просмотров 798

О присуждении ему Нобелевской премии писатель Михаил Шолохов, охотившийся тогда в Казахстане, узнал лишь два дня спустя

Опубликовано: 13 Октября 2020 Автор: Вячеслав КУЛИКОВ | Уральск
О присуждении ему Нобелевской премии писатель Михаил Шолохов, охотившийся тогда в Казахстане, узнал лишь два дня спустя

Кремлевский банкет, организованный в Москве по случаю 60-летия писателя Михаила Шолохова, юбиляр и его ближайшее окружение «догуливали» в букеевской степи, на озере Жалтырколь.

Ну какое может быть застолье и веселье в официальном Кремле?! Все строго по протоколу, лица у собравшихся – как пирожки с вермишелью во время Великого поста: ни песню грянуть, ни слово лишнее без оглядки обронить. Одна забота: вилка слева, ножик справа, а посередине, на тарелке, детсадовская порция чего-то непонятного. То ли дело бесбармак на природе, под который, если пить умеючи, и не запьянеешь. И хоть «Шумел камыш» затяни, хоть «По Дону гуляет казак молодой», такая благодать на душе, что от восторга ноет под ключицей.

К Казахстану у Шолохова было особое, трепетное отношение.

unnamed (3).jpg

Ровно за год до решения Шведской королевской академии словесности о присуждении ему Нобелевской премии за художественную силу и цельность эпоса о донском казачестве в переломное для России время Шолохов приехал в приуральскую глубинку – аул Кисык-Камыс. Там, беседуя с местными жителями, он искренне признался:

Мне по душе казахский народ и эта бескрайняя степь. Я вообще считаю Казахстан своей второй родиной.

Для такого признания надо иметь веские основания, и позднее писатель углубил свою мысль:

У меня два отца – тихий Дон и седой Урал, потому-то на Дону я – казак, а на Урале – казах. В своей родословной нам следует смотреть глубже, в корень. У нас на Дону многие казаки брали в жены иноплеменниц. А всю мою родню по материнской линии кликали татарчуками, потому что бабушка моя, говорят, была с примесью тюркских кровей. Ну тогда ты наш жиен, – шутили аульчане. – Так мы называем детей сестры. unnamed.jpg

Интересно, что летом 1942 года, приехав устраивать свою большую семью в село Дарьинское, что в 25 километрах от Уральска, Михаил Александрович с женой встретили на улице двух казахских мальчишек, которые вежливо их поприветствовали. Поговорив с ними накоротке, выяснили, что они сироты: отец погиб на фронте, мать от горя умерла. Шолохов до того проникся их судьбой, что предложил супруге взять мальчишек к себе. Однако та лишь покачала головой: своих бы прокормить.Говорят, впоследствии писатель не раз корил себя за то, что не настоял тогда на своем. Хотя понимал, что его Мария Петровна, не пасовавшая ни перед какими трудностями, была по-своему права.

15 октября 1965 года к писателю приехал директор совхоза «Бирлiк» Мусир Айтасов и сообщил, что Шолохова по просьбе шведского посла разыскивает Москва. Тот, улыбнувшись, сказал:

Пожалуй, у шведов есть основания меня разыскивать только по одному поводу, – и включил свой транзистор. Будто дождавшись этого, в последних известиях сообщили о присвоении советскому писателю Шолохову самой престижной зарубежной премии в области литературы.

Сам Шолохов к этому времени практически отошел от творчества. И трудно сказать – почему? Достиг ли он, по собственной оценке, потолка своего литературного мастерства, устал ли от бесконечной травли недругов – об этом мог сказать только он сам, находивший в 60-е годы утешение в охоте и рыбалке, и лучших мест для этого занятия, чем Самарская сторона Урала и ее Камыс-Самарские озера, он не знал.

Иногда на своей даче в Братановском Яру, построенной местными «меценатами», садился за письменный стол… Но работа не шла. Ни одна рукопись братановского периода свет так и не увидела.

дом в ождании.jpg

Говорят, рукописи не горят, но они могут быть утеряны, как это едва не произошло с шолоховским архивом.

В злую осень 41-го, приехав накоротке с фронта, военкор «Правды» и «Красной звезды» Шолохов, передавший в Фонд обороны СССР присвоенную ему Сталинскую премию I степени, отобрал самые ценные рукописи и сдал их на хранение Вешенскому райкому НКВД. И надо же было такому случиться – летом следующего года, после внезапного прорыва фашистских войск на Верхний Дон, в начавшейся суматохе энкавэдэшники драгоценный оцинкованный шолоховский ящик с бесценными для него бумагами… потеряли. И лишь заслугой провидения следует считать то, что оборонявшие станицу бойцы обратили внимание на разметанные по одной из улиц ветром бумажные листки. Всмотревшись в текст, один из офицеров не поверил своим глазам: перед ним была… рукопись «Тихого Дона» с бесчисленными авторскими пометками на полях.

К счастью, ветер дул несильный, а красноармейцы попались грамотные и ценившие творчество писателя. Собранный ими почти полностью сохранившийся архив вернули Шолохову только после войны.

В такой небезопасной обстановке Михаил Александрович принял решение отвезти свою семью – мать Анастасию Даниловну и жену Марию Петровну с четырьмя детьми – в Казахстан. Он еще не решил, куда конкретно, а произошло непоправимое. Вот что сообщил безутешный Шолохов секретарю ЦК ВКП(б) Георгию Маленкову:

«6.07 приехал я в свою Вешенскую, а утром налетели немцы, первый раз 4 самолета, второй – 12 и сбросили около 100 фугасных и осколочных бомб, прочесали улицы изо всех пулеметов, зажгли станицу и улетели.

Во время второго налета на моих глазах была убита мать. Бомба попала во двор, разрушила дворовые постройки и страшно изуродовала крупными осколками мать… А у меня из оружия был только наган».

PA010096 (1).JPG

Когда немцы подошли к Сталинграду, Мария Петровна с детворой оставила город Николаевск на Волге и перебралась со всей оравой в Казахстан – в село Дарьинское на берегу Урала. Там Шолоховы провели почти полтора года – не самые худшие в их жизни.

А Шолохову пришлось держать ответ за свою семью перед самим Сталиным.

У немецких военнопленных учился культуре труда житель Риддера Владимир Вебер
читайте далее
Вызвали меня в Москву, – вспоминал он в кругу близких людей в Уральске. – Сказали: примешь участие во встрече советских писателей с иностранцами. Ну, приехал, привел себя в порядок в гостиничном номере, решил сходить во Всесоюзное общество культурных связей. Захожу, а там сидит писатель N, мой давний недруг. Весь в коверкоте, а на столе крюшон и фрукты. Ах ты, думаю, гляди на! Обложил его от души и ушел. Ну, а он тут же настучал товарищу Сталину, будто я оставил семью под немцами и сам туда поглядываю. Меня на следующий же день – к Верховному. Захожу в приемную, его секретарь Поскребышев ледяным тоном интересуется: «Ты что там перед коллективной пьянкой натворил? Сам очень недоволен». Ладно, думаю, прояснилась эта коверкотовая сука. Вхожу. Вижу – Сталин у стола. Стоит, руки не подает. Глаза безразличные. Долго на меня смотрит, потом вдруг спрашивает: «А где ваша семья, товарищ Шолохов?». У меня как гора с плеч. Только было собрался отвечать, заходит какой-то генерал и подает Сталину записку. Тот ее прочитал, генерала отослал и уже более приветливо говорит: «Впрочем, теперь мы знаем, где ваша семья, и попросим товарищей из Казахстана присмотреть за ней. Идите, товарищ Шолохов, и берегите себя – вы нужны партии и народу».

Более 40 лет Михаил Александрович практически ежегодно приезжал в Приуралье. И большей частью всей семьей, заразив своей страстью и любовью к этим благодатным местам даже свата, бывшего председателя Совета Министров Болгарии Антона Югова, человека, казалось бы, далекого от подобного времяпрепровождения. Жили-то по-спартански – на холодной земле в неутепленных палатках до самой поздней осени, пока на высоком яру Урала местные власти не построили своему почитаемому гостю трехкомнатный дом, после чего Михаил Александрович нарек яр Братановским, а в доме Мария Петровна создала такой запас уюта, что стала ходить с супругом на охоту. И, говорят, по меткости выстрелов ему не то что не уступала, а даже превосходила, за что местные аксакалы звали ее за глаза Маша-мерген.

В 1984 году Шолохов скончался. А в июне 2000-го Приуралье во главе со старшим сыном писателя, Михаилом Михайловичем, навестили представители новых поколений династии – внук Александр и правнук Миша. Встретили их как своих, особенно был рад давний друг писателя и его семьи ныне уже покойный Бисен Жумагалиев. Кстати, участник и кремлевского, и жалтыркольского застолий, третий секретарь Уральского обкома партии, первым добравшийся до шолоховской стоянки на «кукурузнике» и рассказавший, что его просто достал московский собкор шведской газеты «Афтонбладет»: где найти господина ШолохОва?

Дом в Братановском Яру сохранился по сию пору – кого-то дожидается.

Узнать бы – кого?

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале