просмотров 1642

«В Казахстане я нашел свободу, в которой нуждался». Японский продюсер о шаманах, самураях и любви к конине

Опубликовано: 16 Ноября 2018 Автор: Галия БАЙЖАНОВА | Токио – Алматы
«В Казахстане я нашел свободу, в которой нуждался». Японский продюсер о шаманах, самураях и любви к конине

Японский продюсер, режиссер, сценарист и актер Синдзю Сано – настоящая легенда казахского кино, как бы странно это ни звучало. Именно благодаря его поддержке, особенно в 90-е годы, вышли казахстанские фильмы, без которых сегодня нельзя представить отечественный кинематограф. Он продюсировал «Последние каникулы» Амира Каракулова, «Аксуат» и «Три брата» Апрымова и другие картины. Относительно недавно он вложился в драму «Перед грозой» Ерлана Нурмухамбетова и добавил недостающие средства на съемки фильма «Звонок отцу» Апрымова. Ну как с таким человеком не встретиться, будучи в Токио?

Синдзю Сано пригласил меня в один из известных в квартале Роппонги суши-баров, заявив, что должен отплатить за казахское гостеприимство. Ведь в Алматы среди казахов он чувствует себя очень комфортно. «Мне иногда кажется, что алматинские окрестности я знаю лучше, чем Японию, за исключением, конечно, моего родного Токио», – смеется он.   

– Господин Сано, когда вы впервые приехали в Казахстан, познакомились с нашей страной и открыли для себя казахское кино?

– Впервые я приехал в Казахстан в 1994 году, это были первые годы вашей независимости, когда страна самостоятельно налаживала дипломатические и экономические связи с остальным миром. Я был чиновником, который занимался вопросами культурного обмена и сотрудничества в этой области, и меня отправили в Казахстан в качестве атташе. Кстати, у меня был еще и опыт работы в кино – с шести лет я снимался в популярных в 70-х детских фильмах (до сих пор можно еще найти афиши). Кино было для меня особым видом искусства, и я решил познакомиться с вашими кинематографистами. Мы выбрали фильмы и пригласили режиссеров, среди которых были Амир Каракулов и Сатыбалды Нарымбетов, и организовали показ казахского кино в Японии. Это изменило мою жизнь – казахское кино меня подкупило, ошеломило, оно показалось мне свободным, независимым и уникальным! Эффект был таким сильным, что я решил его продюсировать.

– Говорят, что вы очень помогли той самой «новой казахской волне». Ведь ее представители стали снимать кино как раз во время развала СССР и прекращения финансирования…

– Да, это было непростое время. Экономическая ситуация была такой тяжелой, что никому не было дела до кино. Государство перестало давать деньги на съемки, а продюсеров, которые могли запускать проекты самостоятельно, у Казахстана на тот момент еще не было. И волею судеб здесь оказался я. У меня был опыт работы в кино и продюсирования небольших независимых фильмов. Я прекрасно знал всю эту систему – где взять деньги, как собрать команду собственными силами. В Японии эта индустрия давно работала. В итоге я решил попробовать себя в вашей стране.

– И у вас это получилось – вы стали продюсировать фильмы, которые добились успеха на фестивалях.

– Да. Один из самых значимых для меня казахстанских проектов – фильм Амира Каракулова «Последние каникулы». В 1996 году лента демонстрировалась на Токийском кинофестивале в секции «Молодое кино», получила Гран-при и приз в размере 200 тысяч долларов. Помню, мы тогда поделили награду пополам: 100 тысяч мне, 100 тысяч – Амиру. Потом фильм показывали на других кинофестивалях, он получил приз еще и в Роттердаме. Это был большой успех, приятно вспомнить. А я вложил деньги в казахское кино еще раз.

3.jpg

– Но Каракулов ведь был не единственным режиссером из Казахстана, с которым вы работали?

– Да, я как раз хотел рассказать о плодотворном сотрудничестве с Сериком Апрымовым. Когда мы с ним познакомились, Серик был известным автором, его «Конечную остановку» – драму о парне, который, вернувшись из армии, находит свой аул в плачевном состоянии, хвалили все. Но на тот момент он уже не снимал кинофильмы, а работал в телерадиокомплексе президента. Когда я посмотрел «Конечную остановку», то понял, что этот киностиль мне близок. Я решил, что буду продюсировать новый фильм Апрымова «Аксуат». В ленте рассказывается о далеком казахском ауле, куда приезжает погрязший в долгах бизнесмен, бросает там жену и ребенка, а сам уезжает. Я вложил в картину 40 тысяч долларов, оставшихся у меня после победы Каракулова на Токийском кинофестивале, и мы сняли эту картину. После этого была тоже достаточно успешная картина Апрымова «Три брата» о братьях, живущих где-то в безвременье, между эпохами, между военным аэродромом и кладбищем старых паровозов… Интересная лента. Вот так я и стал казахским продюсером.

– А еще вы чуть не стали казахским режиссером!

– Да, такой опыт у меня был и не раз. Первый фильм я снимал в конце 90-х. Это была история об уйгурском парне, который сбежал из Китая из-за обвинений в терроризме и связался здесь с плохой компанией. Картина не получила больших призов, но ее показали в Монреале и на других фестивалях. Свое она отработала. Второй фильм, где я выступил режиссером, правда, не единственным – мы поделили режиссерское кресло с Ерланом Нурмухамбетовым, назывался «Перед грозой». Лента рассказывает о чабанской семье, которая дает крышу над головой бабушке-шаманке, приехавшей с Алтая. Потом она реинкарнировалась в русскую девушку и стала женой внука хозяев... Мы сняли картину в 2011 году за 20 тысяч долларов и в тот же год на кинофестивале «Евразия» получили Гран-при и приз в размере 20 тысяч долларов. Так что удалось сразу же вернуть потраченное.

4.jpg

– Насколько я знаю, сейчас вы готовите новый проект с Ерланом Нурмухамбетовым. О чем будет фильм?

– Пока проект еще в разработке, и не хочется много о нем рассказывать. Скажу только, что это драма о человеке, который после развала Советского Союза, так и не смог вписаться в современные реалии. Ему это время претит, он будто остался в прошлом.

5.jpg

– Правда, что вы хотите пригласить на эту роль известного режиссера Дарежана Омирбаева? И продюсировали ли вы когда-нибудь его фильмы?

– Относительно его участия в нашем фильме – это пока лишь наша задумка. Что касается работы с Дарежаном, то мне его работы нравятся. Его «Кайрат» – один из моих любимых казахстанских фильмов. У нас был опыт сотрудничества – я делал русские титры для японских фильмов, которые он показывал своим студентам.

– Кто ваш любимый казахский режиссер?

– У всех, кого я знаю, есть свой особый стиль. Каждый из них мне дорог. Но если говорить о творчестве, то, пожалуй, любимый – Каракулов. Возможно, это связано с тем, что мы люди одного поколения, одних вкусов, у нас одно понимание кино. Мы оба родились в 1965 году, наверное, из-за этого точек соприкосновения у меня с ним больше, чем с другими.

6.jpg

– Вы сейчас общаетесь?

– Нет, не особо. После своей картины «Жылама» Амир хотел реализовывать большие проекты, я же специализируюсь на малобюджетном кино. У нас был один неудачный проект – я написал сценарий фильма под названием «До свидания, самурай». Это история казахской женщины, матери-одиночки. Однажды она раскрывает сыну тайну: его отец – настоящий самурай. Мы нашли деньги – французы дали, утвердили на главную роль Бопеша Жандаева. Амир должен был начать снимать, но не получилось. Каракулов почему-то поменял сценарий, выбросил оттуда всю самурайскую линию, и французы очень ругались, обнаружив это. Ведь деньги они дали на одну историю, а мы им стали предлагать другое. В итоге фильм вообще не вышел.

– Пока мы с вами говорили, вы назвали имена многих известных режиссеров. Вы сотрудничали с Каракуловым и Апрымовым, знаете Дарежана Омирбаева, Рашида Нугманова, Жанну Исабаеву, Ерлана Нурмухамбетова. Вы многое сделали для казахского кино. А вам когда-нибудь говорили за это спасибо?

– Нет, ничего не говорят. Но я и не жду благодарностей. Понимаете, у режиссеров, не только казахских, но и японских, французских, любых, такая природа. Перед ними стоит задача – реализовать свою идею. А как это произойдет и кто им поможет, для них, по сути, неважно. В 90-е ситуация была другая – в стране не было независимых продюсеров, никто не снимал фильмы за 20–40 тысяч долларов. Тогда они нуждались во мне, сейчас у вас уже есть другие продюсеры.

– Мне рассказывали, что, если вдруг во время съемок заканчивались деньги, вы уезжали в Японию, зарабатывали там, а потом возвращались, чтобы продолжить работу…

– Да, так оно и было. Я уезжал, получал зарплату, приезжал и вкладывал деньги в казахское кино.

– Но почему, я не могу понять. Хотели заработать, помочь кинематографистам или у вас были какие-то другие причины?

– Все вместе. В Казахстане я нашел свободу, в которой нуждался. Ваши режиссеры хотели снимать малобюджетное кино, которое меня интересовало и интересует. У нас сошлись вкусы, мне интересны темы, которые они поднимали в своих фильмах. К тому же у казахского кино есть свой неповторимый голос, ваш кинематограф известен далеко за пределами страны.

– Но низкобюджетное кино делать очень сложно! Наверное, это постоянный стресс – здесь урезать, там сценарий переписать под бюджет? Как вы справляетесь?

– Напротив, с небольшой командой работать проще, группа мобильная – максимум 20–30 человек. А на фильмах с большим бюджетом работают как минимум несколько продюсеров, отдается много приказов. Там меньше свободы, а это не по мне. И потом с маленьким бюджетом я чувствую себя более устойчивым. Я знаю, что смогу вернуть деньги, ведь не так уж много и потрачено.

– Насколько я поняла, такие фильмы зарабатывают на продаже прав?

– Да, обычно если фильм показывают на фестивале, особенно если он получает награду, то картину покупают для разных рынков. Учитывая, что в мире очень много кинофестивалей – я где-то читал, что почти каждые три дня начинается новый, – фронт работы большой.

– А как вы определяете, кому дать денег, а кому – нет?

– Для меня самое главное – это общие точки соприкосновения и человеческие отношения, ведь в малобюджетных фильмах команда должна работать очень тесно. Бывает, сценарий подстраиваем под бюджет, бывает, замораживаем съемки, и важно понимать и чувствовать друг друга. А почему с одними происходит контакт, а с другими нет – неизвестно, отношения – это ведь химия. Если предлагаемая история мне интересна и я понимаю, что мы единомышленники, я вхожу в проект, если нет – расстаемся. Обычно я участвую в проекте с самого начала – мы работаем вместе над идеей, сценарием, ищем актеров, локации. Очень редко я присоединяюсь к проекту, когда он уже почти готов. Так было со «Звонком отцу» Апрымова. Меня попросили вложиться в картину на этапе постпродакшна, и я помог.

IMG_9883.JPG

– Все режиссеры, которых вы называете, являются представителями старшего поколения. А с молодыми кинематографистами вы пробовали работать? Интересует вас кто-нибудь из них?

– Понимаете, я не ищу в кого бы вложиться. Я ведь продюсирую в свободное от официальной работы время. Кино – это очень интересно, конечно, но кормит меня работа чиновника, которая сейчас даже никак не связана с культурой: идешь на работу, работаешь с 8.30 до 17.00, и все. Скучно, но кормить семью-то надо.

– А почему вы не продюсируете японские фильмы?

– Продюсирую, но мало – в Японии, как правило, заинтересованы в больших проектах, которые принесут ощутимую прибыль. Все очень профессионально, но жестко регламентировано. Работать так мне некомфортно. Повторюсь, что меня очень притягивает свобода, которая есть у казахских кинематографистов. Интересно, но у меня был опыт общения и с российскими, и с узбекскими, и с кыргызскими кинодеятелями, а сдружился я только с казахами. Не знаю почему, но меня тянет к вашей стране. Мне симпатична ваша культурная среда – микс из самых разнообразных культур и народов.

– Может, просто вы в душе не японец, а казах?

– Может. Во всяком случае конину я люблю как настоящий казах.

– Внешне казахи с японцами похожи, а ментально?

– Трудно сказать. Везде есть люди, которые окажутся близки тебе по духу, и те, кто тебя не примет и не поймет, неважно, японец ты, казах, китаец или американец. Единственное, мне кажется, что казахам живется легче. Вот вы можете позволить выказать свои искренние чувства, а мы – нет. Если любишь, то не признаешься в этом прямо никогда! Эта японская витиеватость и скрытность в выражении своих эмоций все осложняют.

– Скучаете по Казахстану?

– Скучаю, особенно по Алматы. За столько лет этот город мне стал как родной.

– Не спросила у вас про экстрим на съемках. Случалось ли что-то такое, что могло произойти только в Казахстане и нигде больше?

– Сразу и не вспомню. Вроде не было ничего такого. Тут ведь что главное? Чтобы бог кино был в хорошем настроении. Если он даст вам свое благословение, то ваш фильм получится при любом бюджете и любых условиях, нет – держитесь. Но казахов он любит, не переживайте.

– Но вы ведь сами дружите с богом кино?

– Думаю, да. Ни на одном своем фильме я денег не терял.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале