просмотров 1242

Экономические итоги уходящего года – традиционно противоречивые

Опубликовано: 27 Декабря 2019 Автор: Ярослав РАЗУМОВ | Алматы
Экономические итоги уходящего года – традиционно противоречивые
pixabay.com

Уходящий год для Казахстана стал без натяжки веховым, одним из тех, что обязательно входят в перечень дат, отражаемых в учебниках истории. Политических событий такого масштаба, как в 2019-м, в стране не было давно. И это требует осмысления и обсуждения, но начать все же надо с итогов экономических, ибо, как известно, экономика первична. Что дал стране уходящий год в плане экономического развития?

Управляющий директор Центра исследований прикладной экономики (AERC) Олжас Тулеуов сразу отметил противоречивость итогов 2019 года. На первый взгляд, их можно оценить позитивно как с точки зрения ускорения экономической активности, так и замедления инфляции в рамках таргета Нацбанка. Однако по поводу инфляции есть существенное замечание: снижается она в основном благодаря сокращению нерыночных, регулируемых государством цен, тогда как рыночные товары потребительского характера и услуги в целом в уходящем году дорожали.

Олжас.jpg За первые девять месяцев 2019 года рост реального ВВП составил 4,3%, – отмечает экономист. – Наибольший вклад внесли строительство и сфера услуг: торговля, информация, связь, транспорт. При этом вклад промышленности немного снизился на фоне падения уровня добычи нефти и сокращения выпуска продукции черной металлургии. Падение добычи нефти было связано с ремонтными работами на основных месторождениях, а сокращение производства черных металлов – это результат прошлогодней аварии на производстве АО «Арселор Миттал». Вместе с тем рост выпуска продукции сельского хозяйства также упал из-за снижения валового сбора урожая зерновых культур в ряде областей страны из-за неблагоприятных погодных условий.

Наверное, никогда прежде в экономической истории страны на динамику ее развития не влияли так сильно увеличение выплат бюджетникам, кредитная амнистия и другие социальные шаги власти, как в уходящем году. Что же это дало в итоге и чего стоило экономике? Олжас Тулеуов отмечает: за первые 10 месяцев уходящего года расходы госбюджета на социальную помощь и социальное обеспечение увеличились на 25%, при этом доходы казны выросли лишь на 12%. В связи с этим рост затрат на социальную сферу пришлось обеспечивать за счет сокращения других расходов бюджета и расширения его дефицита. К слову, за январь – октябрь 2019 года дефицит госбюджета приблизился к значению 1 трлн тенге, что в 3,4 раза больше, чем за аналогичный период прошлого года. Это означает, что резкое увеличение расходов на социалку сказалось на финансировании других затрат государства, а также увеличении долгового давления на бюджет.

Конечно, увеличение соцрасходов бюджета отразилось на усилении потребительской активности в Казахстане. За первое полугодие этого года расходы домашних хозяйств на конечное потребление в реальном выражении увеличились на 5,9%, хотя годом ранее этот индикатор рос на 4,5%. То есть наши граждане стали больше потреблять. За 10 месяцев 2019 года рост номинального объема розничного товарооборота составил 13,1% против 8,8% за аналогичный период прошлого года. Впору вспомнить старый слоган: жить стало лучше, жить стало веселее. Но в нашем случае, скорее, актуальна другая мудрость: любая палка – о двух концах. Увеличение платежеспособного спроса населения, в том числе благодаря увеличению госрасходов на социалку, привело к ускорению продовольственной инфляции и росту импорта товаров потребительского характера.

Что ждет экономику Казахстана в наступающем году? Давая свой прогноз, Олжас Тулеуов сконцентрировался на одном из ее секторов, банковском:

Следующий год в казахстанской экономике, думаю, пройдет под эгидой решения проблем банковского сектора, которые, скорее всего, будут обнаружены по итогам текущего AQR. В частности, на фоне помощи банкам от государства, которая, вероятно, будет неизбежна, и дальнейшего увеличения расходов на социалку усилится давление на консолидированный бюджет страны. А значит, и курс тенге также будет испытывать определенное внутреннее давление. И с ним Национальный банк будет просто обязан справиться, если он не хочет дальнейшей эскалации девальвационных ожиданий и очередной волны снижения доверия к своей политике. Правительство для восполнения расходов бюджета, вероятно, продолжит ужесточать фискальную политику – все началось с повышения акцизов на бензин. Это в сочетании с ожидаемым в начале года повышением тарифов на жилищно-коммунальные услуги станет новым драйвером ускорения инфляции в стране. Если реакцией Нацбанка на подобные риски будет дополнительное повышение базовой ставки, экономический рост в Казахстане снова будет зависеть от бюджетных стимулов, а не от кредитной мультипликации банковского сектора. А это значит, что доля бюджетного финансирования экономики будет только расти, усиливая режим ручного управления. Домнин.jpg

Экономический обозреватель Сергей Домнин также акцентирует внимание на социальной политике властей в уходящем году. Она прямо или косвенно задала тон всем экономическим процессам:

Главным событием экономической жизни страны в 2019 году был социальный поворот, под которым я имею в виду тот комплекс мер, который был озвучен в феврале на XVIII съезде партии Nur Otan первым президентом Нурсултаном Назарбаевым. Как впоследствии оказалось, для Назарбаева это был прощальный жест, 19 марта он подал в отставку. Последствия социального поворота весь год оказывали влияние на экономику и продолжат влиять еще как минимум три года, то есть на протяжении всего бюджетного цикла.

Как известно, правительству было поручено повысить зарплаты низкооплачиваемым госслужащим на 30%, а работникам исполнительных органов – на 25%. Эти два поручения в трехлетней перспективе потребуют выделения около 1 трлн тенге. Были также повышены выплаты в рамках адресной социальной помощи и расширено количество ее получателей, выросли выплаты многодетным и родителям, воспитывающим детей-инвалидов. В бюджет заложили строительство жилья для малообеспеченных, им предоставляются кредиты по льготной ставке. Дополнительные средства были направлены на строительство местных дорог, проекты по обеспечению населения инженерными сетями, решение экологических проблем, развитие села. Этот социальный поворот обойдется правительству в 2,3 трлн тенге в 2019–2021 годах. Пришлось отказаться от планов по резкому сокращению дефицита бюджета, даже наоборот, дефицит увеличили с 1,5 до 2,1% к ВВП. Скорректированы были планы и по трансферу средств из Нацфонда. В планах Минэкономики – забирать из Нацфонда в течение следующих двух лет по 2,7 трлн тенге, а в 2022-м – 2,6 трлн тенге. В самый разгар кризиса 2015–2016 годов план был другой – последовательно сокращать трансферы до 2 трлн тенге и ниже.

В том числе благодаря социальному повороту оформился один тренд – необходимость увеличивать долю ненефтяных поступлений в бюджет, – продолжает Сергей Домнин. – Сейчас ненефтяной дефицит бюджета оценивается примерно в 8% ВВП, до 2022 года его планируется сократить до 5%. В абсолютном выражении речь идет о дополнительных 8 трлн тенге, которые заплатит бизнес. Преимущественно ненефтяной. В правительстве явно видят ресурс в ненаблюдаемом секторе экономики, объем которой оценивается в 27% ВВП. Борьба с теневой экономикой в следующем году затронет всех, кто работает в розничном секторе, – даже самые маленькие торговые точки должны быть обеспечены контрольно-кассовыми машинами с фискальной памятью. Иначе предпринимателей ждут штрафы.
Димаш Кудайбергенов – самый популярный артист отечественного шоу-бизнеса по версии Googleчитать подробнее

Под вторым трендом он понимает ту же проблему, что была отмечена Олжасом Тулеуовым, – увеличение выплат бюджетникам вызвало рост реальных доходов населения. Если верить статистике, то в этом году реальные доходы выросли примерно на 6%. Само по себе это хорошо, ведь люди смогут больше тратить на потребление и сберегать. Но есть и некоторые негативные последствия. Краткосрочное – ускорение продовольственной инфляции, темпы которой подскочили вдвое – с 5 до 10% в годовом выражении. Получив дополнительные средства, народ пустил прибавку на покупку продуктов питания, хотя, конечно, справедливости ради нужно сказать, что влияет на инфляцию и рост мировых цен на продовольствие. Но есть и долгосрочный негативный эффект – это снижение стимулов для участия в экономической деятельности у малообеспеченных. Даже несмотря на то, что нынешние выплаты не обеспечивают высокого стандарта жизни, получая их, люди, особенно в сельской местности, уже не видят смысла работать на местных предприятиях за мизерную зарплату. Об этом эффекте в последнее время много говорят собственники бизнеса.

Еще один элемент социального поворота – наделавшая много шума кредитная амнистия, когда в августе-сентябре этого года правительство закрыло долги наименее обеспеченных слоев населения по беззалоговым кредитам. А заодно штрафы и пени по таким видам кредитов для всех казахстанцев. Мера имела ярко выраженный политический подтекст.

Решение заплатить по долгам этой группы граждан было принято после президентских выборов, которые закончили непростой трехмесячный период транзита власти, сопровождавшийся заметными акциями протеста, – отмечает экономист. – Мера сомнительная, поскольку проблемы финансовой дисциплины граждан не решает и создает стимулы для оппортунистического поведения.

В уходящем году продолжилось спасение отечественных банков: Нацбанк и правительство выкупили у Цеснабанка токсичные кредиты, выданные сельхозпредприятиям, на 450 млрд тенге. По итогам проведения оценки качества активов (asset quality review – AQR) 14 крупнейших банков, когда будут выявлены новые дыры, закрывать их придется либо акционерам фининститутов, либо государству. Агентство Reuters недавно сообщило, что четырем банкам поможет государство – они получат около 1 млрд долларов. Сергей Домнин подчеркивает, что если так и произойдет, то это будет очередной случай, когда за неэффективность коммерческих банков вновь заплатит государство.

Интересно, что в информационном поле малозамеченным оказалось важное событие – завершение второй пятилетки индустриализации. Комментариев по этому поводу крайне мало, даже с учетом того, что итоговые данные появятся ближе к марту следующего года. Но, по мнению Сергея Домнина, сейчас уже можно говорить, что два из четырех индикаторов ГПИИР были реализованы: речь идет о снижении энергоемкости и объеме инвестиций в основной капитал обрабатывающей промышленности. С двумя другими будет сложнее – из-за обвальной девальвации 2015 года производительность, измеряемая в долларах, упала, а экспорт обработанной продукции пока не восстановился до докризисного уровня.

Проблема в том, что нынешняя казахстанская индустриализация – это несколько мегапроектов, которые обеспечивают рост производительности и выпуск новых видов продукции, в основном полуфабрикатов, а также большое количество малых проектов, которые не оказывают серьезного эффекта на рост экономической сложности. Экономике нужны средние индустриальные проекты, а с этим пока все не так хорошо, как хотелось бы, – отмечает экономист.

Что же в сухом остатке анализа экономических итогов уходящего года? Достаточно противоречивая картина. Но ВВП растет, нефть добываем и даже наращиваем объемы, инфляция и безработица на приемлемых уровнях. В общем, живем.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале