Доказательство недоказанности

Опубликовано: 11 Апреля 2018 г. Автор: Андрей ЖДАНОВ | г. Алматы
Доказательство недоказанности
ЭК
просмотров 3616

В один и тот же день, 27 марта нынешнего года, государственный сектор расстался с двумя знаковыми для всей страны объектами: Казахским научно-исследовательским институтом глазных болезней и Казахской академией транспорта и коммуникаций им. М. Тынышпаева. Они проданы частным лицам на аукционах в рамках программы приватизации на 2016–2020 годы.

Академия с 87-летней историей, которая является ведущим высшим техническим заведением страны по подготовке кадров для железнодорожного и автомобильного транспорта, информационно-технологического, телекоммуникационного и финансово-экономического секторов, ушла с молотка за 10,3 млрд тенге с обязательством новых собственников не менять профиль вуза, а в течение ближайших пяти лет – и численность его профессорско-преподавательского состава.

На торгах по НИИ глазных болезней госбюджету повезло меньше. Основанный в 1933 году и прибыльный в новые времена институт продан за 2,3 млрд – на 700 млн тенге дешевле оценочной стоимости. При этом новый владелец обязан не менять специфику НИИ не так уж и долго – 10 лет.

Казахская академия транспорта и коммуникаций.jpg
НИИ глазных болезней.jpg

Рапорт Миннацэкономики

Насколько повезет отраслям, для которых готовит кадры Казахская академия транспорта и коммуникаций, и потенциальным пациентам НИИ глазных болезней, – на этот вопрос ответ даст только время. Пока же обратим внимание, что уход этих значимых объектов в частные руки совпал с всплеском критики на разных уровнях выполнения программы приватизации на 2016–2020 годы.

Ее промежуточные результаты накануне продажи академии и НИИ, 26 марта, обсудил мажилис парламента РК, заслушавший соответствующий доклад министра национальной экономики Тимура Сулейменова. Он сообщил, что пятилетний комплексный план приватизации содержит 902 объекта. Из них за два последних года было выставлено на продажу 476 и реализовано 367 объектов на 164,7 млрд тенге. 255 объектов находится на стадии реорганизации и ликвидации.

Тимур Сулейменов.jpg

По словам министра, особое внимание уделяется приватизации семи крупнейших национальных компаний, три из которых уже ведут подготовку к возможным сделкам на фондовой бирже. В частности, к середине 2018 года предполагается выставить на продажу акции «Казахтелекома», к IV кварталу – «Казатомпрома» и «Эйр Астаны».

Тимур Сулейменов также напомнил, что приоритетным вариантом является предложение акций национальных компаний на площадке Международного финансового центра «Астана». Рассматривается и возможность одновременного вхождения отечественных нацкомпаний в листинги зарубежных бирж.

За прошлый год из госсектора выведено в общей сложности 546 организаций, в том числе 190 проданных и 356 подлежащих ликвидации в рамках приватизации или инвентаризации госсобственности. По предварительным данным, участие государства в экономике сократилось до 18,1% ВВП. Для сравнения: в 2015 году доля квазигосударственного сектора составляла 19,1%, в 2016 году – 18,6%, а конечная цель действующей программы – снижение этого показателя до 15%. Подводя итог, министр отметил, что 2017 год в приватизации характеризуется хорошими результатами.

Скепсис законодателей

Парламентский анализ ситуации, во многом расходящийся с оценками Министерства национальной экономики, изложил председатель комитета мажилиса по экономической реформе и региональному развитию Нуртай Сабильянов. Он обозначил целых семь болевых точек процесса.

Первая – возврат ранее вложенных в приватизируемые объекты государственных финансовых средств. Из 367 проданных за два года объектов оценочная стоимость 75 (20,5%) оказалась ниже балансовой суммарно на 70 млрд 646 млн тенге, а 144 (39,3%) – меньше даже их уставного капитала в общей сложности на 172 млрд 451 млн тенге. И эти громадные потери государства происходят на вполне законных основаниях, позволяющих назначать рыночную цену подчас в разы ниже балансовой стоимости и уставных капиталов гособъектов! Глубинных причин этого подозрительного парадокса Сабильянов не затронул, но счел положение нетерпимым и требующим безотлагательной корректировки законодательства.

Вторая – низкая оценочная стоимость усугубляется продажей объектов не с первой, а со второй или третьей попытки с понижением стартовой цены до 50%. Из реализованных на торгах 269 объектов лишь 20 проданы с первых, 19 – со вторых, 61 – с третьих торгов. Кроме прочего, это обусловлено регистрацией на первых торгах только одного участника, тогда как правила требуют наличие не менее двух потенциальных покупателей.

Нуртай Сабильянов.jpg

По мнению Сабильянова, целесообразно дать возможность приобретения объекта приватизации единственному участнику первых торгов по рыночной цене с учетом балансовой стоимости. А на последующих аукционах разрешить снижать стартовую цену не наполовину, а максимум на 5–10%. Ведь по цене меньше оценочной стоимости продано уже 192 объекта (52,2%) с разницей не в пользу государства около 41,8 млрд тенге.

Крайне важно, по мнению Сабильянова, учитывать специфику продажи объектов, требующих долгосрочного инвестирования, и в особенности – социальную направленность многих объектов приватизации. Возможно, по мнению оратора, даже следует приостановить продажу районных коммунальных предприятий. Такая же неоднозначная ситуация в приватизации учреждений здравоохранения, в частности государственных поликлиник.

Пятая – низкие темпы реализации крупных объектов, входящих в комплексный план приватизации, а также неопределенность их перспектив. В качестве примера Сабильянов привел Жилстройсбербанк, имеющий более миллиона вкладчиков и депозитарную базу 520 млрд тенге. Сохранит ли Жилстройсбербанк после приватизации свое участие в государственных жилищных программах, не изменятся ли условия кредитования, что будет с выплатой государственной премии для вкладчиков? На эти и другие вопросы вразумительных ответов пока нет.

Шестой проблемой председатель комитета назвал обилие ликвидированных, реорганизованных и находящихся на этих стадиях объектов. Что, по мнению Сабильянова, не соответствует главной цели приватизации по повышению эффективности экономики за счет вывода госактивов в частную среду.

Наконец, седьмая нестыковка – параллельное сокращению доли госсобственности возникновение все новых государственных предприятий, которых только за 2016–2017 годы появилось 64. Такая тенденция, считает Сабильянов, препятствует исполнению поручения президента о снижении государственного участия в экономике.

Масла в огонь подлил председательствовавший на заседании вице-спикер мажилиса Владимир Божко. В частности, он припомнил «эпопею» ДЭУ и ЖКХ сельских районов. Однажды они уже приватизировались, но были развалены, разрушены, и акиматы вынуждены были не от хорошей жизни их возвращать в собственность, в том числе нередко выкупая у новых собственников.

Владимир Божко.jpg

В настоящее время коммунальные службы сельских районов вновь выставлены на приватизацию и многие уже проданы или упразднены. Можно было бы это понять, отметил Божко, если бы одновременно в бюджетах районов предусматривался полный объем финансирования, исходя из установленных правительством нормативов, эксплуатационных затрат, протяженности дорог, состояния водопроводных сетей и объектов социальной сферы, платежеспособности населения, стоимости энергии, оборудования, транспортных, ремонтных, инвестиционных и иных расходов.

Но многочисленные беседы с акимами сельских районов показывают, что перед приватизацией никто не получил дополнительных финансовых средств, чтобы закуп коммунальных услуг происходил в соответствии с действующими нормативами в полном объеме. Сотрудники многих акиматов областей и районов постоянно пишут в центральные ведомства о том, что приватизация коммунальных хозяйств, водопроводных сетей, дорожно-эксплуатационных участков, объектов культуры и здравоохранения во многих случаях преждевременна, это тупиковый вариант, но их в центре не слышат, а надо бы прислушаться.

В связи с этим вице-спикер мажилиса призвал правительство сконцентрировать внимание на постприватизационном контроле за состоянием проданных частному бизнесу объектов.

Необходимо не допускать снижения ответственности государства за создание и поддержание безопасной, комфортной социальной среды для каждого отдельно взятого гражданина» – это слова нашего президента! – подчеркнул Владимир Божко.

Частное мнение

Также накануне продажи НИИ глазных болезней и Казахской академии транспорта и коммуникаций, 26 марта, буквально разгромное интервью о приватизации социальных объектов агентству КазТАГ дал председатель общественного объединения «Финпотребсоюз» экономист Айдар Алибаев.

Давайте вернемся к приватизации промышленных объектов в 1990-е годы, – предлагает он. – Вы можете привести примеры, хотя бы один, чтобы собственник, который приватизировал методом купонной приватизации или иначе тот или иной завод, сохранил производство? Допустим, АХБК продолжил выпускать ткани, АЗТМ – волочильные станы, «Кызыл Ту» – пластмассовые тазики? Таких примеров нет. Ну, за исключением крупных производств откровенно сырьевого характера – таких как Соколовско-Сарбайский горно-обогатительный комбинат, «Казахмыс», Кармет и ряда других. Айдар Алибаев.jpg

Алибаев напоминает, что те, кто завладели тем или иным заводом, распродали оборудование, а здания превратили в арендные площади, сдали под склады. Или вообще все снесли и возвели на земельных участках коммерческую недвижимость: гостиницы, магазины, торговые центры. Новая волна приватизации объектов социального назначения, которая началась в 2016 году, полагает экономист, обернется аналогичными бедами.

По словам Алибаева, дабы не возбуждать народ, риторика чиновников будет успокаивающей. В том смысле, что, например, в приватизированной поликлинике ничего не изменится, останутся те же врачи, объем предоставляемых бесплатных услуг сохранится. Наоборот, даже лучше станет: придет частник, усилится конкуренция, борьба за клиента, повысится качество обслуживания…

Ну и новые хозяева некоторое время, чтобы не накалять страстей, сохранят профиль деятельности. А потом в лучшем случае создадут дорогие медцентры, где обслуживание будет недоступно большинству населения, в худшем – переделают клинику в гостиницу, доходный дом, перепродадут во много раз дороже. Или опять же вообще все снесут, потому что коммерческая цена земельных участков, на которых сегодня находятся те же поликлиники, может быть значительно выше стоимости сооружений на них.

О каком технологическом развитии, о каких прорывах можно вести речь, если мы всю социальную сферу – медицину, образование, культуру – передаем в частные руки и, делая платными, по сути, превращаем в товар? – вопрошает Алибаев. – Создав из образования и медицины товар, мы тем самым их убиваем. Потому что главным для вузов станет получение денег, а какой товар преподаватель дал – без разницы. А задача врача будет не вылечить пациента сразу, у него парадигма мышления изменится – чтобы клиент был хронически недолеченным, постоянно обращался к нему за помощью и постоянно платил. Если коротко – это уничтожение народа.

По мнению главы «Финпотребсоюза», наши чиновники не понимают, что подобные инициативы идут с Запада, от иностранных экспертов-консультантов, в рамках глобальной политики которых Казахстану уготовано место лишь сырьевого придатка. Мы интересны Западу только в таком состоянии, а не как страна со здоровыми и продвинутыми гражданами, имеющими высокий уровень жизни, считает Алибаев.

Сухие цифры

На днях, уже в апреле, аналитический интернет-портал о бизнесе и финансах Finprom.kz опубликовал динамику объемов и стоимости в Казахстане платных медицинских услуг. Сухие цифры – лучший комментарий к так и недоказанной за 27 лет новой жизни Казахстана якобы большей эффективности частной собственности в социальной сфере, включающей ее доступность для населения.

За год (сравнение IV кварталов 2016–2017 годов) наибольший прирост объемов произошел в сегменте медуслуг, оплаченных из кошельков граждан, – на 22,4%. От населения медучреждения получили 42,8 млрд тенге – 14,2% совокупного объема финансовых поступлений.

В разы меньше, чем государство и граждане, на здравоохранение тратят предприятия: на конец 2017 года их расходы на эти цели составили 20,7 млрд тенге, что равняется лишь 6,9% всего объема медуслуг. Это беспристрастный показатель «заботы» отечественных работодателей о тех, чьим трудом куется национальное достояние.

В марте-2018 зафиксирован значительный рост цен первичного приема у врача: сразу на 10% за год – до 2 403 тенге. УЗИ брюшной полости подорожало на 8,4% – до 2 841 тенге, общие анализы крови и мочи – на 5,8% и 5,3% до 871 и 615 тенге соответственно.

На удаление зуба под местной анестезией казахстанцы тратят на 8,4% больше, чем годом ранее, – 3 266 тенге. Далеко не самый сложный и продолжительный массаж шейно-воротниковой зоны (максимум 20 минут, тогда как квалифицированный общий массаж тела минимум втрое дольше и вдесятеро дороже) поднялся в цене на 8,7% – до 912 тенге за процедуру. Пребывание в санатории повысилось на 7,5% – до 9 686 тенге за сутки.

Понятное дело, это усредненные цифры. Для алматинцев и астанчан их надо увеличивать на 20–30%. Вывод Finprom.kz: с каждым годом казахстанцы тратят на лечение и оздоровление все больше и больше средств из собственных карманов. И в звонкой монете, и в процентных соотношениях.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале