просмотров 730

Пандемия дала Центральной Азии шанс на развитие интеграции и новых рынков, но мы его упустили

Опубликовано: 15 Мая 2020 Автор: Ярослав РАЗУМОВ | Алматы
Пандемия дала Центральной Азии шанс на развитие интеграции и новых рынков, но мы его упустили
portsmouth.co.uk

Пандемия дала Центральной Азии (ЦА) шанс на развитие интеграции и новых рынков. Но страны региона его упустили. Об этом и многом другом мы поговорили с экспертом по ЦА, профессором Казахстанско-немецкого университета Рустамом Бурнашевым.

– Судя по текущей динамике, в Центрально-Азиатском регионе удается избежать масштабной вспышки заболевания коронавирусом. Это и радует, и удивляет, учитывая количество трудовых мигрантов из южных стран в России. Можно было ожидать, что они, возвращаясь домой, завезут вирус, и Центральная Азия превратится в один из очагов пандемии.

– Против этого сработали два фактора. Первый в том, что массового возвращения трудовых мигрантов в Узбекистан, Таджикистан, Кыргызстан все-таки нет. Регионы России, в которых они работают, закрылись, и мигранты остались там. Не секрет, что в Москве они так и работают на строительных объектах. Поэтому перенесения заболевания в регион через эту категорию граждан не произошло. А второй фактор в том, что страны Центральной Азии сумели хорошо наладить контроль над распространением инфекции.

2.jpg

– Что представляют собой карантинные меры в странах региона? Насколько они жесткие по сравнению с казахстанскими?

– В Узбекистане, во всяком случае в Ташкенте, сразу были приняты более жесткие карантинные меры, чем в Алматы. И одновременно там стали быстро готовиться к развитию ситуации по китайскому сценарию – с очень большим количеством заболевших. Там даже быстрее, чем в Китае, построили карантинный центр – за пять дней! Сейчас практически в каждой области строят инфекционные корпуса. Серьезные вливания стали делаться в здравоохранение, резко повысили заработную плату и компенсации тем, кто работает с инфицированными. По количеству заболевших и умерших статистика там ниже, чем в Казахстане. Хотя и население больше, и есть фактор трудовых мигрантов, который усложняет ситуацию. Эффективность мобилизационной работы по карантинным мероприятиям там оказалась довольно высокой.

– Нельзя не задать вопрос: а насколько достоверна статистика? Можно ли ей доверять?

– Любую статистику можно подвергать сомнению. Например, вполне обоснованно ставится под сомнение китайская статистика. И понятно, что здесь стоит много вопросов: процент протестированных, какие тесты используются, как проводится диагностика, какие протоколы лечения используются. Конечно, эта тема не стандартизована и никогда такой не будет. Если подходить с априорным недоверием к статистике, то невозможно будет ничего анализировать. Но если не брать великие державы и несколько одиозных государств, то, с моей точки зрения, ни одна страна не заинтересована в искажении статистики по заболеваемости. А зачем? Она может быть, конечно, специфичной в силу разных инструментариев измерения, разных объемов и процедур тестирования, но то, что она однозначно может быть базовой точкой для анализа ситуации в таких странах, как Казахстан и Узбекистан, у меня сомнений не вызывает.

3.jpg

– Возвращаясь к карантинным мерам в регионе. Как они осуществляются в других странах Центральной Азии?

– Таджикистан довольно длительное время заявлял, что случаев заболевания на его территории нет. Мотивацией этого могло быть много факторов, но основной момент, скорее всего, это парламентские выборы. Нужно было, чтобы без задержек и проблем произошло назначение на пост спикера парламента сына действующего президента. После этого в Таджикистане болезнь появилась. Процедуры, вводимые в стране, вызывают вопросы. Вводятся меры, сходные с карантинными, но при этом официального карантина нет. В Кыргызстане ситуация похожа на то, что происходит в Казахстане и Узбекистане, – где-то средняя между ними.

– Все это, видимо, касается столиц, крупных городов? Учитывая специфику региона, вряд ли можно предположить, что меры реально распространены на всей территории стран…

– Конечно. Система контроля в сельской местности, естественно, затруднена. И понятно, что в Узбекистане в силу специфики его развития в последние годы дисциплинированность населения и готовность следовать каким-то рекомендациям выше. А в Казахстане и Кыргызстане несколько ниже. Чем дальше на периферию, тем люди чувствуют себя более свободными от каких-то установок.

– Чего можно ожидать после отмены карантина? Мы не столкнемся с наплывом нелегальных трудовых мигрантов из соседних стран на рынок Казахстана?

– Нет, это может быть, если в самих этих странах снизится потребность в трудовых ресурсах. Но почему это должно произойти? После отмены карантина все местные предприятия заработают вновь. Вопрос в том, насколько эти ресурсы будут востребованы в странах-реципиентах миграции, то есть в Казахстане или России. И здесь нужно подчеркнуть, что в Казахстане сейчас для трудовых мигрантов созданы такие условия, что нелегальная миграция теряет смысл: любой работник может устроиться на работу легко и легально. Единственный риск для Казахстана состоит в том, что может возрасти конкуренция на рынке труда, и казахстанские специалисты окажутся неконкурентоспособными. Мигрант, как известно, стоит дешевле, чем местный работник.

4.jpg

– Какие последствия вся эта история может иметь для Центрально-Азиатского региона? Может ли она подтолкнуть какие-то экономические, политические, интеграционные процессы? Или все пройдет, забудется и будет как прежде?

– К сожалению, тенденция такая, что, скорее всего, забудется. В начале карантина были шансы формировать именно регион. Была возможность организовывать совместные исследовательские процессы по разработке тех же самых тестов на определение коронавируса, производства санитарных средств. То есть появилось перспективное поле для нормальной региональной кооперации. Увы, ничего не было сделано. Были шансы и для развития сотрудничества в сфере продовольственной безопасности. Хотя здесь они еще не совсем упущены. Сейчас конкурентоспособность нашей региональной продукции возрастает на фоне недоверия в мире к китайской продукции. Мы могли бы за счет налаживания торговых связей совместно заполнять новые ниши на этом перспективном рынке. Но не слышно о реальных шагах в этом направлении. К сожалению, мы в значительной мере упустили возможности для перспективной и очень выгодной кооперации, которые возникли благодаря кризису. Хотя пример взаимодействия по решению проблемы на Сардобинском водохранилище показывает, что кооперация возможна.

Пандемия коронавируса в Казахстане и мире: что сейчас происходит
читайте далее

– Почему упустили? Опять проявилось то самое пресловутое соперничество за региональное лидерство?

– Нет, его нет уже лет 20. Это большой миф. Не за что соперничать на самом деле. Проблема – в той модели экономического развития, которую выбрали наши страны. Она подразумевает ставку на максимизацию прибыли в кратко- или среднесрочной перспективе. А ориентация на то, что в долгосрочной перспективе можно получать более высокие дивиденды, отсутствует. Вот показательная история с той же аварией на плотине в Узбекистане. Я пытался получить информацию: есть ли договоренности, как стороны должны в этой ситуации действовать? Со стороны Казахстана звучит, что Узбекистан должен компенсировать потери. А оказывается, что никаких договоренностей нет, система компенсаций не определена. Почему так? Все дело в краткосрочности договоренностей. Вся их глубина – один год. Подход – главное, получить прибыль сейчас!

– И какое резюме? Что принесла Центральной Азии история с пандемией? Получается, при всех минусах ничего фатального не произошло?

– Здесь несколько выводов, на разных «этажах». На текущий момент фатального на региональном или национальных уровнях не произошло. Последствия карантинных мер на уровне конкретных людей, домохозяйств не ясны, надо изучать. А вот то, что известная мысль «Любой кризис – это не только вызов, но и возможности» в очередной раз у нас не сработала, уже ясно. Возможности в значительной мере упустили.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале