просмотров 693

Художник Чингис Ногайбаев: Юрий Любимов сыграл большую роль в моей жизни

Опубликовано: 23 Апреля 2018 Автор: Ольга ХРАБРЫХ | Москва
Художник Чингис Ногайбаев: Юрий Любимов сыграл большую роль в моей жизни

В московском культурном центре «Фергана» прошла выставка уроженца Алматы известного художника Чингиса Ногайбаева. Одно из его произведений – «Сгоревшим людям искусства посвящается» – было создано под впечатлением от сотрудничества с легендарным режиссером Юрием Любимовым. Чингису посчастливилось не только принять участие в восстановлении его спектакля «Тартюф», но и присутствовать на огромном количестве репетиций мастера.

Чингис родился в семье знаменитых казахстанских актеров Идриса Ногайбаева и Фариды Шариповой. Был, что называется, закулисным ребенком, неоднократно присутствовал на репетициях Азербайжана Мамбетова в Театре драмы им. Ауэзова. Художник признается, что родители всегда старались привить ему любовь к настоящему искусству, обращая его внимание на актерские работы Иннокентия Смоктуновского, Олега Янковского, Анны Маньяни, Анни Жирардо и многих других легендарных актеров.   

Я не пошел по актерской стезе. Меня поражали эти огромные тексты, которые нужно было учить, – поясняет Чингис Ногайбаев. – У меня в голове не укладывалось, как родители запоминают целые монологи. Уже потом до меня дошло, что им помогают выстраивание мизансцен, образы, партнеры. Поэтому, когда у меня возник вопрос с выбором профессии, никаких проблем не возникало.

Чингис Ногайбаев окончил Алма-Атинское художественное училище и Художественный институт им. Сурикова в Москве. Ему доводилось стажироваться в Большом театре, изготовлять занавес для театра Ковент-Гарден в Лондоне. Ныне он преподает в Московском художественно-промышленном институте. Чингис Ногайбаев – участник более 60 групповых выставок не только в Алматы и Москве, но и в Париже, Лондоне, Гонконге, Вашингтоне и многих других городах. Но с особой теплотой он вспоминает именно работу с режиссером Театра на Таганке Юрием Любимовым.

– Мой преподаватель по Суриковскому институту Михаил Курилко-Рюмин рассказал мне, что у Любимова возникли проблемы с восстановлением спектакля «Тартюф». Тогда режиссер как раз вернулся из вынужденной эмиграции, и ему нужно было реанимировать постановку, – рассказывает Чингис Ногайбаев. – Я пришел, увидел ширмы, с которыми предстояло работать, а Любимов объяснил мне мою задачу. Нужно было модернизировать декорации, чтобы спектакль получил новое прочтение. И я тут же принялся за дело. Приходил в театр часов в шесть-семь утра, а потом весь день присутствовал на репетициях спектаклей «Подросток» и «Медея». Любимов знал, что я сижу где-то на галерке и что-то там царапаю в блокноте, – и не выгонял меня. Первый вариант декораций отработал сезон, а потом Любимов попросил меня немного оживить фон. Благодаря моим усилиям они превратились в ширмы-портреты, гобелены. Потом пригласили автора первоначальных декораций Сергея Бархина. Помню, мы сидели в летнем кафе в Театре на Таганке: Бархин, Давид Боровский и я. Сергей Бархин должен был принять новые ширмы, которые были оформлены мною. Вроде все прошло успешно.

А дневниковые записи на репетициях стали моим путеводителем по жизни и творчеству. Любимов говорил такие вещи, которые ранее я нигде не слышал. Например, на репетициях «Медеи» он объяснял молодым актерам: «Давайте учиться медитировать, то есть переходить в эпоху действия спектакля». Это ощущение перехода в иную реальность передавалось и зрительному залу. Или на репетициях «Подростка» он давал такую задачу – пройти по диагонали сцены как по льду, а по льду – как по жизни. Сверхзадача! И еще один интересный штрих к портрету Любимова. На прогонах он всегда носил с собой трехцветный фонарик. И если он горел красным цветом, значит, актеры играли плохо.

Однажды я спросил Юрия Любимова, не будет ли он возражать, если я опубликую его цитаты. Он ничего мне не ответил, а только спрятал эти мои записи в свой стол.

– И вы посвятили этому периоду жизни свое произведение «Сгоревшим людям искусства посвящается»…

– Вы бы видели, какое напряжение создавал Любимов на репетициях и спектаклях. Потом он был словно выжатый лимон. Великие актеры всегда «горят». Так было с Олегом Далем, Олегом Янковским, Владимиром Высоцким, конечно. Кстати, когда говорят о Высоцком, не все вспоминают Любимова, который взял его на работу в Таганку. Хотя ему говорили: «Будьте осторожны, этот паренек выпивает. Зачем вам это нужно?». А он говорил: «Я понимаю, что это штучный товар, поэт».

– Ваш учитель Михаил Курилко-Рюмин в качестве художника работал над фильмом «Шумный день», где Олег Табаков сыграл свою первую роль…

– Это, конечно, грандиозная кинокартина. Михаил Михайлович – очень просвещенный человек, который находился в курсе событий театральной Москвы. Однажды шел очередной чеховский театральный фестиваль. Один молодой режиссер придумал такую сцену: когда дядя Ваня читал знаменитый монолог о никчемности своей жизни, перед ним помещался железный щит в виде забора. Герою давали мяч, набитый песком. И он, читая монолог, пинал этот мяч со всей силы. Раздавался настолько дикий лязг железа, что некоторые зрители в шоке покидали зал. Вообще, Михаил Михайлович помогал мне почти до 2001 года и всегда говорил: «Если Чингис уедет в Алма-Ату, то он уже никогда не вернется». Конечно, первое время было очень тяжело. Но Москва для меня – очень динамичный город, который я люблю. Я живу здесь больше 20 лет. Алма-Ату я тоже очень люблю, всегда приезжаю сюда летом, пишу картины, работаю.

Вообще, я благодарен своим преподавателям из Алма-Атинского художественного училища и Художественного Института им. Сурикова. А еще мне хотелось бы вспомнить своего первого педагога по рисованию Светлану Ларионову, преподававшую в алматинском Дворце пионеров. Мои учителя были настоящими мастерами своего дела. Наши педагоги относились к нам с большой теплотой. Я не припомню, чтобы даже в школе нас так опекали. Теперь эту теплоту я пытаюсь передать своим студентам.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале