просмотров 4043

Олжас Сулейменов поделился с «ЭК» ранее не известными фактами о жизни Кунаева

Опубликовано: 20 Января 2020 Автор: Тлеужан ЕСИЛЬБАЕВ | Алматы
Олжас Сулейменов поделился с «ЭК» ранее не известными фактами о жизни Кунаева
Олжас Сулейменов / ©ЭК/Андрей ХАЛИН

В эксклюзивном интервью нашей газете поэт, общественный деятель и публицист Олжас Сулейменов делится своими воспоминаниями о выдающемся партийном и государственном деятеле Динмухамеде Кунаеве, которому 12 января исполнилось бы 108 лет. Наш собеседник приводит факты, ранее не известные широкому кругу читателей.

– Олжас Омарович, 2020 год начался. Уже кое-какие важные события произошли. Хотя практически половина января для многих была нерабочей. Но для некоторых начало года – это рождение новых идей…

– И продолжение подведения итогов. И не только одного года. Для меня, например, очень важным является утро 12 января. Стараюсь прийти в это утро в сквер, где стоит на гранитном постаменте бюст Кунаева. С каждым годом круг ветеранов, работавших под его началом, естественно, сокращается, но в этот раз в сквере собралось неожиданно много людей. И не только пожилых. Были школьники, строй курсантов, у каждого в руке – красная роза. Из громкоговорителя – жизнерадостные песни 70-х. Потом у курсантов в руках появились белые голуби. Кто-то скомандовал, и три десятка белокрылых с шумом унеслись в синее почти мартовское небо.

Никогда в сквере не отмечали так празднично день рождения его создателя. И дата ведь не самая круглая – 108 лет назад в селении под Баканасом у мещанина Менли-Ахмета («Ахмета с родинкой») по фамилии Кунаев родился сын Динмухамед.

Ни один поселок, городок или памятное место пока не носит его имя, но вот эту площадку, обсаженную тянь-шанскими елями, ветераны знают как сквер Кунаева или просто сквер. Каждому из них ведомо, какими особыми делами Кунаев заслужил память о себе. Например, Хрущев планировал перекроить карту страны. Успел отписать Крым Украине, но компенсировать эту потерю России собирался, передав ей северные области КазССР, перед этим объединив их под общим названием «Целинный край». Самые хлебные области! «Зачем они кочевникам?». Не успел. Времени ему хватило еще только на одно такое действо. В конце 1962 года состоялось заседание президиума ЦК КПСС, где Хрущев внес предложение о передаче нескольких хлопкосеющих районов Южного Казахстана соседней республике. «Зачем кочевникам хлопок?».

Кунаев, не так давно избранный первым секретарем ЦК Компартии Казахстана, выступил против, за что был на том же заседании снят с должности. Вечером 16 декабря 1962 года я стихами о дружбе народов открывал в новом Дворце съездов концерт мастеров искусств нашей республики: в Москве проходили Дни культуры Казахстана. Читая стихи, видел, как по левому краю зала в правительственную ложу пробиралась группа узнаваемых людей во главе с Хрущевым, а по правому краю – в директорскую ложу спускался только один человек – руководитель нашей республики. Потом я узнал: опоздавшие пришли с заседания президиума, на котором Кунаев выступил и был снят. Думаю, именно тогда родился феномен 16 декабря, который, обрастая другими значениями, стал самым заметным днем этого месяца в казахстанском календаре.

Надо было такому случиться, что именно в этот день, 16 декабря 1986 года, Кунаев (восстановленный в должности после отставки Хрущева) снова и уже окончательно ушел на пенсию по возрасту. Но организовано это было так бездарно, что эта дата стала теперь ассоциироваться с первым в СССР выступлением молодежи против непродуманного решения Кремля. Затем 16 декабря 1991 года положили считать Днем независимости. Хотя вполне можно было придать это содержание любому другому соседнему дню месяца. Последнего месяца распавшегося СССР. А потом через несколько лет 16 декабря произошла трагедия в Жанаозене.

Что надо делать государству и обществу, чтобы все эти ассоциации не возникали, когда называется это число?

2.jpg

– Случай со снятием с такого партийного поста и возвращение на него можно считать уникальным в советской истории. Я не помню другого примера.

– Да, в 1963 году с помощью Леонида Ильича Брежнева, бывшего тогда председателем Верховного Совета СССР, Кунаев получил назначение на пост председателя Совмина республики. И через год, когда ушел Хрущев, снова стал первым секретарем ЦК.

Дружба этих людей началась в середине 50-х в Алма-Ате, куда Брежнев был направлен после Молдавии и где несколько месяцев поработал у нас первым секретарем. А Кунаев тогда – ученый-горняк, интеллектуал, академик. Эта дружба, переросшая в товарищество, длилась десятилетиями. И, что скрывать, очень помогала Казахстану. Все полезные для республики инициативы Кунаева находили понимание и поддержку Кремля. Республика в брежневские десятилетия (60–70-е) активно развивалась. В начале 50-х она значилась в числе последних из 16 республик, а в конце 70-х уже уверенно чувствовала себя в первой тройке – Россия, Украина, Казахстан. А по некоторым позициям экономики была и первой.

– И нам, журналистам, тогда было известно, что Брежнев тепло относился к республике. В докладе на партийном съезде он сказал: «Мой Казахстан!». С любовью, уверен.

– На этом примере видно, как важно, чтобы лидеры стран дружили. Тогда скорее возникает то, что мы в то время называли дружбой народов. А если руководители не признают друг друга, то и у народов появляются поводы для разногласий. Мы и эти явления наблюдаем в сегодняшнем мире и в СНГ.

– Вы перевели имя Менли-Ахмет как «Ахмет с родинкой». Этой подробности придавали такое значение, что даже упоминали в имени, даваемом при рождении?

– Да, родинка на лице младенца говорила, что он отмечен Богом. Значит, судьба у него и его потомков будет счастливой. Поэтому это обстоятельство закреплялось в имени, чтобы человек пожизненно знал, что отмечен Аллахом, и помнил об этом.

Слово «мең» («родинка») в ранне-казахском употреблялось с общетюркским суффиксом прилагательного «меңлі» («имеющий родинку»). После джунгарского нашествия появилось и окалмыченное прилагательное «меңды».

Так у первого секретаря ЦК Кунаева было отчество Меңлі-Ахметович, а у второго секретаря ЦК в фамилии воплотилась такая же информация, но уже в позднеказахской форме – Мендыбаев. Отмеченный Богом не должен был допустить никакого другого пятна на своем имени, репутации, чести. Об этом пожизненном долге, наверное, постоянно напоминали детям и в родительском доме, и в мечети. Соблюдать это древнее правило особенно неукоснительно надо было, вероятно, людям, облеченным властью. Не всем это удавалось, думаю.

И судьбу Димаша Менли-Ахметовича не обошла дьявольская отметина. Об этом я опять подумал в то утро в сквере, когда не увидел в группе ветеранов того, кто заставил его совершить ту ошибку, – бывшего руководителя одной из главных областей, сумевшего очень приблизиться к Кунаеву и однажды донесшего ему лживую информацию, в которую Димеке поверил.

Я узнал об этом от других людей за два года до рокового 1986-го. А в мае или июне того года, когда стало окончательно ясно, что ему надо собираться уходить, я убедил Димеке, что надо писать мемуары: «Пусть отделы соберут материалы, начиная с 40-х, когда вы начали работать зампредом Совмина, и до этого года. Сравните цифры, и они подтвердят, насколько вырос Казахстан за это время. Промышленность, село! Новые заводы, колхозы, совхозы. Дома культуры в каждом селе, ауле. Театры в городах. Как наш Казахстан спасал страну до 1945-го. Вспомните свой доклад на 30-летии Победы: «Девять пуль из десяти, выпущенных по врагу, были отлиты в Казахстане!». И цифры, которые вы в книге приведете, это подтвердят – столько свинца, цинка, меди и пороха давала республика! Те, кого беспокоит ваше присутствие в этом кабинете, дадут доработать до 12 января 1987 года – до 75-летия. Начните книгу сейчас – и успеете издать до юбилея. Это будет лучшим подарком и вам самому, и читателям. Четвертую звезду Горбачев не даст. Проводит на почетную пенсию под аплодисменты страны, наградив девятым орденом Ленина. Государство закрепит за вами с Зухрой Шариповной хороший загородный дом-дачу. Вы всю жизнь живете в многоквартирных домах, ну хотя бы на пенсии почувствуете, что такое пожить в особняке. Заслужили. Вот такой сценарий, уверен, уже утвержден Москвой. Приступайте к книге!».

Он был реалистом и понимал, что я говорю правду. Не надо было быть пророком, чтобы предсказать до деталей этот начальный отрезок его будущего. Он согласился и тут же по телефону дал задание начать сбор документов.

Потом мы еще не раз в том году говорили о книге воспоминаний. Сейчас вспомню один фрагмент, касающийся темы родинок и «пятен дьявола». Советовал как начинающему писателю: «Чтобы книга все же читалась, надо какую-нибудь понятную людям интригу запустить в текст. Ведь случались и у вас обидные ошибки, в которых вы раскаивались. А у государственного деятеля такого масштаба и ошибки могли иметь последствия соответствующие». Я намеренно завел об этом разговор. Мне хотелось узнать, понимает ли он сам, что натворил, поверив клеветническому доносу?

Димаш Ахметович отвел от меня взгляд. Смотрел куда-то мимо, когда я очень кратко, схематично излагал то, что знаю. Он слушал, не перебивая. Понимал, что до меня эта правда дошла не из сообщения ТАСС. Помолчал и ничего не сказал.

И в книге он не сказал об этом. Возможно, был прав. Такие сюжеты не для мемуаров, а для будущих романов о нашем непростом времени.

3.jpg

– А вы в своих мемуарах расскажете?

– В конце 90-х я в беседе с корреспондентом газеты «Труд» (он был собкором в Италии, где я работал послом), можно сказать, проговорился за бокалом кьянти. И он тут же тиснул этот сюжет под названием «Роль комара в мировой истории». Кажется, так был назван материал.

– Столько лет прошло. Теперь, наверное, можно и нашим читателям узнать о той интриге.

– Думаю, нужно, но пока не все имена назвав.

…После XXV съезда КПСС ответственные партработники из разных республик, проявившие себя в подготовке к съезду, поехали отдохнуть на партийном курорте на Кубе. Две путевки достались и казахстанцам. Кунаев отписал одну Валентину Месяцу – второму секретарю ЦК, своему заместителю, а другую – первому секретарю одного из обкомов.

Счастливцы улетели на остров Свободы. Две недели загорали, встречались с коллегами из других республик, пробовали кубинский ром. Настроение у всех советских отдыхающих было приподнятое: съезд прошел, итоги пятилетки приняты на ура. Экономика развивалась тогда действительно динамично. Никогда она не росла такими темпами, как в то время (до 9% ВВП в год). А такая экономика активизирует и культуру. Мы все – художники и ученые 60-х и 70-х!

Но все это благополучие нарушил казус. Как без этого!

Кубинский москит безжалостно ужалил нашего обкомовца. Москит – это по-русски мошка, а по-нашему – маса. Вот такое маскара получилось! Москит спикировал на обкомовского секретаря, когда тот загорал, лежа на спине, прикрыв лицо газетой «Правда». Жало ударило в припухлую часть плавок. И эта часть за минуты стала значительно объемней, что и стало причиной повышенной веселости товарищей по отдыху. Валентин Месяц на правах земляка, видимо, тоже усердствовал, что с точки зрения пострадавшего было непростительно.

Две недели пролетели. Вернувшихся из отпуска по традиции по очереди принял Кунаев. Первым зашел Валентин Месяц. Подарил красивую ракушку. Отчитался. При этом поведал даже об атаке москита на товарища. Посмеялись. «Иди, работай, Валентин!».

Через день зашел обкомовец с другой ракушкой. Отчитался: «Хорошо отдохнули…». Но Димаш Ахметович заметил другое – что-то хочет товарищ сообщить, но не решается.

– Ну, рассказывай, что произошло.

– Не могу, Димаш Ахметович….

– Говори. С партийной прямотой говори!

– Валентин Карпович товарищам из других республик нехорошо сказал…

– Что сказал?

– Что завотделом кадров в Казахстане – Зухра Шариповна…

– Вот как… Иди, работай! Не переживай. Все ошибаются.

…Через несколько дней Кунаев позвонил Брежневу:

– Леонид Ильич, вы хотели забрать у нас Валентина Месяца. Я тогда сопротивлялся: он здесь очень нужен. Но потом подумал: пусть растет, пока молодой. Я согласен.

– Вот спасибо, Димаш. Село в стране надо поднимать.

Валентин Месяц до перевода на партработу в Казахстан был министром сельского хозяйства РСФСР. А теперь его звали возглавить союзное министерство. Так после Кубы Валентин Карпович оказался в Москве.

Прошло немного лет. В 1979 году застрелился секретарь ЦК КПСС Кулаков (инициалов не помню), курировавший сельское хозяйство. Надо было срочно искать достойную замену.

Брежнев звонит Кунаеву:

– Димаш, мы здесь собрали подписи всех членов Политбюро. Все подписи есть, кроме твоей. Хотим избрать твоего Валентина Карповича Месяца секретарем и ввести в Политбюро. Подписываешь, конечно?

– Я, конечно, за! На все 99 процентов.

– А почему не на 100?

– Есть у него маленький недостаток. Иногда работает против Первого.

Брежнев помолчал и положил трубку.

В результате этого короткого разговора стал меняться мир: вторым в списке кандидатов на этот пост оказался «кубанский секретарь» Михаил Горбачев, которого проталкивал Андропов. Могущественный руководитель спецслужб должен был заботиться о стратегической безопасности страны, а он протолкнул на этот пост разрушителя СССР и всего социалистического содружества.

Вот такая произошла короткая история.

А остальную историю (мировую), во многом происшедшую из-за короткой, все знают.

– Нам известно, как Димаш Ахметович относился к своей супруге, поэтому его так задела эта информация секретаря обкома…

– Лживая информация. Серьезные люди списались со всеми, с кем отдыхали на Кубе наши герои: «Говорил ли В. К. Месяц о супруге Кунаева что-нибудь?». Не говорил. Ничего.

Зухра Шариповна не имела детей. Он, вероятно, чувствуя и свою в этом вину, вел себя по отношению к ней трепетно, предельно бережно. Любил, жалея, можно сказать. И так – всю совместную жизнь. И вдруг молодой сотрудник, которого он полюбил за ум, энергию, талант, неожиданно порочит Зухру Шариповну! Реакцию Димаша Ахметовича можно понять. Выяснилось, что это клевета. Но уже нельзя повернуть назад – от укуса мошки в чью-то мошонку мир пошел под откос.

– Начальству приходится много слов слушать о себе и о других, не всегда искренних и правдивых. И о вас много разного наговорено было чиновникам различных ведомств.

– Кунаеву пробовали наговаривать на меня, в самом моем начале, но он не поверил и тогда, устав, перестали. Основная беда сталинизма – «доверие доносу» – была унаследована следующими режимами. Пусть и в несколько ослабленной степени, но действует и сейчас. Поэтому в правительствах СССР, в руководствах научных учреждений, даже в правлениях колхозов не удерживались подолгу талантливые люди. Истреблялись наветами бездарей. Это одна из самых серьезных причин всеобщего и неизбежного ослабления творческого потенциала в недемократических странах.

Меня до сих пор мучает вопрос: почему Димаш Ахметович сразу поверил сообщению ужаленного москитом, а не пригласил Валентина Карповича и не спросил, было ли такое? Ведь это самый действенный способ разоблачать возможную клевету.

Но он не сделал этого, и родинка отцовская перестала спасать.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале