просмотров 2619

Данияр Алшинов: в каждом из нас есть своя тьма

Опубликовано: 13 Декабря 2019 Автор: Ольга ХРАБРЫХ | Москва
Данияр Алшинов: в каждом из нас есть своя тьма
Данияр Алшинов / brod.kz

В ноябре драма «Черный, черный человек» Адильхана Ержанова завоевала премию Asia Pacific Screen Awards, неофициально называемую Азиатским Оскаром. Другая его картина «Бой Атбая» была представлена на 35-м Варшавском международном кинофестивале. Главные роли в обоих фильмах сыграл Данияр Алшинов – интеллектуал, склонный к рефлексии, не имеющий полноценного актерского образования. Вся его учеба свелась к краткосрочным актерским курсам, которые, правда, проводил сам худрук московского театра «Сатирикон» Константин Райкин.

Алшинов по образованию технарь. В Казахстане он учился на факультете ядерной физики, параллельно играя в КВН, а в США – на авиаконструктора. А потом понял, что навыки, полученные в технических вузах, пригодятся ему в актерской профессии. Сегодня на его счету роли в таких фильмах, как «Районы», «Келинка тоже человек», «Больше, чем кино» и еще ряде картин. В эксклюзивном интервью «ЭК» Данияр рассказал о качестве, роднящем его с героем ленты Адильхана Ержанова Атбаем, самых тяжелых психологических боях в своей жизни и спорах с Константином Райкиным.

– Данияр, ранее в одном из своих интервью вы говорили, что мечтаете сыграть в психологической драме с элементами экшена. Чтобы герой дошел до крайности. Таких персонажей вы и сыграли: следователя Бекзата в фильме «Черный, черный человек» и участника боев без правил Атбая в картине «Бой Атбая». Что вы почувствовали, когда впервые прочитали сценарии этих лент? Что ваша мечта сбылась?

– Когда я услышал о трансформации героя и сцене с перестрелкой в фильме «Черный, черный человек», то действительно подумал, что это роль мечты, которую я точно хочу сыграть. А впервые пообщавшись с Адильханом, понял, что это талантливый режиссер. Это тот человек, который благодаря своему интеллекту и уникальному взгляду вложит в фильм правильную мысль. В тот момент я осознал, что моей задачей останется лишь выразить ее, поэтому очень обрадовался.

– А как вы познакомились с Адильханом Ержановым?

– Впервые я услышал о нем после выхода фильма «Чума в ауле Каратас». Но тогда я не особо был знаком с нашим авторским кино, поскольку только начинал сниматься. По мере погружения в мир кинематографа я стал интересоваться и артхаусом. Потом я услышал о картине Адильхана «Ласковое безразличие мира». Увидел фотографии с Каннского фестиваля и порадовался за наших соотечественников. А потом Серик (продюсер Серик Абишев. – Авт.) позвонил мне и пригласил на пробы. Сначала мне сказали, что я не подхожу по возрасту. Я особо не расстроился, сказал себе: «Окей, в следующий раз попробую». Тогда я еще ничего не знал про своего персонажа. А через месяц мне позвонили опять, предложили попробовать еще раз, и я согласился.

После съемок «Черного, черного человека» мне сразу предложили сыграть главную роль в фильме «Бой Атбая». Я сказал, что мне надо подумать, найти время, чтобы подготовиться, привести себя в форму, потренироваться. А в ответ услышал: «На это нет времени. Снимаем через три недели».

Бой Атбая.jpg

– Но боксерские навыки-то у вас были?

– Я занимался боксом и немного джиу-джитсу. Но все равно очень боялся, что бои будут выглядеть в кадре нереалистично, поэтому за три недели подготовки и во время съемочного периода буквально довел себя до изнеможения. Но когда посмотрел на себя в кадре, то подумал: «В принципе, нормально. С этой задачей я более-менее справился». Спасло меня еще и то, что Атбай не должен был выглядеть как образцовый боец. Он мог себе позволить недобор мышечной массы и какие-то недостатки в технике, что вполне оправдывалось доверенной мне ролью.

– Но Адильхан Ержанов говорил, что его фильм «Бой Атбая» прежде всего посвящен борьбе с самим собой. А какой самый тяжелый психологический бой вам довелось выдержать?

– Я постоянно рефлексирую, бываю недоволен собой. Какой-то комплекс неполноценности мне мешает и в то же время толкает вперед. Долгое время этот комплекс являлся доминирующим. А что касается этого фильма… В первый же день съемок я потерял близкого человека. Мы отсняли материал, а ночью мне позвонили… Я улетел на похороны и вернулся обратно, как только смог. И продолжил участие в съемках, как мне кажется, став совершенно другим человеком, в ином состоянии. И как бы ужасно это ни было осознавать, это помогло.

Когда я только приехал с похорон, мы снимали сцену, где Атбаю говорят, что его мама умерла. В чем я понимаю этого персонажа, так это в том, что люди считают, будто ты ни о чем не волнуешься. Ты кажешься беззаботным, безответственным человеком, а на самом деле переживаешь, но просто не показываешь этого. Это состояние мне очень знакомо.

– Эта тяжелая сцена – прямая отсылка к сюжету романа Альбера Камю «Посторонний»…

– Да. И мне очень понравилось, что по сюжету Атбай плакал по своей матери не во время похорон, а уже на ринге. Это было неожиданно. И это такой удар под дых зрителю, как мы с Адильханом и планировали.

2.jpg

– А вам не страшно умирать в фильмах, где вы играете?

– Что касается картины «Черный, черный человек»… Чем больше наливали крови, тем более жутко становилось. В сцене перестрелки я практически окунулся в кровавую лужу, а потом еще ждал в машине три или четыре часа. Замерз. А в финальной сцене просто машинально лег в кадре, а потом ушел и не думал ни о чем. После всего того, что мы там наснимали, это было самое безобидное. К тому времени я сильно простыл и думал только о том, чтобы на следующий день не слечь окончательно.

– А как относитесь к теме смерти в реальной жизни? Боитесь ее?

– Будет глупо сказать, что нет. Страх смерти – основополагающий страх. И смысл жизни в целом – перестать бояться ее конца. Поэтому я каждый день работаю над тем, чтобы победить страх смерти. На самом деле, на эту тему много можно говорить. Но лучше просто присутствовать в настоящем моменте, здесь и сейчас. В основном все наши страхи необоснованны и порождаются исключительно мыслями. А чем больше присутствия, тем меньше ненужного ментального шума и страхов.

Арман Асенов: историческому кино тяжело пройти цензуру
читайте далее

– А случается ли так, что вы начинаете испытывать, например, животный страх перед предстоящим полетом на самолете?

– Да, такое раньше бывало. Но после всех энергозатратных событий в моей жизни наступил такой период, когда я прошел этап панических атак и эмоциональной нестабильности. Так что сейчас я в норме. Важно постоянно держать себя в этом состоянии, чтобы не уйти в панику и страхи, чтобы собственные мысли не загнали в тупик. Поэтому очень важны правильный режим и образ жизни. К тому же время-то идет, и я надеюсь, что становлюсь мудрее, больше понимаю жизнь и себя.

– Что делать тому, кто чувствует себя тем самым черным, черным человеком? Как совладать со своей совестью?

– Что касается фильма, то я вижу только такой вариант развития событий. Если бы герой сбежал, то картина не получилась. А что касается людей вообще, то они, как правило, не осознают своей «черноты». То, что для одного черное, для другого – серое. В каждом из нас есть своя тьма. Я не думаю, что Гитлер считал себя плохим человеком. Хорошо, если человек задается вопросом: что я делаю неправильно? Это уже победа.

– А доводилось вам в реальной жизни встречать людей, похожих на героя ленты «Черный, черный человек» Пукуара? Я не имею в виду дурачков, а говорю о чистых, наивных личностях, которые не вписываются в этот мир со своим мировоззрением…

– Конечно. И я всегда испытываю уважение к тем людям, которые, уже будучи взрослыми, не потеряли свою детскую непосредственность.

– Им непросто в этой жизни…

– Это нам так кажется. Но я думаю, что на самом деле они счастливы.

– Какие отзывы о «Бое Атбая» и «Черном, черном человеке» вам больше всего запомнились?

– В Варшаве, говоря про картину «Бой Атбая», несколько кинокритиков признались, что это один из лучших фильмов, который они видели. Такое, конечно, запоминается. А после показа «Человека» в Алматы одна из зрительниц заплакала, увидев меня, и не могла объяснить, почему льет слезы. Призналась, что впервые испытала такие сильные эмоции от просмотра кино. Это меня очень тронуло.

– В одном из интервью вы упомянули Константина Райкина. Значит, вы все-таки учились актерству…

– У меня нет профильного актерского образования. Я просто ездил на краткосрочные актерские курсы в Москву. Хотел попробовать на вкус это блюдо, понять, что это такое – классическая школа артиста драматического театра. В первую очередь я, конечно, хотел понять, делаю ли я все правильно. И убедиться, что те механизмы, которыми я пользовался, верны. Как раз в Москве я убедился, что все делал правильно, и мне сразу стало легче.

– Как Константин Райкин к вам относился?

– Он очень строго оценивал каждый этюд. Например, он мог сказать: «Мне кажется, что сумасшедшего надо играть вот так…». А я ему говорил, что сумасшедшие бывают и другими. Константин Аркадьевич же продолжал: «Чем нормальнее ты себя ведешь, тем это более странно смотрится». В общем, явных комплиментов он мне не делал, нередко случались разногласия. Но отношение ко мне Райкина показал один случай.

При выдаче диплома появилась одна проблема. У меня не очень сложилось с занятиями по классическому танцу, и педагог не хотел ставить мне зачет, из-за чего могли не дать диплом. Константин Аркадьевич встал на мою защиту, сказав: «Дайте ему диплом, он талантливый актер». В итоге мне вручили документ об окончании курсов и даже с оценкой «отлично». Наверное, он что-то во мне увидел. По крайней мере, так я себя утешаю.

3.jpg

– Профессионалы говорят, что актер должен всегда находиться в состоянии боевой готовности. Что это значит лично для вас?

– Для меня это означает постоянно напитываться, наполняться наблюдениями: как внешними, так и наблюдениями за собой. Актер, как мне кажется, должен быть сценаристом, то есть цепляться за увиденные в жизни ситуации и понимать, как это все может быть использовано в кино, смотреть и запоминать, как обычно ведут себя люди. В общем, постоянно развивать свою наблюдательность, видеть и замечать что-то новое. Нужно быть здесь и сейчас, стабильным, спокойным. Чтобы сыграть что-то высокоэнергичное, нужно быть очень спокойным и умиротворенным. Ведь в этом состоянии и случается творчество – у меня так, по крайней мере. Актер должен все-таки уметь обнуляться, а не творить что-то в состоянии негатива или, наоборот, чрезмерной эйфории.

– Помогает ли вам ваша первая профессия авиаконструктора в актерстве и жизни?

– Я учился на авиаконструктора пять лет. То, к каким нагрузкам мы приучаем наш мозг до 30 лет, и определяет наш дальнейший потенциал. Учеба в Америке прежде всего давала даже не знания, а механизмы поиска данных и решений, чтобы ты мог сам обучать себя дальше. Американское образование направлено именно на это. И когда передо мной встает любая задача, я начинаю решать ее по алгоритму.

Бекмамбетов объяснил Юрию Дудю, почему конина – это вкусно
читайте далее

– В фильме ленты «Келинка тоже человек» вы играли мужа, который находится меж двух огней – мамой и женой. Я знаю, что вы не женаты. Откуда черпаете знания?

– Я и в полиции не работал никогда. В этом и есть прелесть работы актера: в том, что ты должен проживать эмоции, которые ранее не переживал. Надеюсь, что, когда у меня появится семья, я стану еще реалистичнее их показывать.

– Какую еще роль вы хотели бы сыграть?

– Какого-нибудь исторического персонажа, реальную личность. Это для меня особая роль.

– Вы играли в КВН, но при этом кажетесь очень серьезным, рефлексирующим человеком. У вас есть и комедийные, и драматические роли. Вы жизнь больше воспринимаете как комедию или как трагедию?

– Через призму юмора как трагикомедию. Потому что даже в самых трагичных ситуациях я вижу то, над чем можно посмеяться. Ну или хотя бы улыбнуться. Поэтому я и улыбаюсь.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале