Огланды, где дух старца Бекета заволакивает тучами небо...

Опубликовано: 12 Октября 2017 г. Автор: Зира НАУРЗБАЕВА | г. Астана
просмотров 1200

Весной 2013 года мы – группа участников научной конференции памяти Серикбола Кондыбая – отправились в мечеть святого Бекета в местности Огланды. По обычаю сначала заехали в святилище Шопан-ата, а уже потом к Бекет-ата. Когда мы после визита к Шопан-ата сели в микроавтобус, оказалось, что жертвенный баран в машине развязался и носится в проходе. Краевед Мурат Акмырзаев и шофер ловко поймали и заново связали его. Лингвист Балкенже Акбердиева под общий смех «утешила» барашка: «Ммммааа, ммммааа, потерпи, родной, недолго осталось».

Для меня, выросшей в Алматы, одним из шоков в детстве была сценка заклания барана. Во время очередной летней поездки в аул троюродные братья взяли меня с собой, когда поехали за ним. На обратной дороге в двуколке связанный баран лежал в ногах, мекал, косился на меня, тыкался носом в мои ноги. Потом братья так ловко расправились с ним, что буквально через полчаса нам подали свежий куырдак... После этого я несколько лет не могла есть мясо, с бараниной до сих пор сложные отношения.

Местность называется так в честь туркменского мальчика, усыновленного святым.

Балкенже я раньше знала по ее работам – как эрудированного ученого, по конференциям – как харизматичного оратора, одинаково блестяще выступающего перед казахскоязычной и русскоязычной аудиторией. А теперь я увидела ее по-новому. Это какое-то казахское, очень простое отношение к жизни и смерти. Оно проявляется не только в отношении к животным, но и к себе...

И так же просто казахи относятся к истории. Адаи говорят о Мангистау: «Жеті жұрт келіп, жеті жұрт кеткен жер» − «Земля, на которую пришли и ушли семь народов». Речь идет о том, что земля вечна и не может принадлежать человеку или народу, что человек лишь странник в этом мире. Себя адаи считают очередным народом, пришедшим на эту землю после туркмен, не пытаясь доказывать «исконность» и т. д. А между тем их устная эпическая традиция, восходящая к золотоордынскому периоду, связана с этими краями, то есть завоевание полуострова в XVIII веке можно трактовать и как реконкисту.

1. Огланды.JPG

Цель нашей поездки – Огланды – находится в 70–80 км от Шопан-ата. На Мангистау есть несколько вырезанных в скалах мечетей, связываемых с именем святого Бекета. Они, по выражению Серикбола Кондыбая, отмечают границы адайского космоса. В этих мечетях Бекет и его последователи учили детей, лечили страждущих. В Огланды находится последнее пристанище святого.

Местность называется так в честь туркменского мальчика, усыновленного святым. По-туркменски «оглан» − «сын, мальчик». По рассказам, мальчик-сирота отстал от туркменского кочевья, жил один, охотясь на мелких зверьков и птиц, одичал. Бекет случайно встретился с ним, поймал, вернул к нормальной жизни. Оглан стал одним из последователей святого. В этой истории символически рассказывается о примирении адаев и туркменов.

Бекет судил спор казахов и туркменов за колодец в местности Караман-ата на Мангистау.

В отличие от Шопан-ата Бекет (1750–1813 годы) – историческая личность сравнительно недавнего времени. Он был религиозным деятелем, просветителем, целителем, астрологом, обладал даром прорицания. Среди адаев до сих пор уважением пользуются его прямые потомки.

Но при этом жизнь Бекета в разных легендах описывается по-разному. Иногда говорят, что он обратился к религии с возрастом, а до того был прославленным батыром или конокрадом. В жестокую эпоху адайско-туркменских войн он проявлял милосердие, настоял на том, чтобы адаи вернули туркменам захваченные исконно туркменские территории, их главные города.

По другим рассказам, Бекет выбрал духовный путь еще в детстве и подростком прошел полный курс обучения у суфийского пира Бакыржани в Хиве. Программа медресе включала не только изучения ислама, юриспруденции, арабской и персидской филологии, но и математики, географии, медицины. Говорят, что Бекет уже в детстве обладал даром предвидеть будущее, предупреждал близких об очередном набеге туркменов. В медресе в Хиве его называли Керемет/Карамат. Это исламский термин, означающий сверхъестественное явление, демонстрируемое аулие (святым). 

Огланды зимой.JPG

В народе ходит много легенд о чудесах, совершенных Бекетом. Например, один из его друзей-ровесников всегда подшучивал над славой чудотворца. Но однажды во время кочевки верблюд, на котором ехала семья друга, сорвался с обрыва. Испугавшись, отец семейства громко воскликнул: «Бекет!». Люди, которые затем спустились с обрыва, очень удивились: верблюд стоял внизу, как ни в чем не бывало. Позднее друг, посчитавший, что семья его спаслась сама по себе, начал шутить над Бекетом, а тот молча скинул рубаху и показал отпечатавшиеся на спине следы четырех ног верблюда.

Ұран – боевой клич – вплоть до XX века представлялся казахами как живое, сверхъестественное существо.

Говорят, Бекет судил спор казахов и туркменов за колодец в местности Караман-ата на Мангистау. Туркмены не согласились с решением в пользу казахов. Бекет сказал: «В таком случае встретимся завтра на утреннем намазе в мечети Шикипар и там продолжим разбирательство», и исчез. Мечеть эта находится возле Хивы, более чем в 700 км от Караман-ата. Однако Бекет был там следующим утром, что подтвердили многочисленные свидетели-туркмены. И оппоненты Бекета согласились с его мнением.

Это кажется сказкой, однако Бекета почитают не только казахи, но и туркмены, каракалпаки, узбеки. А преклонение адаев перед духом Бекета таково, что древний боевой клич адаев «Тегелен» в начале XIX века был заменен именем Бекета.

Ұран – боевой клич – вплоть до XX века представлялся казахами как живое, сверхъестественное существо, которое можно призвать перед битвой, которое прилетает к батыру чаще всего в облике крылатого дракона, придавая ему силы и наводя ужас на врага. По гипотезе Серикбола Кондыбая, Тегелен был именно таким мифологическим существом, а не историческим лицом. По крайней мере в родословных адаев такого имени нет. Как же надо почитать святого, чтобы его имя заменило идущий издревле ұран?

В христианстве кладбища размещаются рядом с церквями на освященной земле. Здесь, на Мангистау, все кладбища располагаются вокруг могил святых.

Ведь вплоть до 20-х годов XX века вооруженное противостояние с туркменами оставалось актуальным, постоянно происходили более или менее крупные сражения: например, в 1855 году в местности Караган-Босага 60 адайских сарбазов атаковали туркменских аламанов, которые после успешного набега уходили на свою территорию. Туркмены, поняв, что казахи уступают им по численности в пять раз, перешли в контратаку. Адаи дрогнули, начали отступать. Но походный жырау Калнияз напомнил воинам, что возглавляющий отряд батыр Балуанияз сражается, чтобы освободить плененных женщин и детей, и что рядом с ним бьется знаменосец отряда − внук Бекета Асар-супы, а значит, и аруах Бекета с ними. Этого было достаточно, чтобы воины бросились в сражение и победили.

Аруах Бекета, по легендам, может предстать в виде змеи, архара или тучи. В адайских эпосах, да и в современной поэзии встречаются строки: «Огланды, где дух старца Бекета заволакивает тучами небо...». 

В Огланды и правда плотные тучи висят низко над землей. А еще очень ветрено. Ведь это вершина плато.

Дом для паломников. Вид от мазара Огланды.JPG

Мы выходим из машин. Впереди видны строения. Это пристанище для паломников и хозяйственные постройки. Они гораздо масштабнее, чем в Шопан-ата. Дальше за ними спуск с плато к подземной мечети, вырубленной в толще горной породы. Но сейчас мы поднимаемся на пригорок справа, где среди других мазаров и надгробных камней белеет мазар Огланды. Он недавно реконструирован. Двойной шест у мазара, к которому привязывают привезенные платки, тоже недавний.

А вот надгробия рядом явно древние. В христианстве кладбища размещаются рядом с церквями на освященной земле. Здесь, на Мангистау, все кладбища располагаются вокруг могил святых.

Хорошо, что мы сами принесем жертву, наши просьбы дойдут легче.

Мы внесли в дом для паломников припасы к общему дастархану. Это огромное здание, построенное в годы независимости. Распорядитель (как-то язык не поворачивается назвать его шырақшы – букв. «зажигающий светильник», хранитель святого места) сказал возглавляющей нашу группу Балсулу Кондыбай, что мясо привезенного нами барана должно быть готово к ужину. И приготовить его должны мы сами.

Балсулу довольна указанием, сама она в последние годы не ездит в Огланды, поскольку, по ее мнению, здесь стало слишком многолюдно, суетно. Она предпочитает обращаться к святому из дома, но время от времени отправляется в паломничество ради гостей.

В последние годы, если паломниками уже зарезаны одна-две овцы, привезенным позже животным надрезают ухо, пуская символически кровь, а потом отпускают в стадо и, как говорят, могут перепродать тем, кто приехал без жертвы.

«Хорошо, что мы сами принесем жертву, наши просьбы дойдут легче», – говорит Балсулу. Только просит распорядителя, чтобы пока она сама вместе с мангистаусцами будет заниматься ужином, гостям, приехавшим издалека в святое место в первый раз, разрешили идти к мечети. Ведь скоро начнет темнеть. Но распорядитель подтвердил свой приказ: пока мясо не будет опущено в котел, никому из нас не разрешено спускаться с плато.

На страшном пронизывающем ветру Мурат-аға остается резать барана, а Балсулу и Балкенже промывать кишки. Им показали на какой-то закуток, где ветер потише, но все равно очень холодно. Конечно, потрудиться в святом месте – тоже пожертвование. Но я понимаю, что все трое по возрасту и статусу давно уже не занимаются такой работой, предоставляя ее следующему поколению. Однако приехавшие с нами из Актау молодые девушки и женщины не хотят возиться с кишками, поэтому их отправили разливать паломникам чай. Я переминаюсь рядом с Балсулу. Когда-то в детстве под руководством аже я мыла бараньи кишки, но сейчас в светлом пальто, на таком холоде...

Старые могилы на Огланды.JPG

Балсулу смотрит на меня: «Иди в дом, а то заболеешь. Попей чай, потом пройди на женскую половину и приляг, отдохни». Трясясь от холода, сгибаясь под порывами ветра, захожу в түнеухана. Огромная, во всю длину здания веранда, двери в служебные помещения, десятки, сотни пар снятой паломниками обуви. Я тоже разуваюсь и осторожно по войлоку захожу в дом. Главная комната, где паломники кушают, размером с два школьных спортивных зала. Вдоль одной из стен длинный низкий стол, плотно заставленный угощением. Множество паломников – взрослых и детей − пьют чай. Рядом с огромными встроенными посудными шкафами стоит молодой парень с куманом и тазиком, с полотенцем на плече. Я мою руки, кивком благодарю его. Потом вспоминаю, что здесь, на Мангистау, я уважаемая апай в возрасте, и вслух благословляю его, желаю ему счастья.

Раньше, когда не было хорошей дороги, даже приезжавший сюда сотню раз таксист мог заблудиться, не найти дорогу в Огланды.

Приехавшие с нами девушки уже вовсю включились в работу. Я присела рядом с ними, чтобы помочь. Но они говорят мне: «Апай, проходите повыше, пейте чай». Большинство из сидящих за дастарханом уже сходили к мечети и теперь с аппетитом едят лепешки и булочки, намазывая на них чайными ложками густую сметану, варенье, мед. Некоторые чувствуют себя настолько по-свойски, что через десятки рук возвращают кесешки в нижнюю часть стола и громко просят налить погуще, добавить молока или, наоборот, налить чай послабее. Дети выгребают добычу из конфетниц, жуют печенье и фрукты. То и дело заходят вновь прибывшие группки паломников. Женщины быстро раскладывают по столам привезенное ими угощение и с позволения распорядителя уходят к мечети. А мы должны ждать.

Территория вокруг түнеухана.JPG

Я прохожу в женскую половину. Это помещение раза в два меньше, но с окнами. По периметру стопками выше человеческого роста сложены корпешки, подушки, одеяла. Все довольно новое. Несколько пожилых женщин уже отдыхают. Я тоже стелю себе, ложусь, укрывшись толстым одеялом. Я очень устала, несколько дней почти не спала. Не умею спать в дороге. Но и здесь, сколько ни пытаюсь, не могу расслабиться, вздремнуть. Знаю, что здесь, как нигде истинно казахское «бұйырғаны болар» − «будет так, как должно быть по воле Всевышнего». 

Откуда-то из подросткового периода вернулось ощущение «лишнего человека».

Мангистаусцы говорят, что те, кому не надо, не могут приехать сюда. Раньше, когда не было хорошей дороги, даже приезжавший сюда сотню раз таксист мог заблудиться, не найти дорогу в Огланды. А значит, нам нужно ждать. Но я не могу отпустить ситуацию, внутреннее беспокойство все нарастает. Ситуация будто подчеркивает мое идущее с детства трудное отношение к забою животных, непонимание сути кровавого жертвоприношения (хотя в диссертации у меня целая глава посвящена жертвоприношению тотема), неумение просто относиться к ожиданию, стремление все контролировать. И еще, признаться, я не могу кушать из общей посуды с посторонними людьми. Сколько бы мне ни говорили старшие «көңілге алма» – «настраивайся на хорошее», сколько бы я сама ни убеждала себя, что здесь моя брезгливость неуместна, она со мной. Как бы подчеркивая трещину между мной и остальными. Откуда-то из подросткового периода вернулось ощущение «лишнего человека».

Возвращаюсь к дастархану. Какая-то пожилая полная женщина, видимо, что-то вроде местного завхоза, громко бранит наших девушек. Кажется, они по неведению выливали спитой чай не в то ведро. Девушки спокойно принимают это испытание, продолжают сноровисто работать.

Я оделась и иду к зданию кухни. Балсулу и Балкенже красными от холода руками возятся с требухой. Мурат-аға уже закончил разделывать барана и пошел почистить, насколько это возможно, свою белую куртку. Я приношу женщинам чайник теплой воды промывать кишки, и Балсулу опять отправляет меня в дом...

Продрогшие паломники перед түнеухана.JPG

Продолжение следует...


Читайте также
Швед полумесяца
Шведские археологи, раскопав захоронение эпохи викингов, сделали...
309 0 0
Ботай: эволюционная революция
Включение в Карту сакральных мест Казахстана археологического памятника Ботай...
65 0 0
Умчи меня, олень, в свою страну оленью
На территории Восточного Казахстана сохранилось немало сакральных памятников наскального и
144 0 0
Чаепитие с батыром
На проходящей в Темиртау выставке «История одного предмета» особое внимание...
69 0 0