просмотров 1331

«Слово нужно пиарить». Основатель авторского метода изучения языков рассуждает о новых терминах в казахском

Опубликовано: 12 Марта 2020 Автор: Тимур МАНСУРОВ | Семей
«Слово нужно пиарить». Основатель авторского метода изучения языков рассуждает о новых терминах в казахском
facebook.com/Владислав Тен

Несколько недель назад пользователей соцсетей взбудоражила новость о том, что слово «банан» будет переведено на казахский как «сарықисық». На поверку эта информация оказалась фейком, что, впрочем, не отменяет процесса образования новых слов, поскольку язык – это живой организм. В этом убежден Владислав Тен – полиглот и основатель ускоренного метода изучения языков.

– Владислав, сколько, на ваш взгляд, новых слов в казахском языке? Десятки, сотни?

– Я не могу вам сказать. Да и, по сути, этот вопрос ничего не решает. Куда более важный вопрос, нужно ли вообще переводить международные слова? На мой взгляд, их в принципе следует оставлять в таком же виде, разве что немного изменять под сингармонизм казахского языка, чтобы они красиво звучали. Такая практика наблюдается во всех языках мира. Допустим, в том же корейском. Новые слова туда «заходят» в неизменном виде, приобретая корейское звучание. Русский язык тоже ничего не переводит. К примеру, французское слово «revolution» там стало «революцией». Это намного лучше, чем сочинять слова. Язык ведь сам по себе искусственно не образуется, он создается естественным способом тысячелетиями. А мы искусственно создаем термины. Это не дело. Тем более если есть готовая терминология и общепринятая мировая практика. Ведь не зря елбасы в свое время раскритиковал такие новые слова, как, к примеру, «күй сандық». Это слово просто можно было бы изменить. У англичан «piаno», у русских – «пианино». Разговоры о том, что от этого пострадает терминология, – миф. Просто нужно внедрить слова, закрепить их на академическом уровне, издать словарь. И все будут знать, есть такое слово или нет.

– Тем не менее новые слова все же появляются в обиходе. Чем обусловлен этот процесс?

– Задам встречный вопрос: слово естественным образом появилось или искусственным? Взяли и решили: а давайте так говорить! Это две разные вещи. Естественно – это когда оно у всех на устах, люди активно его используют, а потом узаконивают и оно становится литературным. Это одно. Другое дело, когда слово или термин придумывают, и оно закрепляется в языке. Как врач приведу такой пример. Возьмем термин «инфаркт миокарда». Ведь его можно было бы называть и «миокардиальный инфаркт», и «омертвение сердечной мышцы», и «сердечный инфаркт». Но его назвали «инфаркт миокарда», и теперь его все знают именно под этим названием. Почему? Потому что это у всех на устах. Или взять такое слово, как «врать» и его синонимы – «обманывать», «лгать», «брешить». Чаще всего мы используем в обиходе «врать» или «обманывать», тогда как «брешить» уже как-то диалектально звучит. Но ведь никто же это искусственно не решает: давайте говорить «обманывать» вместо «брешить». Это происходит естественным образом. Слово начинают использовать большинство носителей языка, и оно становится литературной нормой.

Владислав Тен.jpg

– Возвращаясь к казахскому языку. Как появилось слово «ғаламтор» («Интернет»)?

– «Ғалам» – это арабское слово, фонологический эквивалент казахского слова «әлем» – «мир». «Тор» в свою очередь – это «сетка», «сеть». Термин «ғаламтор» достаточно быстро закрепился, потому что мы все пользуемся Интернетом, где он и муссировался. Ведь слово нужно еще и пиарить, чтобы люди его использовали. Просто заставить человека это делать очень сложно.

– В том же Интернете сегодня гуляет множество сленга и новояза. К примеру, «донатить» – делать денежные пожертвования. Как это будет на казахском? Донат беру?

– Может быть, и так, а может, и нет. Ведь слово должно закрепиться в языке, и в первую очередь в литературе. В то же время трудно сказать, какой именно вариант станет нормативом. Например, вы говорите «я хочу кушать» или «я голоден». Но вы же не говорите «я хочу жрать». А почему слово «жрать» в русском языке выходит за какие-то рамки? Так получилось и все. Тем временем в украинском языке это нормальный глагол. Или же слово «қатын» в казахском языке приобрело негативный оттенок – какая-то баба. А в узбекском языке, наоборот, слово «хотын» – это жена. А как так получается? Не кучка же людей села и постановила: это слово употребимое, это – нет. Так не бывает. Это происходит столетиями. Люди говорят, и какое-то слово становится нормативным, а какое-то редко используемым.

В Караганде поспорили об акутах и умлаутах
читайте далее

– То есть новые слова зарождаются внутри носителей языка, а не спускаются сверху?

– Конечно! Язык – это изначально народное понятие. Это мы, люди, его создали, а академики уже подвели под него теоретическую базу. Первично он существовал как живой организм, а уже потом для него создали науку лингвистику. Если хотите, это биология языка. А мы в этой биологии хотим с организмом какие-то эксперименты провести.

– Значит, в принципе такая ситуация невозможна, когда какое-то слово придумывают наверху, а затем вносят его в словарь и оно становится общеупотребимым?

– Почему? Возможна. Но повторюсь, для этого слово необходимо пиарить. Надо, чтобы массы знали об этом. Почему тот же «ғаламтор» закрепился как термин? Потому что его активно пиарили в Сети. Как результат это слово уже ушло в народ и стало для нас родным. А «күй сандық» так и не стало. И наверное, не станет. К нему будет отторжение, потому что его ассоциируют с сундуком.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале