просмотров 572

Кто в Казахстане выиграет от девальвации?

Опубликовано: 21 Сентября 2020 Автор: Ярослав РАЗУМОВ | Алматы
Кто в Казахстане выиграет от девальвации?
©ЭК/Андрей ХАЛИН

Рост курса доллара к тенге стал, очевидно, долгосрочной тенденцией, накладывающейся на другие проблемы, вызванные пандемией. На этом фоне звучат заявления о необходимости развивать собственное производство, поддерживать отрасли, которые могут поставлять продукцию и услуги на внешние рынки. Но как снижение курса нацвалюты влияет на эти сферы экономики? «ЭК» опросила представителей некоторых из них.  

Как оказалось, в сфере оказания услуг негативные настроения сильнее, чем в производственных секторах бизнеса. Председатель Казахстанской Ассоциации таможенных брокеров (КАТБ) Геннадий Шестаков сообщил, что уже сейчас происходящее на валютном рынке весьма ощутимо для бизнеса. А что будет дальше?

Геннадий Шестаков.jpg В последние недели казалось, что с валютной динамикой наступила какая-то стабилизация, мы связывали это с ураганами в США, – говорит бизнесмен. – Но ураганы улетели. Потом снова вернулись. И опять улетели... А ждать роста цен на нефть, как оказалось, не приходится. И снижения негативного эффекта от пандемии пока не видно. Главное в этом контексте то, что зарплаты казахстанцев не достигли докарантинного уровня.

Таможенные брокеры не поднимают цены на свои услуги, хотя финансовая нагрузка на их бизнес ощутимо выросла. Стоимость страхового платежа, который им необходимо вносить для обеспечения своей деятельности, выросла на 40–60%. Если адекватно этому поднимать цены на услуги, то легальные субъекты таможенных операций не удержат рынок – уже сейчас на нем по этой причине происходит активный переток предпринимателей в теневой сектор. Количество брокерских компаний сократилось примерно на 15%. Почему? Владельцы многих из них создают мнимые консалтинговые фирмы, которые фактически осуществляют те же операции, но не несут те же расходы. Если легально работающий бизнес начнет повышать цены, то серый рынок будет расти как на дрожжах, считает Геннадий Шестаков.

В столице появится криптовалютная биржа
читайте далее

Но за счет чего в этой сфере деятельности так ощутима валютная составляющая? Казалось бы, она должна быть минимальной. Глава КАТБ отвечает: это иллюзия, которая популярна в некоторых госорганах. Мол, внутренний продукт и услуги не должны реагировать на снижение курса тенге ростом цен.

Начать с того, что мы пользуемся оргтехникой, которая, как известно, у нас в Казахстане, практически вся импортная, – объясняет он. – Опять же рост размера страховой премии банку. Страховая премия стала составлять 2,5% от суммы страховки, которую компании вносят в обеспечение товара, с которым работают. В 2016–2017 годах страховая премия составляла в себестоимости наших услуг 10–15%. Сейчас – от 20 до 40%. Все это рассчитывается в евро. Который растет, как и доллар, вне зависимости от мантр правительства про таргетирование.

То же самое происходит в сфере грузоперевозок. Когда речь идет о перевозках между Казахстаном и Россией, вопрос попроще – соотношение тенге и рубля более-менее стабильно. Но все равно владельцам грузовиков необходимо постоянно закупать запчасти, а они в основном импортные. Стоимость грузоперевозок уже выросла в среднем на 10% – предприниматели не знают, во сколько им оценивать дорогу до Европы. Карточки, которыми дальнобойщики рассчитываются за заправку, у нас номинированы в тенге. А в ЕС, куда они едут, солярка, естественно, покупается за евро.

Отличается ли нынешняя ситуация от предыдущих девальваций тенге? Геннадий Шестаков на этот вопрос отвечает так: технически, если здесь можно использовать этот термин, не отличается. То же падение объемов торгового оборота, снижение спроса на услуги перевозчиков и таможенных брокеров. Но сейчас есть ощущение, что общая ситуация стала сложнее.

– Ждем, что будет дальше, – говорит Геннадий Шестаков.

Павел Беклемишев.jpg

У представителей сугубо производственной сферы нашей экономики – машиностроения – оценки немного иные. Эксперт Павел Беклемишев заметил:

Сказать, что из-за снижения курса тенге будет «ужас-ужас-ужас», сложно – иногда такие процессы отчасти даже помогают, расставляя все по местам. С одной стороны, при снижении курса национальной валюты повышаются возможности экспортеров. Но несырьевого экспорта у нас по-прежнему немного. А в сфере машиностроения тот экспорт, что есть, уже давно и четко обозначен на внешнем рынке. Взять, например, степногорские подшипники: их еще в советские времена поставляли в другие республики СССР и даже страны социалистического лагеря. И эти связи сохранились. На такие производства снижение курса тенге серьезно не повлияет. То же можно сказать, например, про производство задвижек для нефте- и газопроводов.
Эксперт: теневая экономика – это не безусловное зло, а способ граждан приспосабливаться к ситуации, когда государство неэффективночитать подробнее

Есть в Казахстане некоторые производства, например, трансформаторов, которым снижение курса в определенной мере поможет – с учетом возможностей для расширения экспорта. Но у многих производителей будут проблемы в плане импорта материалов и комплектующих для машиностроительного оборудования. Дешевле будет привезти готовое оборудование, чем то, что необходимо для выпуска аналогичного в Казахстане. При импорте материалов и комплектующих для машиностроительных заводов – а они в Казахстане не производятся – нужно отменять таможенные пошлины и НДС, но пока не ясно, будет ли это реализовано. Хотя сейчас помощь государства отрасли была бы очень кстати. Тем более что подобные успешные примеры были.

Снижение курса национальной валюты также бьет по импортерам готовой техники. Но, во-первых, им деваться некуда, многие подобные товары у нас в принципе не производят. А, во-вторых, импортеры очень часто освобождены от налогов и пошлин, поскольку ввозят современную технику.

Главное, что девальвация бьет по простым людям, у которых доходы остаются на прежнем уровне, – отмечает Павел Беклемишев.

Об этом же говорит и представитель легкой промышленности Инна Апенко. Этот сектор, и так низкомаржинальный, при снижении покупательной способности населения может вообще утратить способность зарабатывать. Сейчас девальвация для отрасли – не самая острая проблема, гораздо сильнее по ней бьют последствия карантинных ограничений. Но и рост курса доллара тоже ощутим.

Розничную цену мы поднять не можем, потому что люди стали беднее, – говорит Инна Апенко. – А фурнитура, ткани импортные, и, естественно, они стали дороже. Что касается возможности для экспорта, которую дает девальвация, то для легкой промышленности Казахстана, это пафосные фразы, которые не подкреплены практическими историями. Бывали отдельные случаи, но это исключения из правил.
Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале