просмотров 1171

Азамат Нигманов: я простился со многими иллюзиями

Опубликовано: 20 Марта 2020 Автор: Ольга ХРАБРЫХ | Москва
Азамат Нигманов: я простился со многими иллюзиями
Фото из открытых источников

Известный российский актер Азамат Нигманов шутит, что в фильмах о войне отвечает за весь Советский Союз. В своих ролях простых советских солдат этнический казах, уроженец Омска воплощает многонациональность нашей общей Родины. Но известность и премии кинофестивалей «Евразия» и «Кинотавр» ему принесла роль солдата-«дезертира» в фильме «Конвой» Алексея Мизгирева, который преподает своему командиру настоящий урок милосердия и прощения.

Впрочем, Азамат играет в кино совершенно разных персонажей: сержанта милиции, шамана, повара… Одна из его последних работ – это главная роль практиканта в полицейском участке в сериале «Стажеры».        

– Фильм сняли для телеканала НТВ. Материал сдали на канал, и он сейчас ждет своего часа. Кстати, еще один мой проект уже два с половиной года лежит на телеканале, – рассказывает в эксклюзивном интервью «ЭК» Азамат Нигманов. – Фильм же «Стажеры» рассказывает о четырех практикантах, которые после окончания юридического факультета приходят в российское УВД и сталкиваются с реальной жизнью. У меня там центральная роль. Это история про то, как твой юношеский максимализм наталкивается на жестокую реальность.

стажеры.jpg

– А ваш юношеский максимализм тоже проявлялся?

– Да, конечно. Особенно после окончания театрального института, когда тебе говорят, что театр – это храм искусства, но когда ты туда попадаешь (или не попадаешь), то видишь совершенно другую ситуацию. Но высокая сторона проявляется лет через десять, когда ты понемногу становишься профессионалом. Я думаю, что эта история и про возраст.

– Вы в ответе подчеркнули, что можно и не попасть в театр…

– Только в одной Москве выпускается примерно по 120 артистов в год. В советское время, как известно, существовала система распределения, сейчас ее нет. После столичного вуза ты вряд ли захочешь попасть в провинциальный театр. Ведь все мечтают остаться в Москве. Единичные показы в театры, скорее, делаются для галочки. И ты понимаешь, что в определенный момент тебя рассматривают, скорее, как определенный типаж.

Я попал в театр только через пять лет после окончания знаменитого Театрального института им. Щукина. И благодарен за это своему учителю Роману Валерьевичу Дроботу за то, что он сказал: «Приходи в Электротеатр Станиславский. Там тебя посмотрят». Конечно, ситуацию осложняло и то, что у меня восточная внешность. Но сейчас все меняется. И в каждом театре есть представители разных национальностей. А в то время на меня смотрели, как на аборигена и задавали вопрос: «Кого вы собираетесь играть в русском театре?».

– Поговорим о злободневном – о коронавирусе. Многие считают, что таким образом природа мстит человеку за нанесенный ей вред. Не случайно вода в Венеции стала прозрачной, в ней появилась рыба именно после того, как улицы очистились от людей. А вы что думаете по этому поводу? Опасаетесь инфекции?

– Конечно, с одной стороны, у меня есть животный инстинкт, опасения, чувство самосохранения. С другой стороны, человечество, наконец-то, поймет, что мы живем на одной планете. И если человеку кажется, что происходящее на том конце света его не касается, то он очень ошибается. Люди поймут важность чего-то настоящего, и погоня за новыми автомобилями, одеждой и айфоном отойдет на второй план. У какой-то части людей произойдет процесс переосмысления ценностей. Проблемы глобального потепления и таяния ледников воспринимались как нечто эфемерное: мол, это меня не касается. Но это касается всех. Люди приходят к пониманию чего-то важного только, когда жизнь бьет их. Сейчас мы все в одной подводной лодке.

– Чем вы сейчас занимаетесь в сложившихся условиях?

– Я хочу самоизолироваться. Театр закрыли, занятия отменили, ребенок сейчас не ходит в садик. И потом, я не люблю Москву с точки зрения вопросов комфорта. Это город для бизнеса и карьеры, но не для жизни. Очень неудобно жить в мегаполисе, где в одну точку ты добираешься по полтора-два часа. Я еду к друзьям в Севастополь. Хочется переждать всю эту истерию, когда люди в магазинах разобрали всю крупу.

– Режиссер фильма «Конвой» Алексей Мизгирев, говоря о главных героях, размышляет над вопросом: «Может ли человек измениться, соприкоснувшись со страданиями другого»? Мне кажется, что сейчас этот вопрос очень актуален.  

– Люди так устроены, что начинают сопереживать другому, пока их самих не ударит жизнь. Когда ты ощутишь свою боль, то научишься чувствовать боль и другого человека. Почему дети жестокие? Потому что они не чувствуют боль и только становясь взрослыми, начинают что-то понимать. А иные так и не осознают ничего никогда.

Конвой.jpg

– Мне показалось, что ваш персонаж Артем из фильма «Конвой» похож на князя Мышкина из романа «Идиот». А на ваш взгляд, чувствуется ли в этой картине влияние Достоевского?

– Какие-то отголоски есть. Режиссер ставит задачу и ведет общую фабулу, на этапе производства, выпуска. Тебе не стоит вдаваться в подробности, а нужно оборачивать все в форму, в мифологизмы. Если ты молодой и недостаточно опытный артист, то будешь думать о философских вещах. А нужно воспринимать все здесь и сейчас. А вот когда ты созреешь, ты можешь думать и о выстраивании философской, и психологической линии. Это была одна из моих ранних работ. Я заперся в квартире на две недели со сценарием. Поначалу занимался самокопанием и философским воззрением, был абсолютно зажат и думал о том, что я вообще говорю. Но благодаря режиссеру я понял, что каждый человек должен заниматься своим ремеслом.

– А сами как относитесь к своему герою?

– Это некая метафора чистого человека. Мы все приходим в этот мир таковыми. И по сути, никто не хочет причинять другому человеку боль. Но мир навязывает нам какие-то свои интересы, облагает своими функциями. Например, что к определенному возрасту необходимо жениться, взять ипотеку, машину, и только тогда ты можешь считать себя состоявшимся человеком. Артем – это символ той самой чистоты, а капитан – олицетворение системы, говорящей тебе, что надо делать. Сломает ли система парня? В этом смысле у картины открытый финал.

– А сами вы как думаете? Ваш персонаж сломался?

– Каждый решает сам. В любом случае это испытание для человека. Сейчас мы живем в интересное время, когда ситуация меняется буквально каждый час. Главное – в этот период не озлобиться. Сохранит ли человек свою доброту, отречется от своей веры или нет, но станет другим – это точно. Только в экстремальных случаях можно проверить себя. В любом случае нужно оставаться человеком.  

Nigmanov_01.jpg

– Может ли роль изменить актера?

– Чем больше находишься в профессии, тем больше разбираешься в самом себе. После столкновения с хорошим материалом, длительностью нахождения в роли действительно меняешься.

– Вы часто играете солдат…

– Я отвечаю за весь Советский Союз в российском кинематографе (смеется). Как только нужно показать многонациональность народа во времена Великой Отечественной войны, зовут меня. Бывало, что режиссеры, снимая какой-то сериал, вписывали меня туда. Это словно дает ощущение достоверности того времени.

– Вы ведь получили премию Олега Табакова за роль в спектакле «Прокляты и убиты» в МХТ им. Чехова…

– После окончания театрального института я служил в театре Российской армии, что заменяло реальную армейскую службу. В то время Виктор Рыжаков, ныне возглавляющий театр «Современник», задумал поставить в МХТ им. Чехова спектакль «Прокляты и убиты» по произведениям Виктора Астафьева.

До этого я показывался Константина Райкину, который и направил меня к Рыжакову, искавшего парня другой национальности. С помощью Олега Табакова мы разрулили ситуацию, и меня отпустили с театральной службы. Многие парни «выстрелили» после этого спектакля, потому что в зале присутствовали 90% кастинг-директоров, режиссеров. И у практически всех наших актеров после показа зазвонил телефон. Например, существенный сдвиг в кинокарьере наметился у Марка Богатырева.

Вообще, такие люди, как Виктор Рыжаков, Алексей Мизгирев – это формирующие тебя личности. Вот в этом смысле Москва дает тебе кладезь культурного обогащения людьми другого склада. А знакомство с таким текстом вообще поменяло мое отношение к войне.

hqdefault.jpg

– Как повлияло на вас участие в этом спектакле?

– Я понял, насколько война действительно страшная вещь. Это грязь, кровь и слезы. Мы смотрели много документальных материалов про Астафьева, изучали истории людей, пришедших с войны. Одна женщина рассказывала, что отец, возвратившийся с фронта, их бил, настолько война искорежила его психику. Это психологические травмы и незаживающие раны. Поэтому, когда я вижу на стеклах машин фразу «Мы можем повторить», это приводит меня в недоумение. Также я не понимаю случаи, когда детей наряжают в военную форму. Не случайно же ветераны часто не хотят рассказывать детям и внукам про войну, потому что это действительно очень страшно.

– Чем вам запомнился Олег Табаков?

– Он очень переживал за этот спектакль, за этот материал, хотел, чтобы он состоялся. Я увидел отношение Олега Павловича ко всему происходящему. Мне посчастливилось встретиться с глыбами, и фронтовые сто грамм мы выпивали вместе.

– Вы ведь нередко снимались и в казахстанских фильмах, например, в картине Наримана Туребаева «Приключение»…

– Нариман Туребаев увидел меня в фильме «Конвой». Мы практически год находились в состоянии подготовки: созванивались, обсуждали сценарий. И как только поступило финансирование от французов, фильм запустили в производство. Мы снимали картину в Алматы на протяжении месяца, это было очень интересно. Он такой настоящий Художник. Я вообще понял, что чем талантливее человек, тем больше у него отклонений. А Наримана я бы назвал жутко талантливым ребенком.  

91245.jpg

– А у вас тоже много отклонений?

– Мне тяжело смотреть на истории больных детей, когда я читаю про них в «Фейсбуке». Для актера подвижная психика – это очень хорошо, а вот в бытовом плане – довольно тяжело.

– А в казахстанских комедиях снимаетесь?

– С комедиями все получается тяжелее. Видимо, я не улавливаю местный менталитет. Мне важно поговорить с режиссером, когда он меня приглашает на главную роль. Бывает, что звонят какие-то клипмейкеры на понтах, кастинг-директоры, которые не очень интересуются личностью человека, с которым общаются, не говорят ни «здравствуйте», ни «до свидания».

– Вы ведь снялись и в фильме Адильхана Ержанова. Правда, и название, и сюжет картины с вашим участием он держит в секрете…

– Я слышал об Адильхане и понимал, что он незаурядный человек. Посмотрел его фильм «Хозяева», а через месяц он позвонил мне сам. После того как мы записали несколько сцен, я понял, что мы хотим работать.

Мы с Адильханом много репетировали, обрастали материалом, атмосферой. И потом выходили на съемочную площадку – как будто щелкали семечки. Мы компоновали материал, как могли, он мог выкинуть слова и вообще сцены, кардинально что-то переделать. Для нашего производства непозволительная роскошь, позволенная только Адильхану. Он свободный художник и крутой человек. Работать с ним – счастье для актера.

Мне важно, с кем я снимаюсь. Как правило, я остаюсь с этими людьми в хороших отношениях. По приезду я стараюсь встретиться с Нариманом в Алматы. С Адильханом мы можем посмеяться, погрустить. Мы можем не дружить, но все равно находимся в незримой связи.

– Вернемся к Нариману Туребаеву. Он ведь тоже обратился к Достоевскому?

– В своем фильме «Приключение» Нариман перенес действие романа «Белые ночи» в современный Алматы. Там я играю охранника, который безоговорочно влюбляется в девушку. Она сводит его с ума, крутит, вертит им, как хочет, как Настасья Филипповна князем Мышкиным или Рогожиным в другом романе Достоевского «Идиот». В фильме Наримана присутствуют разные отголоски произведений классика.

Вообще, я сам проходил подобный опыт, будучи 17-летним юношей. Я влюбился в девушку, которая была намного старше меня. Разумом я понимал, что проваливаюсь в бездну, но ничего не мог с собой поделать. Отказаться от этого всего было волевым актом с моей стороны. Первый год после школы я не поступил в театральный вуз и вернулся в Омск. Работал там в ресторане. Когда мне нужно было уезжать в Москву, эта цепь разорвалась. А в фильме «Приключение» герой сам рвет все связи.

сокровище.jpg

– Похоже, вы пережили настоящую страсть…

– Это была страсть к противоположному. В нас есть все, другой вопрос, как мы этим опытом располагаем, как распоряжаемся. Не случайно считается, что нас притягивают противоположности. Поэтому люди всегда удивляются, как такая хорошая девушка смогла полюбить такого хулигана, или правильный юноша влюбиться в роковую жестокую красотку. Наверное, это происходит, когда мы подавляем в себе какие-то черты и вдруг видим их в другом человеке. Это та свобода, в которой человек существует, а вот тебе ее и не хватает. Это манит и влечет. Сейчас же я женат на другой девушке. У нас есть шестилетний ребенок.

– При работе над какими фильмами вам помог такой любовный опыт?

– Например, над фильмом «Пятница» Жени Шелякина с участием Данилы Козловского, который прокатывался в кинотеатрах. Это легкая комедия, где задействован актерский звездный состав, и у меня одна из больших ролей. Я играл повара-узбека, который влюбляется в девушку-таджичку. Он не знает русского языка. И вот он всячески признается в своих чувствах, мучается, ревнует.

Кстати, у Жени выходит хороший фильм «Хэппи-энд». Вообще, не зря в наших кругах существует выражение: «Все в актерский сундучок». Чтобы в фильмах и спектаклях вытащить пережитый тобою опыт. И в этом смысле ты словно наблюдаешь за тобой со стороны, как ты проживаешь эту ситуацию на чувственном и рациональном уровне, и что в итоге с тобой происходит.

– Вас узнают на улицах?

– Бывает. Поначалу было приятно. После того как я снялся в сериале про подростков на СТС, тинейджеры периодически узнают меня в торговых центрах, фотографируются. Но я же живой человек, и иногда меня это напрягает. Бывает, узнают в самолете, когда, уставший, летишь после съемок. И ведь простые люди действительно ассоциируют тебя с твоими героями: когда ты в кадре умирал за Родину или был душой компании в какой-нибудь комедии. А ты же все-таки играешь персонажа, а на самом деле ты другой. Тот же Георгий Вицин прекрасно играл пьющих людей, хотя в реальной жизни не пил. Когда у него брали одно из последних интервью, Вицин сказал: «Подождите, подождите. Я не успел причесаться. Я должен выйти к зрителям опрятным». Это и называется культура общения. Ты должен понимать, что влияешь на массы. Не случайно у нас с помощью известных актеров манипулируют сознанием людей, когда артисты просят проголосовать за мэра или президента.

6365947.jpg

– Вы родились в России. Как удается сохранять национальную идентичность?

– Я стараюсь все это сохранить и преумножить. Мы растем в этой системе координат. Мне нравится наше отношение к старшим. Я видел, как в Казахстане относятся к пожилым людям, независимо от их социального статуса. В России же иногда я сталкиваюсь с ситуацией, когда какая-нибудь молодая «звезда», снявшись в нескольких сериалах, может сказать не очень известному актеру преклонного возраста: «Слушай, подай мне автомат. Ты здесь встаешь, а я выхожу…». Я не могу молчать в этой ситуации. Бывает, что артистов нашего поколения заносит, и они думают, что взяли мир за одно место. Телевизионная популярность – это тоже некое испытание, с которым не все справляются.

Что касается вопроса идентификации, то казахи всегда существовали коммунами. Но иногда это является минусом в сегодняшнем мире, когда каждый развивается индивидуально. На моем курсе учились два брата и четыре сестры. Я помню, как у одного все получалось, его тянули, хотели посмотреть в столичном театре, а он сказал: «Подождите, у меня еще есть три сестры…». А люди рассматривают его как самостоятельную единицу, но не как участника братвы. В такой индивидуалистической профессии держаться толпой невозможно. Ты, конечно, можешь поддерживать человека, но у каждого свой путь. В менталитете любого народа есть   традиции, а есть предрассудки, и иногда эти понятия путаются.

– Мне кажется, все-таки Москва приняла вас сразу…

– Это только так кажется. Конечно, у меня есть и театр, и неплохая фильмография. Но в течение пяти лет после окончания вуза я был безработным, и это было большое испытание. Для меня важен театр, мне необходимо находиться в контакте с коллегами и со зрителями. Я люблю свой театр, где я сейчас работаю. Также в качестве приглашенного артиста в Фонде Безрукова я играю японца в спектакле о приключениях Фандорина на корабле по мотивам романа «Левиафан».

Но есть и другие нюансы. Утверждение на роль, пробы с одними партнерами, с другими, ожидание результата – это все очень выжигает внутренне. Ты либо заходишь на проект на три-четыре месяца, либо остаешься без работы. А кино – это достаточно весомый, основной источник дохода. Театр не приносит большого заработка, он больше для души и для сохранения профессиональной формы.

Я в кино 10 лет, и за это время простился со многими иллюзиями. Ситуации бывают разные. Например, за неделю проект может отмениться или перенестись на более поздние сроки, поэтому ты можешь ни на что не рассчитывать. Поначалу такие ситуации воспринимались мной как конец жизни. В Америке актеры заключают контракт и начинают готовиться к роли примерно за полгода. Особенно, если это роль специфическая, например, боксер. У нас же тебя могут буквально за неделю утвердить на главного героя. Например, позвонить за три дня до утверждения, и ты должен научиться правильно держать пистолет. У нас еще производство не на таком уровне. И дело вовсе не в актере или режиссере.

– Но у вас, наверное, выработан иммунитет к неудачам?

– Да. Я уже получил иммунитет к подобным ситуациям. Я давно понял, что планировать что-то можно только с большими художниками, которые занимаются искусством, а не освоением денег. Актеров часто утверждают не потому, что он подходит для роли, а потому что сейчас он на волне, на хайпе. Это же кинобизнес, где работают совершенно другие механизмы. Знаете, сколько моих коллег занимаются самоедством: «А почему меня не утвердили, хотя должны были?» Успокойтесь, от вас уже ничего не зависит. Ты можешь быть в тысячу раз круче соперника, играть, как Бог, но возьмут медийного и заинстаграммленного с большим количеством подписчиков. Это какие-то другие механизмы работы, это данность.

– Как вы относитесь к ситуации с Харви Вайнштейном?

– Я, конечно, не углублялся в детали, но эти актрисы явно перегнули палку. Он же не тащил их в номера под дулом пистолета. Это же сюжет сказки «Кошкин дом». Когда случился пожар, все, кто раньше был рядом с Вайнштейном, просто разбежались. Конечно, по-человечески продюсера   жалко. Понятно, что он владел каким-то ресурсом, но он же не загонял их в номера. Просто ком пошел, они вскрыли карты, и закрыли мужика на 23 года. Мы же все друг другу нужны в той или иной степени, до поры, до времени. А как только захлопывается кубышка, люди показывают свое истинное лицо.

15_wide.jpg

– Но вы ведь встречали и дружеские отношения среди киношников…

– Конечно, есть умные и хорошие люди, но их мало. Так, замечательная команда сложилась на фильме «28 панфиловцев»: Ким Дружинин, Андрей Шальопа. Это настоящие ребята! В тот период в прессе стали появляться сомнительные статьи о подвиге 28 панфиловцев. И ребятам начали приписывать конъюнктуру – просто все тогда совпало, но это были искренние помыслы. Они даже отказывались от госденег, но понимали, что проект может затянуться еще на два-три года. Андрей – вообще многодетный отец, ребята действительно решили что-то после себя оставить. Также мне понравилось работать с Женей Шелякиным, о котором я уже говорил.

А большинство же получили деньги, распилили и снимают на оставшиеся средства. Эта система порочна, и сама провоцирует на такие ситуации. Находиться внутри такой компании ужасно. Ты чувствуешь себя чужим на этом пиру. Когда происходит распил, у людей буквально чумные глаза. Они пытаются на всем экономить и ведут себя, как на рынке.

– Над чем сейчас работаете?

– Недавно закончили замечательную картину Александра Касаткина «Золото». Кстати, он снимал фильм «Алжир» про Акмолинский лагерь жен изменников Родины. Там я играл мужа героини Дины Тасбулатовой. Сейчас Алексей снял сериал «Золото» – это адаптация французского сериала. Я играл местного горячего паренька, который видит, как чужеземцы пришли добывать золото, засоряют экологию, травят их реки. И герой пытался решить проблему с помощью ружья. Теперь будем ждать выхода этой картины и вышеупомянутого фильма «Стажеры» на экраны.

Nigmanov_04.jpg
Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале