просмотров 1560

Мейржан Туребаев: не хотелось бы просто клепать киношки

Опубликовано: 05 Апреля 2019 Автор: Галия БАЙЖАНОВА | Алматы
Мейржан Туребаев: не хотелось бы просто клепать киношки
Мейржан Туребаев на съемках сериала «Патруль» / bord.kz

Актер сериала «Патруль» Мейржан Туребаев сегодня, кажется, самый известный «полицейский» в Казахстане. Над его вайнами смеются даже те, кто обычно старается абстрагироваться от социальной тематики. В интервью «ЭК» артист рассказал, как зарабатывать деньги в соцсетях, сложно ли снимать кино, не выходя из салона автомобиля, и как совмещать профессию юмориста и намазы.

На интервью Мейржан пришел вместе с супругой Даной – она его директор, администратор, продюсер, а с недавних пор и коллега – вместе они делают Instagram-сериал «Семейные страсти».

– Когда вы впервые знакомитесь с человеком, который вас не знает, как вы представляетесь? «Я Мейржан» или «я вайнер»?

– Я говорю, что я сценарист, актер, режиссер, ну и вайнер, да. Если этот статус приносит деньги, то пусть будет вайнер, не жалко. А вообще, я ведь уже 10 лет работаю на телевидении, и то, что сейчас называют вайнами – это те же самые скетчи, то есть смешные сценки, которые мы делали и до Instagram. Просто сейчас за них стали платить.

– В Instagram у вас уже миллион подписчиков. Когда вы начали монетизировать свою популярность?

– Страница в Instagram у меня была давно, но я ею не занимался, соответственно, подписчиков было не так уж и много. Наверное, аудитория увеличивалась вместе с растущей популярностью, а также в связи с моим участием во многих ТВ-проектах и кино. После выхода в прокат прошлой весной нашей комедии «Регистратор» подписчиков заметно прибавилось. Но настоящий качественный скачок произошел, когда я начал активно снимать вайны, и за полтора года аудитория моей страницы увеличилась почти в пять раз – с 200 тысяч до миллиона, и сейчас я зарабатываю.

– Когда я узнала цены на рекламные вайны на рынке – вроде от 2 000 долларов за одно короткое видео, то была в шоке. Вам не кажется, что их стоимость космическая и, возможно, даже слишком завышена?

– Нет. Наши вайны продают товар, об этом говорят статистика и повторные обращения. Возможно, это и дорого, но они отрабатывают свою задачу.

Дана: Вы рассуждаете, скорее, как обычный пользователь, а я – как человек, который занимается бизнесом. Вот у меня сеть магазинов женской одежды по всему Казахстану, и я тоже 100 раз подумаю, стоит ли мне приглашать какую-нибудь казахстанскую звезду и платить ей две-три тысячи долларов за фотосессию в моих платьях. Но если после этого раскупают платья, то почему бы и нет? Буду платить. Бизнесменам нужно, чтобы товар продавался, и они знают: чтобы заработать, надо потратиться на рекламу. Тем более если она скрыта в смешном видео.

– Кстати, вы довольно часто что-то рекламируете. Не отписываются ли люди после этого?

– Нет, не так уж и часто мы что-то рекламируем. Мы тщательно выбираем рекламодателей и поэтому не снимаемся абсолютно во всем абсолютно у всех. К тому же мы стараемся делать рекламу, которая не была бы навязчивой.

– Каков усредненный портрет вашей аудитории? Насколько она у вас лояльная? Есть среди ваших подписчиков хейтеры или у юмористов их не бывает?

– Аудитория у нас широкая. Это, как правило, средний класс, молодые люди в возрасте от 18 до 40 лет, которые любят хороший юмор. Очень много семейных людей. Хейтеры, конечно, есть. Как же без них? Правда, многие из них заблокированы, зачем мне негатив множить? Я отправляю в бан всех неадекватных и агрессивных людей, которые переходят на личности, оскорбляют, матерятся. Я их блокирую без разговоров, а супруга пытается вступить с ними в полемику. Если они продолжают гнуть свою линию, она их тоже банит. Но я рад, что таких неадекватов у нас единицы, большинство – это хорошие, веселые люди. А еще у нас есть свой спецназ, отряд особого реагирования, как я его называю. Это подписчики, которым так нравится наше творчество, что любого, кто написал негативный комментарий или оскорбление, они тут же загрызут (смеется). Мне остается только наблюдать.

– А какие гадости можно написать идеальной семейной паре? Ума не приложу.

Дана: Разные. Иногда поражаешься: как такой комментарий могла написать якобы счастливая мать четырех детей?! Помню, как-то раз выложила запись своего танца, так нашлись те, кто стал мне писать: «Ужас, какая толстая!». Извините, но я была на восьмом месяце беременности! Как я должна была выглядеть? Или пишут: «И что Мейржан в тебе нашел? Почему он с тобой не разведется?». Я понимаю, что это все от комплексов. Возможно, человек несчастен в личной жизни и ему тяжело воспринимать успех другого. К тому же Интернет – это ведь отдушина, куда можно вылить накопившуюся злость. Но все равно неприятно.

– Мейржан, давайте о ваших корнях поговорим. Вы, оказывается, узбекский казах…

– Да, я родился в Зарафшане – небольшом узбекском городе, который расположен недалеко от границы с Казахстаном. Когда-то эта территория была частью Кызылординской области, но в советское время отошла Узбекистану вместе с населением. Там живут в основном казахи, хотя раньше жили все: узбеки, русские, татары, украинцы. А если вы хотите поговорить о том, сколько во мне казахского, то, наверное, как раз таки именно там казахи сохранили абсолютно все традиции и обычаи, и там их, кажется, соблюдают даже больше и строже, чем здесь.

– Ваши шутки очень нравятся казахстанцам. Получается, что узбекские казахи такие же, как мы, или есть разница?

– Казахи везде остаются казахами. И знаете, я только сейчас понял, что не помню, чтобы на узбекском телевидении показывали юмористические передачи. Во всяком случае, когда я там жил при Исламе Каримове, по ТВ шли либо новости, либо музыка. Никакого юмора вроде казахстанских передач «Бауыржан-шоу» или «Тамаша». Это, наверное, тоже как-то влияет – мы-то, казахи, любим посмеяться. Помню, как-то раз разговаривали с режиссером, нашим другом и учителем Аскаром Бисембиным. Он же учился в США, старается делать кино по американским законам. И вот Аскар говорит: «Я понял: моим фильмам не хватает казашизмов». Я говорю: «Зови! Казашизмы мы делаем хорошо, поможем!».

– И все же предприимчивый вы, наверное, как узбек – у вас ведь и бизнес есть? Два ресторана, сеть магазинов женской одежды…

– Не буду отрицать, есть во мне бизнес-жилка. Я с детства работаю и знаю цену деньгам. Мы и арбузы разгружали на каникулах, и перепродавали товар, так что торговля окружает меня с ранних лет. Но настоящее удовольствие и деньги мне приносит творческая деятельность.

– До комедии «Регистратор», которая вышла в прокат в прошлом году и получила хорошие отзывы, вы работали на ТВ?

– Да, сначала мы писали сценарии к сериалу «ВУЗеры», потом сами стали снимать комедийный полицейский сериал «Патруль». Он давал и дает такие хорошие рейтинги, в три-четыре раза выше обычных, что мы уже сделали четыре сезона по 20 серий и уже работаем над пятым. Рад, что руководство телеканала, на котором выходит этот сериал, поверило в нас, несмотря на то что шутить про полицейских, тем более таких, как в нашем сериале, довольно рискованно.

– Изобретательную комедию «Регистратор», которая была снята практически в одной локации – салоне автомобиля – вы сделали втроем со своими коллегами по BAS production?

– Да, вместе с Мейирханом Шерниязовым и Медетом Аманбаевым. Мы втроем снимались в «Патруле» и решили совместными усилиями сделать настоящий полнометражный фильм. Мы работаем вместе не только над этим проектом. Хотя в последнее время мы все чаще реализуем какие-то задумки с супругой.

– С тех пор как на экраны вышел «Регистратор», прошел год. Прокат был довольно успешным, учитывая, что в прошлый Наурыз одновременно вышли чуть ли не четыре казахстанские картины. Но вы вдруг остановились. Почему?

– Нам не хотелось бы просто клепать киношки – одну комедию за другой. Мы бы хотели, чтобы это был обдуманный, взвешенный проект. И потом, мы же не только этим занимаемся. А что касается конкуренции казахстанских проектов за зрителя, то да, было сложно. Когда мы презентовали проект кинотеатрам, то не знали, что на Наурыз состоятся премьеры сразу нескольких казахстанских фильмов. И все – наша схема полетела. Если бы все не стали толпиться и выходить на Наурыз, а слегка раскидали бы премьеры по сетке весны, то мы бы точно собрали больше. Но у нас пока нет какой-то цеховой солидарности. Есть три «золотые даты»: Наурыз, Новый год и 8 марта, и все кинематографисты хотят выпустить фильмы именно в эти дни. Надо что-то придумывать, в итоге ведь все теряют: и киношники, которые друг у друга забирают зрителя, и дистрибьюторы, и, наверное, кинотеатры. На одной из встреч в «Кинопарке» предлагали даже спички тянуть. А что делать?

– Ну так собрали ведь вы в прокате достаточно?

– Прибыль была, но не такая, какая могла бы быть. Мы же в кино «зеленые», сами сделали несколько ошибок. Например, мы не знали, что первые два-три дня люди идут на постер и название и только после нескольких дней проката начинает работать «сарафанное радио». А у нас и название было не самое удачное. Такое ощущение, что комедия «Регистратор» не про трех веселых друзей, чьи приключения фиксирует автомобильный видеорегистратор, а про ЦОН какой-то. И постер плохой – мы решили сэкономить на нем и заказали не там, где все делают, а сами соорудили. В итоге и не сэкономили, и плохо сделали. Надо было отдать эту тысячу долларов и не париться. А вот авторы фильма «Сиситай», который незадолго до нашего вышел, сделали все правильно: и название интригующее, и постер.

– Зимой в столице вы выступали на совещании, посвященном Году молодежи, и сказали, что готовы «бабахнуть» народное кино на народные деньги. Но комедии, кажется, прекрасно живут и без госсектора. А драмы, которые довольно трудно снять без государственной поддержки и выпустить в прокат, вам тоже по плечу?

– Я все-таки профессионал в производстве комедий, поэтому предпочитаю делать то, что умею. Драмы – это пока не мое. Но от государственных денег никто бы из киношников не отказался, ведь в итоге все снимается для нашего народа. Мы вкладываем в развитие киноиндустрии свои деньги, создаем рабочие места. И хотелось бы поддержки. Так что здесь неважно, драма это или комедия, всем нужна помощь.

3.jpg

– Вы согласны, что за каждым успешным мужчиной на самом деле стоит успешная женщина?

– Есть такое.

Дана: А можно я отвечу? Я не знаю, насколько женщина играет роль в успехе мужчины, но, наверное, я была для Мейржана человеком, который однажды дал ему дельный совет. Когда мы окончили институт, Мейржану предлагали пойти поработать по специальности – инженером по энергетике, причем предлагали довольно настойчиво. Но я сказала ему тогда: «Мейржан, ты прирожденный актер, сценарист! Шоу-бизнес, кино – вот твоя сфера». Хотя вот этого всего в ближайшей перспективе не было, я всегда в него верила.

– Как вы познакомились?

– Еще будучи студентами. Он нравился моей подруге, а ему, оказывается, нравилась я. Мы все втроем гуляли, долго разговаривали, шутили, смеялись. Общаясь с ним, я поняла, что он не просто парень с хорошим чувством юмора, а добрый, мягкий человек, пусть даже иногда жестко шутит. Его человечность меня тогда подкупила.

– Мейржан, а еще, пока вы встречались, Дана приходила с подругами и родственниками в ресторан, где вы работали официантом…

– Да, мне было так неудобно, и я пару раз делал вид, что мы незнакомы. Потому что в Зарафшане, откуда я родом, считалось, что официант – это не самая престижная профессия. Наши отношения только начинались, и я не хотел ударить в грязь лицом.

Дана: А я не понимала: почему он меня избегает? Я ведь скучала. Он на работе все время был, вот я и приходила. Я гордилась им, хотелось его всем показать.

– Мейржан, я удивилась, узнав, что вы, оказывается, уже девять лет читаете намаз. Как ислам сочетается с профессией юмориста?

– Если честно, то с трудом. Ведь там, где развлечения, там и спиртное, и непристойные слова, и шутки неоднозначные, но я стараюсь. Я не святоша, я обычный живой человек, и порой бывает трудно – и выпить, бывало, хотелось, и сказать что покрепче, но я стараюсь стать лучше. Я тоже не сразу пришел к этому, но я свои взгляды никому не навязываю и стараюсь особо не афишировать, ведь религия – это личное дело каждого.

– Но говорят, вы даже в хадж съездили вместе с продюсером Эриком Тастембековым.

– Это был не хадж, это была умра, то есть малое паломничество. Хадж совершается после уразы, а умра – это паломничество, которое можно совершать в любое время.

– А в ваших ресторанах алкоголь подается?

– Нет.

– Но разве продажа спиртного не дает заведениям 30% выручки?

– Да, мы теряем в деньгах, но приобретаем в другом – у нас, например, не бывает драк. У нас семейные рестораны с игровой зоной для детей и намазханой для верующих.

– И все-таки как вам удается совмещать мирскую жизнь в шоу-бизнесе со всеми ее соблазнами и пятиразовый намаз?

– Смысл погружения в ислам, по моему мнению, – это не отрешение от всего земного. Смысл не в том, чтобы просто читать молитвы. Ислам дает возможность становится каждый день лучше, чем ты есть. А если ты будешь грешить всю неделю, а потом в пятницу ходить на намаз, отмаливая грехи, – это никому не нужно. Если ты верующий человек, не обязательно уходить в аскезу. Гораздо труднее жить жизнью современного человека и при этом оставаться настоящим мусульманином.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале