просмотров 906

Черный лис, змея и тигр. Как тотемные животные помогли художникам раскрыть образы героев «Томирис»

Опубликовано: 07 Июня 2019 Автор: Галия БАЙЖАНОВА | Алматы
Черный лис, змея и тигр. Как тотемные животные помогли художникам раскрыть образы героев «Томирис»

Художник по костюмам Асель Шалабаева работала над созданием большинства исторических фильмов, снятых в Казахстане: от «Кочевника» и «Жаужурек Мын Бала» до самой ожидаемой премьеры этого года – ленты Акана Сатаева «Томирис». О том, каково справляться с такой ответственностью, как раскрывать экранные образы при помощи костюмов и для чего в кино нужны шаманские приемы, она рассказала в интервью «ЭК».

– Асель, свой первый опыт работы в кино вы получили на съемках «Кочевника» как один из трех ассистентов знаменитого британского художника Майкла О`Коннора. Сейчас вы сами работаете над масштабными историческими проектами. Что-то для вас качественно изменилось?

– Нет, ведь если говорить о технической составляющей работы художника в кино, то это довольно рутинная процедура. На всех проектах она одинаковая и не зависит от эпохи, в которой разворачивается действие фильма, и масштабов проекта. Начинается все со сбора архивного материала и поиска исторических, культурных источников о периоде, который нас интересует. Затем мы изучаем рынок доступных нам тканей, закупаем необходимое, а после открываем производства: швейный цех, кожевенный, металлическо-кольчужный, прикладной фактуровочный и другие. И только на заключительном этапе мы начинаем рисовать эскизы костюмов. Ищем форму, крой и отшиваем образцы. После все костюмы мы старим и придаем им нужный для съемок вид, ведь если одежда будет выглядеть неношеной, в кадре это будет заметно.

IMG_2271.JPG

– А разве костюмы не рисуют в первую очередь?

– Все зависит от проекта, концептуальные образы можно рисовать и на начальном этапе. Например, в сказках с этого надо начинать. Но в масштабных исторических кинопроектах, где важна аутентичность, лучше это делать на последнем этапе – костюм должен «созреть», и мы тоже.

– Почему ткани для кино обязательно заказывают за границей?

– Ткани требуются в больших объемах, и мы собираем материалы со всего мира – из Узбекистана, Кыргызстана, Китая, Турции. Удобнее всего работать с турецким поставщиком, потому что он делает большие скидки и находит ручной узкий домотканый лен, рулоны которого собирает со всех уголков турецких провинций, а также натуральную шерсть, сукно и жаккард.

– Сколько материалов было заказано для съемок фильма «Томирис»?

– Около 16 тысяч метров ткани и около шести тысяч аяков натуральной кожи. При работе над «Кочевником» объемы были на треть больше. Но тогда все было в первый раз, и мы, например, не знали, где заказывать кольчуги. Цех по их производству организовала фабрика «Тексти Лайн». Говорят, кольчуги плели из алюминиевых колец бабушки. Для проекта «Жаужурек Мын Бала» мы уже заказывали качественные стальные кольчуги из Индии. У нас несколько поставщиков доспехов: наш кожевенный цех, китайская фабрика «Баожун» и уникальные мастера-кузнецы из Беларуси Седловские. Они изготовили доспехи-образцы и полиуретановые копии по образцам британской компании FBFX.

– Я думала, сейчас все только в Китае делают…

– У нас есть опыт работы и с Китаем тоже. Как я уже сказала, мы сотрудничаем с фабрикой «Баожун», ездили смотреть, как работает пекинская фабрика. У них все цеха работают не от проекта до проекта, как у нас, а на постоянной основе. Причем там есть даже красильно-фактуровочный отдел, где красят ткани в стиральной машине вместе с камнями. Получается, что ткани не просто окрашиваются, но и заодно фактурятся.

– Сколько обычно костюмов шьется для большого исторического проекта?

(Вздыхает.) Только для массовки, задействованной на съемках «Томирис», сшили около 3 000 комплектов одежды. В комплект входят не только верхняя одежда, но и головные уборы, обувь и прочие вещи – всего шесть единиц. Особенно сложно было с главной героиней – у нее в фильме 35 выходов в разных костюмах, вдобавок она должна была сниматься в дублях. Потребовалось около 50 комплектов одежды. Для пошива костюмов главных героев и эпизодников был создан цех, в котором работали пять швей. Костюмы для массовки мы заказывали отдельно – их шили три швейные компании. (Опять вздыхает.)

1.jpg

– Почему вы вздыхаете?

– Потому что журналисты всегда задают одни и те же вопросы о том, сколько костюмов сшили и сколько метров ткани заказали. А мне бы хотелось об интересном рассказать, о нашей особой технологии, которая…

– Которая позволяет раскрыть экранный образ актера, используя его внутренние качества?

– Да! Обычно ведь художники как работают? Они «надевают» образ на актера, а у меня, после того как я познакомилась с методом Любови Михайловны Поповой восприятия художественных линий в рамках обучения в студии «Философия Галины Мирской», выстроился иной подход. Для создания экранного образа я теперь использую не какой-то выдуманный имидж, а суть самого актера, его настоящие качества, его внутреннюю структуру стиля. Так образ становится настоящим, гармоничным, максимально естественным.

– И давно вы это практикуете?

– Я использовала этот метод еще при создании военной драмы «Дорога к матери». Когда мы работали с главной героиней Алтынай, которая играет мать, всю жизнь ждавшую возвращения сына с войны, то поняли, что нужно опираться на внутреннюю духовность ее образа, и сделали соответствующий цветоподбор. Если коричневый и бордовый «заземляли» героиню, делали бытовой женщиной, обычной труженицей, то графитовый, холодный серый и белый, наоборот, возвышали ее, подчеркивали внутреннюю силу и стойкость духа. Она становилась Матерью с большой буквы.

IMG_2788.JPG

– А вы эту технологию обсуждаете с режиссерами? Согласны они с таким подходом или оставляют подбор и разработку костюмов на ваше усмотрение?

– Большая часть моих проектов связана с Аканом Сатаевым, который доверяет мне и предоставляет свободу для творчества. Но вся игра цветов, о которой я вам рассказываю на примере его фильма «Дорога к матери», осталась за кадром. При монтаже цветовую гамму картины решили приглушить, сделать более нейтральной и монохромной. К сожалению, в итоге моя работа с цветом не видна. А ведь у нас там такое богатство красок было: знойная, жаркая Турция в оттенках красного, белая, умиротворяющая Одесса и наша великая, но сдержанная на краски песчаная степь… Я слишком поздно поняла, что не все режиссеры любят цвет, некоторые, наоборот, «выключают» его, специально снижают активность. Иногда, конечно, того требует сам фильм – вот, к примеру, в нашем новом фильме «Томирис», я думаю, цвета надо будет приглушить. Мы и так достаточно активно фактурили всю одежду, старались поменьше уходить в детали и делать костюмы чересчур насыщенными, но прибрать цвет все же, наверное, стоит.

– А как же олицетворение сакского стиля – Золотой человек? Его костюм ведь очень богат на детали, и он как раз из разряда «слишком».

– Скажу лишь, что мы им не вдохновлялись. За основу мы взяли всю эту эпоху и сакский звериный стиль. Для «Томирис» наша команда создала особую технологию – работу с тотемом, которую часто используют шаманы. Как это выглядело? Для всех основных героев мы выбрали тотемных животных. При этом мы старались использовать внутренние качества как самого персонажа, так и актера, который играет эту роль. Вот, к примеру, для Томирис мы выбрали лису – для нас это символ мудрости, творчества, способности быть яркой и заметной. И знаете, какие совпадения потом случались? Мы выбрали лису по наитию, а наш историк Алмас потом сказал, что нашел источник, в котором имя «Томирис» переводится как «носящая лисий мех»!

– Образ лисы вы использовали, для того чтобы определиться с цветовой гаммой костюмов, или вкладывали в эту идею что-то еще?

– В первую очередь это было нужно для цветовой гаммы, конечно, плюс ко всему нам необходимо было понимать, как развивать образ дальше. Ведь сложность картины еще и в том, что наши герои показаны во временном континууме, то есть мы их показываем через пять, 10, 20 лет. В костюмах для периода, в котором Томирис молода, мы использовали яркие, сочные оттенки рыжего, а когда она становится зрелой и переживает трагедию, в костюмах мы видим больше красного, уходящего в коричневый. Знаете, похожее деление по племенам и тотемам есть в обсуждаемой сейчас «Игре престолов». Понимаете, для нас это не просто красивая идея, это очень облегчило нашу работу и стало точкой отсчета. Благодаря технике работы с тотемными животными создавать такое гигантское количество образов стало проще. Вот, к примеру, у этого актера тотем – лошадь, значит, вся одежда будет коричневатых, землистых цветов, у другого тотемное животное – барс, поэтому нужно что-то с пятнами, у третьего – тигр, значит, будем использовать нечто контрастное, яркое, как тигриная шкура.

– Легко ли было актерам усвоить вашу философию?

– Честно говоря, мы не сильно их погружали во все это, ведь перед ними стояло много других задач, и работа над ролью занимала все их время. Разработанная технология больше помогала нам, она была нашим внутренним ориентиром. Вот, к примеру, Азамат Сатыбалды играет разных персонажей, и в фильме нужно раскрыть его как негативного героя. Но, глядя на него, мы видим совершенно чистого человека! Все голову сломали, прежде чем придумали для него тотемное животное. В итоге мы выбрали змею – ее образ в культуре двойственный, она одновременно является символом мудрости и коварства, ума и хитрости.

– И как это отразилось в его образе? Вы же не нарядили его в змеиную кожу?

– Ну не все так буквально. От змеи мы взяли лишь цветовую гамму. Все костюмы героя Азамата были змеиных оттенков: от зеленовато-оливкового до выцветшего серого. Ведь какой становится змея со временем? Серой, тусклой, она сбрасывает кожу.

– А у героя Берика Айтжанова какое было тотемное животное?

– Черный лис. Нам нужно было подчеркнуть, с одной стороны, его редкую силу, а с другой – коварство и изворотливый ум.

– А какие актеры продемонстрировали качества, о которых и сами не подозревали?

– Наверное, это произошло с Назгуль, которая сыграла в «Томирис» Намай, жену вождя савроматов. Это яркая, красивая, смелая актриса. Так вот, на первой примерке образ Намай не клеился – короткий головной убор придавливал ее и не показывал высоту личности ее героини. Когда мы поменяли убор на более высокий, то поняли, что были правы. К тому же именно с Назгуль мы работали в обратную сторону – сначала снимали ее пожилой, а затем молодой – она на глазах расцветала, становилась ярче, заметнее. Назгуль нас потом благодарила и говорила, что мы творим чудеса –такой себя она никогда не видела.

4.jpg

Насколько ваши костюмы в «Томирис» исторически достоверны?

– Мы старались работать в рамках исторической правды, но, поскольку процесс творческий, думаю, историки найдут пару моментов, за которые им захочется покритиковать. Знаете, у меня так бывает при работе над проектом «Имаджинариум» (фотосессии в исторических костюмах. – Авт.). Мы подбираем для нашей героини образ, который смотрится красиво и эффектно, но, к какому веку и этносу его отнести, я не знаю. Ведь образ рождается из глубин, из области бессознательного.

– Я читала: когда к вам на фотосессию приходит клиент, вы никогда не знаете, что в итоге получится.

– Именно. Мы откликаемся на черты лица и внутреннюю суть нашего героя – прикладываем к нему разные ткани, фактуры, цвета и в результате видим, что подходит, а что нет. Ведь один и тот же цвет может «убить» одного человека, а из другого вытащить внутреннюю силу. Взять, к примеру, красный. Прикладывая его к героине нашей фотосессии, я вижу, что ей комфортно, что у нее даже плечи расправляются и осанка появляется. У другой, возможно, будет противоположная реакция. Или яркий синий – индиго. Сам по себе цвет красивый, но он может сделать человека еще более привлекательным, а может загасить и подавить индивидуальность. Мы откликаемся на энергетику человека и в зависимости от нее предлагаем образ.

– То есть, грубо говоря, если есть в человеке нечто царское, вы подбираете ему величественный образ, а если нет, то даже не предлагаете?

– Верно. Если, к примеру, я чувствую, что человек духовный, то мне хочется акцентировать внимание на его голове, еще больше возвысить. Если я ощущаю в нем нечто королевское, императорское, то хочется добавить золотого или железного, чего-то монументального. У нас была одна девушка, у которой такой мощный денежный поток, что мне все время хотелось осыпать ее деньгами. Мы ей даже головной убор сделали с монетками. У другой нашей героини – композитора – должна была быть открыта голова, чтобы не перекрывать ее связь с высшим, к чему музыка, безусловно, относится.

– Принято считать, что культура, а вместе с ней и люди мельчают. Но, глядя на ваши работы, кажется, что все наоборот… Ваши образы глубокие, архетипичные.

– Спасибо, что вы это видите. Наверное, это потому, что есть два направления: поверхностный скользящий взгляд, который охватывает многое, но не замечает деталей, – из-за этого никто друг друга не видит, а есть глубокий, познавательный, исследовательский взгляд. Мы стараемся смотреть на человека как раз так. И люди, которые к нам приходят, как правило, из второй категории. После фотосессий, они нам часто говорят: вы ведь здесь не просто фотографируете, да?

IMG_2998.JPG

– А вы помогаете человеку найти себя, услышать внутренний голос?

– Да.

– Можете пример привести?

– Я долго работала над внутренним стилем одного клиента-мужчины. У него был запрос на одежду, которая бы ставила защиту. Одежда до преображения – клетчатые рубашки, аккуратный бежевый плащ, галстук в горошек – не отражала его сути, ограничивала мощь и силу, держала в клетке. С большим удивлением я обнаружила, что внутри он огромных размеров, космических, его сила прорубала страх. Для него стал ресурсным черный цвет (обычно другим клиентам я его не рекомендую), мы полностью отшили новый гардероб, который стал его «второй кожей».

– Философия внутреннего стиля, использование шаманских приемов, тех же тотемов – как вы с этим со всем живете в мире современного кино? Вам не скучно?

– Честно сказать, становится все скучнее, ведь меня несет совсем в другую сторону. Но, придумывая вот эти технологии работы с образами, я получаю свое удовольствие от процесса. Если раньше мне хотелось попробовать себя в больших масштабных проектах, то теперь больше интересно авторское кино. Хотя я уже понимаю, что даже с этими режиссерами мы пребываем в разных форматах.

– Ваши костюмы уже как авторское высказывание, не каждый режиссер сумеет встроить их в мир своих фильмов…

– И я о том же. Относительно недавно стала понимать, что только сильный человек умеет подстраиваться. Если режиссер тяготеет к минимализму, то надо свою любовь к изобилию уменьшать и работать с группой в унисон. Наверное, мое богатство красок придется по душе только Терри Гиллиаму («Человек, который убил Дон Кихота», «Воображариум доктора Парнаса») и Сингху Тарсему («Клетка», «Запределье»).

– А вас приглашали поработать над заграничными кинопроектами?

– Звали на «Оттепель» Тодоровского, но тогда так устала после «Жаужурек Мын Бала», что отказалась, о чем жалею. С другой стороны, я хоть и потеряла в плане работы, но зато приобрела в личном развитии. Именно в тот период прошла через ряд личностных кризисов и открыла для себя шаманизм.

– Вы ведь начали с изготовления шаманских кукол? Почему это были именно паучихи?

– Это было какое-то внутреннее желание, я нашла учителя – Аллу Хацкевич и стала делать шаманские куклы. Через рукоделие пришло исцеление. На тот момент моей жизни Паучиха оказалась для меня самым правильным и нужным образом. Ведь паук – это существо, которое творит из себя, из своего материала, а что такое авторство и творчество по своей сути? Это творение из самого себя. Вы знаете, что паук – это тотем всех писателей? Кроме того, мне удалось прожить и преодолеть материнские комплексы, ведь в культуре паучиха – это архетип той самой ужасающей матери, которая пожирает все, что попадает в ее сети. Вот это желание все контролировать, всеми руководить, захваченность ситуацией… Я сама была как будто в паутине. И только когда стала делать куклы и прожила это, моя негативная энергия трансформировалась в позитивную.

– Вы, оказывается, прошли обряд шаманского посвящения. Стала ли ваша жизнь другой?

– Нет, не особо. Будни шамана не отличаются от будней других людей. Единственное, что ты должен, – это всегда помнить о присутствии духов, приветствовать своих духов, благодарить их и спрашивать совета. Вот и все.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале