просмотров 387

Как герой «Приключений Травки» стал одним из лучших журналистов «Ленинской смены»

Опубликовано: 23 Сентября 2020 Автор: Виталий ЭНГОЛИ | Алматы
Как герой «Приключений Травки» стал одним из лучших журналистов «Ленинской смены»
Адриан Розанов, ответственный секретарь газеты «Молодежь Молдавии» Андрей Замура, заместитель редактора «Ленинской смены» Владимир Поляков и ответсекретарь редакции Виталий Энголи в горах Заилийского Алатау. Конец 1950-х

Его мама Наталья Ильинична Сац – основатель театра юного зрителя в Москве и Алма-Ате, первой в Советском Союзе детской оперы, народная артистка СССР, Герой Социалистического Труда, лауреат многих премий, в том числе и Ленинской, дочь известного композитора Ильи Саца и певицы Анны Щастной. Отец Сергей Розанов – педагог, писатель. Популярная в 30–40-х годах прошлого века его повесть «Приключения Травки» о нем, об Адриане.

Мать и сын

Родители жили вместе недолго. Отчим Николай Попов – финансист, был впоследствии торгпредом Советского Союза в Варшаве и Берлине. Наталья Ильинична, оставшаяся в Москве, навещала мужа вместе с сыном. В этих поездках Адриан учил немецкий язык, знакомился с культурой и искусством Германии.

Детство его шло, как и у большинства московских мальчишек того времени, – школа, спорт. Он занимался теннисом, любил кино, театры, знакомился с известными людьми – друзьями и приятелями его мамы.

2.jpg

Потом наступила черная полоса. Сначала арестовали Николая Попова. А потом и второго отчима Адриана – наркома внутренней торговли СССР Израиля Вейцера. Наталью Сац с «аргументом»: вы же не могли не знать о преступлениях мужа отправили в один из сибирских лагерей. Потом перевели в лагерь близ Рыбинска. Там Адриан навещал маму. Однажды он приехал к ней в старых свитере и куртке, из которых давно вырос. На вопрос, почему он так оделся, Адриан объяснил, что дело не в том, что у него нет другой одежды. Он надел все, что она ему когда-то дарила... Так ему хотелось быть поближе к матери.

Адриан поселился у отца Сергея Розанова, и опять начались встречи и знакомства с людьми, ставшими потом знаменитыми. Судьба свела его с Константином Паустовским и Аркадием Гайдаром, а с Юрием Олешей он даже ходил на рыбалку.

Адриан не любил рассказывать об этих встречах, считая, что тем самым он возвеличивает собственную персону и унижает собеседников. Так же скромничал, когда речь заходила о войне, на которую он ушел добровольцем.

После пятилетнего заключения Наталью Ильиничну вызвали в Москву и направили в Алма-Ату для работы в театре оперы и балета.

В гостеприимном городе

В военную пору коренные жители Алма-Аты и эвакуированные специалисты самоотверженно трудились ради общей Победы. В городе работали многолюдные базары, но цены были очень высокими – люди больше смотрели на прилавки, чем покупали. В магазинах выстраивались длинные очереди за хлебом, который выдавали по карточкам. Милиция боролась с преступностью. По улицам шнырял вездесущий опер-тихушник в штатском по кличке Печенка – так его прозвали за привычку больно тыкать кулаком в правый бок, в печенку, задержанных. Его, несмотря на конспирацию, знали почти все блатные и боялись пацаны.

Культурная жизнь не прекращалась. В театрах Алма-Аты блистали Куляш Байсеитова, Галина Уланова, братья Ришат и Муслим Абдуллины, Анварбек Умбетбаев, Елюбай Умурзаков, Курманбек Жандарбеков… Великие режиссеры и артисты из Москвы и Ленинграда Сергей Эйзенштейн, Николай Черкасов, Вера Марецкая, Михаил Жаров, Юрий Завадский, Павел Кадочников снимали ставшие потом знаменитыми кинофильмы.

Адриан был на фронте. Когда закончилась Великая Отечественная война, он приехал к маме в Алма-Ату. Тогда уже начал работу ТЮЗ, который впоследствии был назван именем Натальи Ильиничны.

«Я заключила в объятия своего сына-первенца Адриана, – вспоминала Наталья Сац. – Не забыть ощущения этого длинного, худого тела в моих руках после стольких лет разлуки. Каким было счастье дать ему отмыться, сменить тяжелые бутсы с обмотками на хорошие носки и туфли, достать ему ордер на темно-синий костюм, рубашку, своими руками завязать ему галстук».

Конечно, ее сын принял самое деятельное участие в развитии театра. В литературной части работа Адриана была очень ценной. Он хотел и умел быть полезным, при этом отличался предельной скромностью и работоспособностью.

Адриан активно сотрудничал с алма-атинскими и московскими газетами. Но больше всего ему полюбилась молодежка – «Ленинская смена». Заочно окончив филологический факультет КазГУ, он был приглашен в редакцию издания.

На Рудном Алтае

Адриан Розанов недолго трудился в аппарате редакции. Он напросился собственным корреспондентом в область, где можно больше заниматься творчеством, быть свободным от дежурств в типографии и аппаратной суеты. Поехал в Восточный Казахстан. Трудился плодотворно. Его приглашали в различные газеты, в том числе, например, в «Комсомольскую правду», но он отвергал эти предложения.

Адриан нередко выезжал из Усть-Каменогорска в соседнюю Семипалатинскую область. В областном центре подружился с заведующим отделом пропаганды тамошней газеты Дмитрием Феофановичем Черепановым – коренным иртышанином, очень интересным человеком. Адриан помогал Черепанову (и не только ему) «выходить» в столичную прессу, публиковаться в «Ленинской смене».

VAK_7498.jpg

Дмитрий Феофанович написал мне в октябре 1970 года:

«С благодарностью и на самую добрую память посылаю новую книгу. «Ленинская смена» поддержала мой дух в дни сотворения этих документальных новелл о героических и трагических событиях в Прииртышье. О ближайших предшественниках комсомольцев – о юношах и девушках, идущих из огня боев записываться в первые ячейки, о дружбе казахских и русских рабочих, дружбе неподкупной…».

Дмитрий Феофанович был человеком энергичным, подвижным, но тучным. Для того чтобы согнать лишний вес, он каждое утро рассыпал в одной из комнат квартиры несколько десятков старинных монет из своей коллекции и потом старательно собирал обратно в коробку все до единой, приседая, становясь на коленки, а то и ложась, чтобы извлечь экземпляры, закатившиеся под кровать. Жилистому Адриану худеть было некуда, но он перенял опыт Дмитрия Феофановича для общего физического развития.

Адриану нравились действия, которые не всегда были понятны окружающим. Один из его знакомых в туалете перед отправлением малой нужды мыл руки и, естественно, повторял эту процедуру после. Объяснял просто:

– К любым частям своего тела нужно прикасаться чистыми руками.

Адриан шутил:

– Чистота – залог здоровья. Лучше перемыть, чем недомыть.

Материалы Розанова всегда были интересны, написаны сочным языком, выразительны, разнообразны, многотемны.

Тактичный, вежливый, остроумный, сдержанный, он ладил с руководством области, отношения с обкомом комсомола тоже были дружескими, несмотря на критику. Тогдашний первый секретарь Турсун Шакаримов считал, что критика в печати помогает ему в работе. После смерти Турсуна от тяжелой болезни его сменил на посту новый руководитель, кажется, по фамилии Золотарев. Он очень болезненно воспринимал критику. И решил бороться с Розановым разными методами. Наконец, как ему казалось, нащупал больное место: Адриан не член партии, а возраст у него далеко не комсомольский. Не пора ли его убрать? Но эта затея не прошла. Редакция отстояла Розанова, выдвинув в качестве одного из контраргументов возраст корреспондента «Комсомольской правды» по Казахстану Давида Новоплянского, который был еще старше Адриана. А Золотарева впоследствии перевели на другую работу.

Авторитет для молодых

В редакции было не принято посылать спецкоров в области, где работали собственные корреспонденты, но иногда делали исключения. Некоторые сотрудники стремились поехать именно на Алтай, к Розанову, посмотреть на богатую природу, побывать на промышленных предприятиях, а главное – поучиться у опытного Адриана уму-разуму. Тот не возражал. И обычно передавал с сотрудниками банки с вкуснейшим алтайским медом, сопровождая эти подарки словами:

– Сами ешьте, никому не давайте.

Многие очерки сотрудника «Ленинской смены» Эдуарда Мацкевича, вошедшие потом в сборники, были написаны на материалах Восточного Казахстана. Герман Максимов и Людмила Енисеева считали Адриана своим учителем в журналистике.

«Феноменально образованный, невероятно работоспособный, по-рыцарски порядочный, всегда веселый и живой, изобретательный на слово рассказчик, он божественно писал и умудрялся извлечь из самых, казалось бы, скучнейших вещей столько занимательного, что и сам тому удивлялся», – вспоминала Людмила.

Приглядывался Розанов к молодым газетчикам вне «Ленсмены». Рекомендовал их редакции, следил за их творчеством.

Редакция разрешала собкорам командировки в другие города республики. Адриан в такие командировки просился нечасто. Поводом могло послужить его желание встретиться с хорошими московскими знакомыми – друзьями Натальи Ильиничны. Но и, естественно, из командировок он присылал соответствующие материалы. В Джамбуле (ныне Тараз) он, например, навестил известную писательницу Галину Серебрякову. Там она после реабилитации заканчивала свою многолетнюю ссылку. В Караганде он встречался с поэтом Наумом Коржавиным, тоже не по своей воле оказавшимся там. Адриан называл автора Умкой, ему очень нравились его стихи о Сталине:

А там в Кремле, в пучине мрака,
Стремясь понять двадцатый век,
Суровый, жесткий человек,
Не понимавший Пастернака.

«Ленсмена» на всю жизнь

В Алма-Ате собкоров собирали не очень часто – один раз, редко два раза в год: не позволяли финансы. На совещаниях обзоры публикаций нередко поручали Розанову, он делал их взвешенно, глубоко анализируя содержание, а порой говорил, как бы сам написал об этом.

По вечерам встречались с друзьями, гостеприимно раскрывали двери своих домов хозяева – сотрудники аппарата редакции. Часто приглашал Адриана и фотокорреспондент «Вечерней Алма-Аты» и всесоюзного журнала «Огонек» Василий Марунин, который как-то сказал мне:

– У тебя красивая фамилия. Я вот думаю, что если от моей фамилии отнять букву н в конце, то получится вполне итальянская фамилия Маруни.

При этом разговоре присутствовал Адриан:

– А ты сделай из своей фамилии корейскую – Ма Ру Нин.

3.jpg

Однажды поэт Дмитрий Рябуха раздобыл выпивку и позвал Адриана и Василия сходить в гости к его друзьям. Василий отказался. Долго бродили Дмитрий и Адриан по малоосвещенным улицам Малой станицы – окрестностям Алма-Аты и не могли найти нужный дом. Поссорились. Адриан схватил щуплого и подслеповатого Рябуху за руки и начал вертеть его вокруг себя, но не удержал. Дмитрий влетел в ворота какого-то двора. Через некоторое время Адриан услышал его голос:

– Иди сюда. Здесь они живут…

Было это или не было, но когда Розанов рассказывал эту историю, Дмитрий поправлял:

– Не просто выпивка была, а домашний самогон. Первач!

Адриан считал, что вместо крепких горячительных напитков нужно пить пиво, объясняя появление пива стремлением его изобретателей умиротворять людей, склонных к выпивке. Пиво, по его словам, в отличие от водки не возбуждало, а успокаивало. А поэту Рябухе он посвятил четверостишие:

Не ветер бушует над долом,
Не в море плывет пароход,
К друзьям со своим самогоном
Дмитрий Рябуха идет.

Адриану Розанову не раз предлагали переехать в Москву, где обещали хорошую работу, звали в Алма-Ату в аппарат редакции, но он прикипел к Восточному Казахстану и отказывался от этих предложений. И лишь много лет спустя, уже на пенсии, Адриан перебрался в Москву. Он много и интересно писал, «баловался» хорошими стихами. Несмотря на тяжелые повороты судьбы и жизненные неурядицы, старался жить легко, не был практичен. Если я не ошибаюсь, не выпустил ни одной своей книжки. В памяти товарищей остался как один из лучших журналистов «Ленинской смены».

Наталья Ильинична Сац скончалась в 1993 году в возрасте 90 лет. Адриан пережил свою великую маму всего на три года.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале