Супервайзер визуальных эффектов рассказал «ЭК», почему компьютерная графика не может раскрыть душу героя

Опубликовано: 19 Июля 2019 Автор: Галия БАЙЖАНОВА | Алматы
Супервайзер визуальных эффектов рассказал «ЭК», почему компьютерная графика не может раскрыть душу героя
Кадр с YouTube.com
просмотров 2142

Российский супервайзер визуальных эффектов Роман Осипенко участвовал в создании таких известных фильмов, как «Легенда номер 17», «Левиафан», «Легенда о Коловрате», «Поддубный», «Чемпионы», и ряда других. Два года назад его пригласила на работу в Казахстан одна частная отечественная киностудия. Роману здесь так понравилось, что он решил остаться. В интервью «ЭК» специалист рассказал, куда движется передовая компьютерная графика и заменят ли однажды людей машины.

– Выступая на недавнем фестивале Go Viral в Алматы, вы рассказывали о том, что трехмерную превизуализацию, то есть предварительную компьютерную прорисовку всего, что будет происходить в кадре будущего фильма, используют сейчас везде. Это вы имели в виду Голливуд?

– Нет, и Россию, и Казахстан. Это удобная технология, которая здорово экономит бюджет, облегчает процесс и оставляет меньше белых пятен в съемочном процессе. Она необходима не только для того, чтобы съемочная команда понимала, что делать на площадке. Без нее сложно подсчитать предварительный бюджет картины, к примеру, заложить часы работы и количество смен оператора, осветителя и актеров.

12513969_872836262830590_2776733639229866736_o.jpg

– Превизуализация нужна прежде всего в масштабном историческом кино или блокбастерах с драками и погонями, где сложные сцены нужно сначала отрисовать?

– Почему же? Современные технологии позволяют использовать превизуализацию даже при создании авторского кино, ведь благодаря такой подготовке можно не только просчитать, например, крупность кадра, количество актеров в сцене и то, как они взаимодействуют друг с другом, но и выставить мягкий интимный свет, предусмотреть блики, поиграть с фокусом и перспективой. В авторском кино все эти вещи особенно важны. Да и технически авторское кино снимается по тем же правилам, что и коммерческое. Для него тоже нужны камеры, свет, краны, тележки. На этапе превизуализации можно понять, в какие съемочные дни сколько оборудования нужно.

– На своем мастер-классе вы сказали пугающую вещь: если киноподготовка и превизуализация прошли должным образом, то во время съемок можно обойтись без режиссера. Это что же, людей постепенно будут заменять технологии?

– Не думаю. Даже в компьютерной графике есть области, в которых человек незаменим. Что касается съемок без режиссера, то я имел в виду уровень подготовки к процессу. Повторюсь, при хорошей превизуализации режиссеру на площадке остается лишь контролировать процесс и следить за качеством снятого материала, а не за тем, что снимать. Он может сосредоточить свое внимание на игре актеров, а не ломать голову, где в данной конкретной локации поставить камеру для нужного кадра. Конечно, режиссерское беспокойство в целом понятно, кто-то из великих говорил, что чем больше подготовки, тем меньше места для творчества. Но никто ведь не запрещает режиссеру импровизировать. Кинопроизводство – это не какая-то жесткая схема, можно отойти от графика и использовать план B.

– Но план А должен быть обязательно?

– Да. А вдруг режиссера на площадке не посетит муза? Кино не снимут, а даже час простоя в кинопроизводстве – это лишние расходы. Как все происходит в идеале? Вот придумал режиссер что-то новое, то, чего не было в сценарии, и спрашивает у продюсера: а если снять эту сцену так? Укладываются ли они в бюджет и сроки? После совещания ему дают «добро» или нет.

1.jpg

– Вы сказали, что есть сферы, где человека заменить невозможно. Неужели есть что-то, неподвластное компьютерной графике?

– Конечно. Я думаю, это человеческий взгляд. Если вы хотите добиться того, чтобы созданный вами персонаж смотрел в кадр так, как это сможет сделать только человек, со всей глубиной эмоций, то вряд ли у вас это выйдет. Без актеров это никак не получится. Даже в великолепно сделанной «Истории Бенджамина Баттона» для сканирования мимики все равно использовали живых актеров. Любой грим, визуальный образ – все это можно сделать на компьютере, но нарисовать такой человеческий взгляд, чтобы зрителю было понятно, что происходит в душе у персонажа, я думаю, пока невозможно.

– Я слышала, что и туман нельзя визуализировать при помощи специальных эффектов.

– А вот это неправда. Но это очень трудоемкая задача. Особенно если изображать туман в лесу – ведь по технологии нужно будет вырезать каждый листик. А лист имеет сложную геометрическую форму, с которой всегда непросто работать… Словом, если заморочиться, то туман у вас будет. Это было прекрасно реализовано в великолепном фильме, получившем «Оскара» за визуальные эффекты, – «Бегущий по лезвию 2049». Но вот нарисовать персонажа с естественной походкой, не имея перед глазами пример с живым актером, невозможно.

– То есть сложно делать все, что касается проявлений человеческой природы?

– Да, каких-то невербальных вещей, в частности той же мимики. Наш мозг ведь очень интересно устроен – в нем заложены такие сложные паттерны… Как, например, зритель понимает, что герой смеется, но ему очень хочется плакать? Или что человек на экране серьезно ранен, но пока не умирает, а еще может идти? Эти моменты очень трудно воспроизвести в силу сложно организованных процессов, которые происходят в нашем мозге.

– Насколько казахстанское кино девственно, если говорить о спецэффектах? Часто ли их у нас применяют?

– У меня нет полного представления о казахстанской киноиндустрии, но в самой обычной картине, рассчитанной на прокат, визуальных эффектов намного больше, чем вы думаете. Это не обязательно какие-то сложные трюки. Визуальным эффектом считается любое изменение картинки. К примеру, у актрисы на крупном плане видна татуировка, а мы ее убираем – это уже визуальный эффект. Если в кадре появляются брендированные объекты – машины, банки, реклама которых не оплачена, – деликатно маскируем их. Это тоже визуальный эффект.

– Есть ли между нашими, российскими и западными специалистами принципиальная разница?

– У меня не такой большой опыт работы в Казахстане, а на Западе я не работал никогда. Я не могу делать выводы о всех специалистах. Но есть одно заметное различие – здесь супервайзер по визуальным эффектам находится на съемочной площадке все время, пока снимается кино – на всякий случай. В других странах это не так. Это ведь попросту нерационально! Моих коллег приглашают только тогда, когда их помощь на площадке действительно необходима. Я понимаю, когда снимается жанровое или историческое кино: каскадер не может сыграть что-то или стрела никак не попадает куда надо. Тогда супервайзер нужен на площадке постоянно. Но в большинстве случаев это излишняя перестраховка.

14.jpg

– На сколько веков мы отстаем от Голливуда по части визуальных эффектов?

– Что значит «отстаем»? Мне не нравятся такие пессимистические настроения и такая формулировка. Да, нам есть чему учиться, куда стремиться, но, сравнивая наши возможности, надо понимать, что на Западе совершенно другой подход к визуальным эффектам во всем, начиная со стандартов образования. У них компьютерной графике учат в вузах и присваивают за это университетскую степень как минимум бакалавра. У нас же специалисты из этой области, как правило, самоучки. У них над графикой при создании блокбастера категории «А» работают тысячи человек, и таких фильмов за год выходит с десяток. У нас же специалистов, которые так или иначе работают с компьютерной графикой, всего несколько тысяч. Это несоизмеримо. В количестве и качестве графики есть большая разница, но я бы не сказал, что Запад нас обогнал именно в кино. На мой взгляд, зрелищные фильмы, являющиеся таковыми только за счет сложных визуальных эффектов, убивают кинематограф. Я вот, к примеру, терпеть не могу экранизации комиксов и никогда не смотрю их.

– Неожиданно услышать такое от специалиста по визуальным эффектам…

– Тем не менее это правда. Я не смотрю блокбастеры. Чтобы оценить, как сделана компьютерная графика и используются передовые эффекты, мне достаточно увидеть 15 минут специализированного видео, где мастера делятся секретами. Его можно посмотреть в рамках вручения премии VES: Visual Effects Society. Это что-то вроде церемонии «Оскар» для тех, кто делает спецэффекты.

– Если вы не любите спецэффекты в кино, то как же вы их делаете? От чего тогда получаете удовольствие в работе?

– От сложных задач. Когда изящным образом решается какая-то проблема. Когда нахожу удачное художественное или техническое решение. Допустим, сцена снята в одном городе, а нужно перенести ее в другой, при этом необходимо нарисовать закат, да так, чтобы это выглядело естественно, красиво и свежо.

– Вы ведь по большому счету самоучка?

– Да. Когда я начал увлекаться компьютерной графикой, никаких профильных учебных заведений, дающих академические знания в этой области, не было, да и сейчас их, думаю, нет. Поэтому приходилось учиться самому. Но в детстве я любил три вещи: рисовать, собирать конструктор из маленьких деталей и читать интересные истории. А работа над компьютерной графикой в кино как раз совмещает все эти три момента. Каждый день вы собираете новый кадр из маленьких деталей и при этом рисуете, так что я счастливый человек. Занимаюсь любимым делом, а мне еще и деньги за это платят.

bekmambetov_jolie_b.jpg

– Как-то я читала интервью с Анджелиной Джоли, которая рассказывала об опыте работы с Тимуром Бекмамбетовым. Она говорила, что Тимур поразил ее тем, что делал все самым нестандартным способом, не так, как было принято в Голливуде. Наверное, потому что он тоже самоучка?

– Да, преимущество ребят постсоветского пространства в том, что мы мыслим нестандартно, у нас нет академического образования в этой сфере, а поэтому нет и профессиональных шаблонов. К тому же у всех нас есть свой жизненный опыт, который далек от компьютерной графики, и это очень помогает в работе. Наша смекалка там ценится. И если, работая над чем-то, ты чувствуешь, что изобретаешь велосипед, делать это полезно. Ведь включив воображение, ты получаешь шанс найти, возможно, куда более изящный способ решения проблемы.

– А вы дорогой специалист?

– Вы хотите спросить, сколько я зарабатываю? Отвечу так: если ваша цель – стать богатым человеком, то лучше стать нефтяным брокером, чем специалистом по визуальным эффектам. Но если вы хотели бы иметь интересную работу и при этом получать деньги, то моя профессия подходит как нельзя лучше. Однако надо понимать, что создание визуальных эффектов – это кропотливая работа. Порой приходится работать по 13–15 часов и, если нужно, не спать по нескольку суток. Поскольку мы имеем дело с эстетическими категориями: одному это нравится, а другому не очень, то достичь удовлетворяющего всех результата сложно. Но хорошо, что людям всегда будут нужны хлеб и зрелища. Моя профессия из числа востребованных.

– Вы можете смотреть кино и наслаждаться им, как обычный зритель?

– Порой специальность мешает. Я, например, не смог посмотреть «Пиратов Карибского моря». Там была сцена с водоворотом и морским боем. Я стал думать о том, что вот тут был программируемый кран, а вот этот элемент был добавлен с помощью компьютерной графики… Вскоре у меня закружилась голова. Ведь когда я вижу спецэффекты, сразу начинаю думать о том, как они были сделаны, и абстрагироваться от этого не получается. Я люблю смотреть фильмы, в которых важна в первую очередь история.

– Какие, например?

– Мне понравилась картина Wakefield с Брайаном Крэнстоном, название которой в СНГ почему-то перевели как «Во всем виноват енот». Это история о мужчине, который переживает кризис среднего возраста. Интересно, что женщины и мужчины смотрят этот фильм по-разному и делают свои выводы. Посмотрите эту ленту обязательно. Второй фильм, который я могу порекомендовать, – это российско-украинская картина «Внеземной». Это история о том, как однажды в украинской глубинке разбилась летающая тарелка. Несмотря на выбранный жанр, явных визуальных эффектов там от силы секунд на 15. Вся история разворачивается не вокруг инопланетян, а вокруг людей.

15.jpg

– А в России у вас было много работы? Вы были востребованным специалистом? Там ведь тоже снимают не так много блокбастеров, где требуются спецэффекты?

– Мне кажется, я понимаю, о чем вы. Я пару раз оказывался на мероприятиях, где было много экспатов, и не всегда понимал, за какие такие заслуги некоторых из них пригласили на работу. Кое-кто прямым текстом говорил, что на Западе он является самым заурядным специалистом. Мне кажется, привлекать нужно лучших, рассказывая им о красоте, гостеприимстве страны и плюсах вроде близости рекреационных ресурсов. Что касается России, то фильмов с графикой там снимается предостаточно – дел в последние пять лет невпроворот, специалистов всегда не хватает. Мне приятно, что спустя два года, которые я прожил здесь, мне регулярно высылают предложения о сотрудничестве.

– Почему вы решили работать в Казахстане?

– А почему бы и нет? Я прожил в Москве 35 лет, захотел сменить обстановку. Это же так классно – уехать куда-то, где горы в получасе езды от города. У алматинцев есть возможность взять палатку и рвануть туда на выходные. Это роскошь – жить у самого подножья таких гор.

– И все же вы родились и выросли в крупном мегаполисе. Не включается у вас время от времени снобизм?

– Мне кажется, снобизм присущ людям как раз таки приезжим и комплексующим из-за этого. Вот они приехали в большой город, добились чего-то и теперь гнут пальцы перед «понаехавшими». Да, я москвич, но я прекрасно представляю, как живут люди в маленьких городах, аулах и на хуторах. Мои родители приехали в Москву строить объекты для Олимпиады-1980 и остались в городе. То, что я родился в столице, – не моя заслуга. Гордиться этим глупо. Также я заметил, что ребята из регионов работают с большим усердием. Они более трудолюбивы, дисциплинированны и ответственны. А что касается смены места жительства, то я не то, чтобы устал от бешеного московского ритма. Но Алматы мне очень нравится – здесь более размеренная жизнь, красивая природа, можно в любое время, как я уже говорил, прогуляться в горы, и это прекрасно.

– Планируете остаться в Казахстане?

– Я ничего не планирую. Я не планировал сюда приезжать, но приехал. Я не планирую оставаться, однако, кто знает, как сложится жизнь? Думаю, что нужно просто жить и работать там, где тебе нравится. Не нужно ставить рамки: где и когда ты будешь жить. Потому что, если перестанешь в эти рамки укладываться, тебя ждет дискомфорт или того хуже – разочарование. Мне повезло с профессией – она интернациональна, позволяет увидеть мир и каждый раз разглядывать его под новым углом.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале