просмотров 3164

Основной инстинкт

Опубликовано: 27 Апреля 2018 Автор: Ольга ХРАБРЫХ | Москва
Основной инстинкт
Адильхана Ержанова

Фильм «Ласковое безразличие мира» казахстанского режиссера Адильхана Ержанова был заявлен в программе «Особый взгляд» предстоящего Каннского кинофестиваля. Другую его картину «Ночной Бог», представленную в основном конкурсе 40-го Московского международного кинофестиваля, уже успели посмотреть и обсудить зрители и критики. Режиссер дал эксклюзивное интервью «ЭК», в котором рассказал об отношении к успеху и неудачам, своих кумирах и основном инстинкте.

Кинокритики уже говорят об Адильхане Ержанове как о режиссере с мировым именем, каждый фильм которого становится значимым событием. При этом в родном Казахстане его фильмы не выходят в прокат, а сам кинодеятель не известен широкому зрителю. Несмотря на все трудности, Адильхан не отступает от своих основных принципов. Он снимает остросоциальное кино об обреченных героях, стоящих на краю пропасти. Но в его лентах все же брезжит надежда на победу света над тьмой.

3.jpg

– Адильхан, мне показалось, что фильм «Ночной Бог» логически связан с предыдущими вашими лентами «Хозяева» и «Чума в ауле Каратас» и в какой-то степени завершает цикл ваших картин, посвященных социальным порокам современности.

– Возможно, да. Хорошо, что вы это заметили. Правда, на самом деле я этого не задумывал. Радует, если в моих картинах прослеживается какая-то преемственность. Я боялся, что с каждым фильмом начинаю все заново. Как писал Байрон: «Я сжигаю то, чему поклонялся, и поклоняюсь тому, что сжигал». В каждом фильме я пытаюсь создать некие новые правила. Но если между моими кинокартинами есть что-то общее, это здорово.

– Возникает ощущение, что каждая ваша последующая лента мрачнее предыдущей… Это связано и с тем, что действие происходит ночью.

– Когда мы насыщали фильм «Ночной Бог» деталями и пытались создать движение в каждом кадре, мне казалось, что фильм наполнен жизнью. Наверное, ночь накладывает ощущение какой-то мрачности... Но все-таки я думаю, что мой герой просто борется с обстоятельствами. А если идет борьба, то это уже не безысходность.

– Один авторитетный для меня человек сказал, что нельзя бежать от действительности, а нужно воздействовать на нее. Вы тоже исповедуете этот принцип. Так как же можно воздействовать на окружающую реальность?

– Действительность – это то, что создается умами людей. Если умы начнут стремиться к разуму, то в итоге и реальность станет разумной. И если научиться критически смотреть на какие-то вещи, то мир станет чуть-чуть лучше, в чем и состоят задачи литератора и режиссера – делать мир лучше. Хотя, наверное, в этом смысле я какой-то наивный оптимист.

4.jpg

– Почему-то при просмотре вашего фильма «Ночной Бог» у меня в голове вертелось изречение Гойи: «Сон разума рождает чудовищ»…

– Возможно, тут есть какая-то связь. Иногда определенные вещи удается выразить только импрессионистским методом. Когда искажается реальность, действительность каким-то парадоксальным образом становится более реальной. Для нас был важен магический реализм художников Карела Виллинка и Поля Дельво. Наша реальность возникала из чего-то фантасмагорического.

– Видно, что вы прекрасно разбираетесь в живописи. Кто на вас повлиял?

– Я не мыслю себя без живописи в кинематографе. В свое время на меня большое влияние оказали постимпрессионисты и экспрессионисты. Эти направления кажутся мне очень кинематографичными. Я люблю Ван Гога, Шагала, Матисса, в какой-то степени и Пикассо. В кинематографе ведь действуют законы формы в той же степени, что и в живописи. Режиссер должен искать новые сочленения, комбинации средств выражения – без этого никак нельзя. Кино должно развиваться.

– Как у вас рождаются сюрреалистические образы, которые наполняют ваш фильм?

– Это просто ощущение жизни, с которым ты находишься с самого детства, твоя позиция. Ты уже не убежишь от того, как воспринимаешь окружающий мир. А все остальное – просто вопрос жизненного опыта. Два человека с разными мировоззрениями увидят одну и ту же вещь по-разному. Вопрос в том, у кого из хватит смелости отразить свое видение в кино? Независимый кинематограф ведь и предназначен для того, чтобы отражать внутренний мир художника. Потому что коммерческий синематограф не дает творцу никакой свободы.

– Председатель отборочной комиссии ММКФ Андрей Плахов назвал вас другом Московского кинофестиваля…

– Я очень благодарен ему и российским критикам за то, что они замечают фильмы казахстанских режиссеров, несмотря на то, что это скромные, фестивальные ленты. Это, конечно, очень приятно. Мне кажется, что мировой кинематограф универсален и един. Кинематографисты всего мира должны знать коллег по цеху и смотреть фильмы друг друга.

– Критики называют вас режиссером с мировым именем. Вы ощущаете себя таковым?

– Лично я – нет. Я даже не чувствую себя известным режиссером по казахстанским меркам. Я как был скромным и неизвестным, так и остался.

– Мы знакомы с вами больше десяти лет. Вы давали нашей газете одно из своих первых интервью. Как вы думаете, насколько вы изменились за эти годы как режиссер и человек?

– Со временем прощаешься с какими-то иллюзиями, проходит юношеский максимализм. Иногда ты незаслуженно обижаешь людей, а категорично судить о ком-то нельзя. Это понимание приходит только с возрастом…. Но я точно не хочу меняться в главном. Я всегда снимал честное кино и никогда не делал заказных фильмов. Я иду своим собственным путем. Сейчас я могу трезво оценивать происходящее. На самом деле у фестивального кино никогда не будет настоящей славы, и это хорошо. Наверное, известность среди специалистов – это все, что мне нужно.

– Известно, что кумир Ларса фон Триера Андрей Тарковский резко раскритиковал его первый фильм. А вас может выбить из колеи негативная оценка со стороны кумира?

– Конечно. Например, мне очень импонирует творчество Сергея Лозницы. Однажды мне показалось, что ему не понравился мой фильм «Чума в ауле Каратас», и я очень переживал по этому поводу. Я так и не решился узнать его мнение напрямую, потому что боюсь оценки своих кумиров. А еще я переживаю, когда Дарежану Омирбаеву не нравятся мои фильмы. Но подстраиваться под кого-то бессмысленно. Нужно все равно идти своей дорогой.

– А вас может расстроить негативное мнение зрителей?

– Думаю, что каждый человек что-то понимает в кино. И обычный зритель ничем не хуже профессионала. Рядовая публика иногда дает достаточно хорошие советы. Я ценю мнения всех людей и отношусь к ним серьезно.

– Как вы думаете, художника в большей степени формирует успех или неудачи?

– Неудачи. Мне очень тяжело дается свобода творчества. Человек все-таки должен набить много шишек. Во время преодоления трудностей формируется характер. А череда успехов может сформировать разбалованного художника. Любое признание пропорционально непризнанию.

– Может ли фильм кардинально перекроить мировоззрение человека?

– Я думаю, что любое хорошее произведение как-то влияет на сознание. Только в этом случае его и можно называть искусством.

5.jpg

– Что вы делаете в перерывах между съемками?

– Я смотрю фильмы, пишу статьи о кино. Не бедствую. Но у меня до сих пор нет квартиры и машины. Меня не финансируют фонды, я ни у кого ничего не прошу. Мне во всем помогает моя крепкая команда. Наши картины стоят как средние европейские короткометражки, но благодаря нашей съемочной группе мы создаем полнометражные фильмы за те же деньги.

– Чем для вас является Бог?

– Кто-то подразумевает под Богом разум, какое-то добро. Каждый идет к свету, и я в том числе. Нужно жить с какой-то верой в свет. Таково мое убеждение.

– Как вы думаете, как сложится судьба вашего фильма «Ночной Бог» в Казахстане?

– Наверное, я единственный режиссер в нашей стране, фильмы которого вообще не выходили в прокат. Я думаю, что такая же судьба ждет и эту картину. Такие фильмы не интересны массовому зрителю.

– Тогда зачем вам все это?

– Я не мыслю себя без самовыражения. Если я не буду снимать кино, я не смогу жить дальше. Это мой инстинкт.