», «Декамерон шпиона», «И ад следовал за ним» и других.

– Бальзак говорил: «Профессия шпиона великолепна, когда он работает сам по себе. Единственное сопоставимое в жизни – это захватывающее ощущение игрока». Когда вы впервые почувствовали тягу к этой опасной игре?  

– В 1957 году я как раз оканчивал МГИМО, мне хотелось авантюр. Тогда же в Москве проходил фестиваль молодежи, где я работал переводчиком. Я рассказал заместителю начальника группы, который на самом деле являлся представителем КГБ, что хочу бороться с империализмом… 

Через некоторое время мне предложили «поработать» с приехавшей в Москву американской студенткой, которая в будущем якобы хотела связать свою судьбу с ЦРУ. В общем передо мной ставилась задача соблазнить ее.  Меня поселили в «Метрополь» под видом киевского аспиранта. Роскошная гостиница, роман с иностранкой – все это выглядело очень необычно и вызывало чувство азарта.

По окончании МГИМО я трудился в консульском отделе посольства СССР в Хельсинки, но штамповка виз вызывала у меня лишь скуку. Я рвался на работу, которая была бы мне интересна и зажигала душу… В итоге я окончил разведшколу, а через некоторое время стал работать под прикрытием второго секретаря нашего посольства в Лондоне. 

 – В книге «Записки непутевого резидента» вы описываете историю женщины-шифровальщицы, которая бескорыстно работала на вас. Больше всего меня тронул эпизод, когда она на такси привезла вам кодовую книгу, то есть ключ к шифропереписке посольства. А потом на перроне вы стали ее нежно целовать, впоследствии навсегда исчезнув из ее жизни…  

– Я очень горжусь этой вербовкой. Сразу скажу, что мы не занимались сексом. Эта женщина была старше меня на 20 лет. Я испытывал неудобства при встречах с ней в ресторанах, потому что официанты постоянно глазели на нас, считая, что я жиголо. Поэтому мы встречались у нее на квартире, я всегда старался принести ей что-то вкусное и бутылку хорошего вина. У нас были дружеские отношения, мы обсуждали политику, как бы это смешно ни звучало. Наверное, этой женщине было приятно, что я уделяю ей внимание. Все строилось на хороших личных отношениях. Но ведь этого было мало, чтобы, помогая мне, рисковать своей свободой. Ведь в случае провала она могла отправиться за решетку. Почему она пошла на такой опасный шаг, не могу понять до сих пор…

– Может, она просто была влюблена в вас?

– Не думаю. А вообще между куратором и агентом иногда возникали романы. Бывало, они женились или становились страстными любовниками, но тем не менее продолжали работать.

– Женщину наверняка легче завербовать. Пару знаков внимания – и она ваша… Как вообще происходит процесс вербовки?

– И женщин, и мужчин вербовать нелегко. Но бывали и удачи. Представьте, вы целуете сотрудницу Госдепа и говорите как бы между прочим: тут один товарищ попросил меня достать кое-какие документы за вознаграждение, а мне как раз нужны деньги. А чего не сделаешь ради возлюбленного? Страстный поцелуй, секс… Ну как не помочь человеку? Но могут и по морде дать.

– А мужчин наверняка приходилось запугивать?

– Отношений, основанных на запугивании, быть не может, иначе агент попросту начнет врать. Даже если человек завербован на компромате, эти взаимоотношения все равно стараются сделать идейными, дружескими. Все-таки в основе агентурной работы должна лежать дружба.

– В своей книге «Шпионы, которых я люблю и ненавижу» вы писали о гомосексуалисте Джоне Вассале…

– Это был очень ценный агент, передавший огромное количество секретных материалов о подводном флоте Англии. Он проработал на нашу разведку девять лет, что является очень большим сроком. Другое дело, что его очень грубо вербовали, обещав передать компрометирующие снимки в английский МИД. Но победителей не судят. Джон Вассал являлся техническим работником аппарата военно-морского атташе. Он не входил в высшие слои английского общества. И даже работая в посольстве, ощущал себя человеком второго сорта. В то время в Англии классовое положение играло определенную роль. А тут наши сотрудники раскрыли ему свои объятия. Он стал ходить в Большой театр, вошел в гомосексуальные отношения с блестящей профессурой советской консерватории. Он попал в высший свет, его окружали солидные люди. После вербовки Вассал стал получать деньги, купил себе дорогую квартиру, что, возможно, и вызвало подозрение. Но, скорее всего, его сдали предатели в наших рядах. В итоге Вассала посадили лет на 20. В тюрьме он написал мемуары, где признался, что самые счастливые дни в его жизни прошли именно в Москве. 

– Говорят, что после вербовки человека терзает совесть, а потом процесс начинает приносить ему удовольствие. Это действительно так?

– Если агенту что-то не нравится, он просто плохо работает. Кто-то, может, и тяготится таким занятием. Человек устроен так, что постепенно привыкает к опасности. Тем более работу в Лондоне мы организовывали конспиративно: тайные встречи, тщательная проверка, стопроцентная гарантия. Среди агентов иногда встречаются жулики, которые сами фабрикуют якобы секретную информацию, иногда очень умело.

– А бывает, что разведчик отпускает своего агента из личной симпатии?

– Что значит отпускает? Вы считаете, что агент – это раб? Он может порвать связь с куратором по разным причинам. Очень много агентуры перестало с нами работать в 1956 году, когда Советский Союз подавил восстание в Венгрии, а в 1968 году ввел войска в Чехословакию. После разоблачения Хрущевым культа личности Сталина от нас ушли многие агенты-сталинисты. Ненужных людей и дезинформаторов просто отправляют в архив. В разведке нет отношений «хозяин – раб». Даже если человека завербовали на компрометирующей основе, у него все равно есть свобода выбора. Я думаю, что откажись тогда Джон Вассал работать на нас, никто бы не стал посылать фотографии с его любовными утехами в английский МИД. Вообще, коварство спецслужб сильно преувеличено.  

– Вы бы хотели, чтобы предатель Олег Гордиевский, который являлся вашим заместителем в Дании, понес наказание?

– Я о нем уже забыл. Наказанием сегодня и не пахнет. Я бы даже встретился с ним на телевидении. Я бы не хотел его убивать. Безусловно, он предатель, но представляет интерес с читательской точки зрения. У меня к нему полное безразличие. Я не могу сказать, что дымлюсь от возмущения. Это все было так давно, что у меня иссякли всякие сильные чувства.

– Я читала, что вы часто встречались со своими агентами на кладбищах. Неужели не испытывали страха?

– На самом деле не больше пары раз. В основном эти места хорошо подходили для тайников, потому что там никто не обращал на тебя внимания. Конечно, иногда становилось не по себе. Так, однажды я засунул руку в яму тайника, а оттуда вдруг выскочил заяц… Можете себе представить мое состояние.

– Говорят, что на КГБ работало много знаменитых актеров. Даже Высоцкого обвиняли в связи со спецслужбами…

– А зачем они нам нужны? Однажды я присутствовал на передаче, посвященной этой теме, где актеры делились своим опытом общения со спецслужбами. Ирина Мирошниченко, например, рассказывала, как кагэбэшники сопровождали ее в поездках за границу. А другая актриса признавалась, что просто мечтала быть агентом разведки. Конечно, в советские времена спецслужбы ездили вместе с творческими коллективами на зарубежные гастроли, чтобы обеспечить их безопасность. Но даже это не предотвратило побегов тех артистов, которые хотели очутиться за кордоном. Конечно, симпатичных актрис можно было бы использовать при знакомстве с американскими дипломатами.

– Когда вы разочаровались в своем ремесле?  

– Любой человек разочаровывается в подобной профессии. Со временем сама система стала подгнивать. Плохое впечатление на меня произвели события в Чехословакии в 1968 году. К тому же я не хотел быть начальником. Счастье в разведке заключалось в том, чтобы работать с иностранцами самому, так сказать, работать в поле. А сидеть, надув щеки, как большинство начальников – это не моя стихия. Я люблю разведчиков, которые сами «варились» в этом котле. Когда я стал руководителем, то увидел, что время уходит неизвестно на что. А у меня просто другой склад характера… Всю жизнь я мечтал стать писателем и писал в стол.

– Вы считаете себя счастливым человеком?

– Наверное, да. Хотя, конечно, мне не хочется стареть и дуреть. Ведь мне уже 82 года. У меня прекрасная жена, сын, внуки. Кстати, сын (известный журналист Александр Любимов. – Авт.) построил прекрасный дом, где мы живем уже на протяжении 15 лет. Сейчас я заканчиваю работу над новым автобиографическим романом «Вариант шедевра». Что еще нужно для счастья? 

Версия для печати Просмотров: 505