просмотров 135018

Как возвращаются кюи

Опубликовано: 11 Мая 2016 Автор: Зира НАУРЗБАЕВА | Астана
Как возвращаются кюи

В Астане в Национальной академической библиотеке 14 мая 2016 года в 12.00 часов состоится камерный концерт традиционной казахской музыки в честь презентации CD-альбома Таласбека Асемкулова «Талтүс». Альбом включает 73 кюя и является, по сути, антологией шертпе-кюя – домбровой школы Восточного и Центрального Казахстана – от XIII века до наших дней. Многие кюи публикуются впервые. Организатор концерта – вдова музыканта культуролог Зира Наурзбаева рассказывает о том, как создавался альбом.

Таласбек Асемкулов.jpg

Таласбек Асемкулов (1955–2014 гг.) – традиционный музыкант, исследователь, писатель, кинодраматург, сценарист фильмов «Биржан сал» (2008 г.), «Кунанбай» (2015 г.). Сохранил наследие кюйши XVIII века Байжигита, а также ряд редких кюев Кет-Буги (XIII в.), Котана-тайши (XV в.), Кызыл Мойын Куандыка (XVIII в.), Таттимбета (XIX в.), Жунусбая Стамбаева, Аккыз и другие. В антологии «1000 кюев казахского народа» в исполнении Таласбека Асемкулова звучат более 40 произведений этого жанра.

 

В устной традиции слишком многое погибает со смертью музыканта, особенно страшный удар казахская музыка понесла в 20–40-е годы XX века. Таласбековского деда и учителя Жунусбая Стамбаева арестовали и посадили на 20 лет в начале 20-х годов. Он вышел из сибирских лагерей во время войны и еще 10 лет был под надзором: должен был каждую неделю отмечаться в райотделе ОГПУ.

После смерти Сталина, когда ему разрешили выезжать, он поехал первым делом в Каркаралы навестить своих друзей-музыкантов. Но не нашел никого... В Каркаралы у Жусеке в молодости было несколько друзей и десятки знакомых музыкантов – все они погибли, большинство во время голодомора. «Получается, тюремная баланда спасла мне жизнь», – говорил кюйши. Находясь среди людей, он сдерживался, но, выехав из Каркаралы, разорвал на себе одежду и зарыдал. Вдруг он увидел, как его окружили аруахи погибших музыкантов, они дружески обнимали его, утешали, разговаривали с ним, шутили, вели под уздцы его коня. Так прошла ночь. На рассвете Жунусбай обнаружил, что каким-то чудом из Каркаралы приехал к себе в аул в Чубартау, за одну ночь пройдя многодневный путь.

После той страшной поездки, придя в себя, кюйши отправился в Алматы, чтобы записать, сохранить кюи, которые он знал, а в репертуаре у него их было более 300. Но ему отказали в записи, сказали, что нет пленки. Уже в 60-х в аул приехала фольклорная экспедиция Алматинской консерватории, они записали от старого кюйши 11 кюев. «Электричество тогда подавали от тракторного генератора, мощность менялась, поэтому и скорость записи колебалась», – рассказывал Талас, ребенком присутствовавший при записи.

Еще около 60–70 кюев сохранилось благодаря Таласбеку. Часть их записали для пластинки на всесоюзной студии «Мелодия», остальные нотировали (правда, с серьезными ошибками) для Музея им. Ыхласа и академии (в те времена нотировщик, сдавший комиссии неизвестный кюй, получал очень хорошие деньги). Все остальное, что знал Жусеке, кануло в небытие.

«Кюй – это не наследство, оставшееся нам от родителей, это аманат (завет) аруахов», – говорил Таласбек. Сам он передавал кюи любому, кто приходил к нему, будь это даже ученик его врага. И потому очень переживал, когда кюи, уже казалось бы спасенные для будущего, зафиксированные на пленку, погибали. А это случалось нередко. Например, когда умерла известная собирательница музыки, ее дети вынесли ее архивы на балкон, а квартиру сдали в аренду. Арендаторам понадобился балкон, и они выкинули на свалку старые пленки и рукописи. Все...

Таласбек с середины 80-х работал в консерватории в Фольклорном кабинете, размагничивая и переписывая старые записи на новые бобины. Но в конце 80-х бобины стали дефицитом. Таласбек предлагал переписывать старые ценные записи на бобины 80-х, где в основном шел советский фольклор, различные «Песни шофера», застольные прибаутки и т. п., но разрешения не получил. «Как ты можешь, это все святое, это же фольклор!» – сказала ему его начальница. Кстати, тогда, в 1989 году, Таласбек переписал на бобину и записи своего деда.

В конце 90-х Таласбека вынудили окончательно уйти из Фольклорного кабинета, и его ученик Базаралы Муптекеев как-то принес некоторые рукописи и вещи Таласбека, забытые им на работе. И – на память – аудиокассету с переписанными с бобины кюями Жусеке.

Таласбек много рассказывал о своем ата. В шертпе-кюе эталонным исполнителем считается Абикен Хасенов, именно он принес в культуру советского периода шертпе-кюй. Таласбек, как признают многие, в хорошие периоды и с хорошей домброй был равен Абикену. «Но к ата я никогда близко не приближался, мой ата – это принципиально другой уровень», – говорил Талас.

Поэтому понятны мои чувства, когда Таласбек вставил аудиокассету в магнитофон и включил его. Но... почти ничего не было слышно. Громкое шуршание ленты и отдаленные какие-то звуки...

Мы подавали проект в Фонд Сороса на реставрацию бобины, но человек, которому я много в свое время помогала и считала своим другом, проголосовал против нашего проекта. Других возможностей у нас не было. В делах житейских мы забыли обо всей этой тяжелой истории.

13223688_1276344952394551_1386301974_o.jpg

После ухода Таласбека из жизни я просматривала его рукописи и параллельно прослушивала все аудиокассеты у него в кабинете. Ведь Талас сочинял, вспоминал, но на запись в студию идти ленился. Он так и не освоил цифровой диктофон, и если ему приходила в голову какая-то музыкальная идея, то предпочитал записать ее на дешевенький однокассетник. Поэтому я и слушала на всякий случай в фоновом режиме пустые аудиокассеты с обрывками радиопередач, эстрадных шлягеров, позывных детского трехколесного велосипеда и моей стиралки.

Талас очень любил строки Ахматовой «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи...» и как-то пообещал мне на спор превратить эти дурацкие позывные в классные кюи. А еще я слушала балканский и грузинский фольклор, иранские, уйгурские и азербайджанские макомы, европейскую классику и русские военные марши – в общем, все то, что Таласбек насобирал на кассетах, расставшись с коллекцией виниловых пластинок.

Вдруг на одной из кассет зазвучал женский голос, говоривший на казахском «Сегодня... Чубартауский район... Жунусбай Стамбаев...» и – зазвучала домбра. Нет, это, конечно, была не роскошная запись, передающая все богатство тембра, который Талас в автобиографическом романе «Талтүс» описывал «будто морская волна ударилась о скалу». Но звуки позволяли расслышать кюй... Я взяла кассету, на которой моим почерком было написано «Жүнісбай атаның күйлері». Написано почти 20 лет назад... Кассета переезжала с нами с квартиры на квартиру три раза, из Алматы в Астану, хранилась кое-как в обычных квартирных условиях. Но... каким-то чудом стала звучать гораздо лучше, чем когда-то.

Чудо... В тот момент мне нужны были чудеса, чтобы поверить – все не напрасно. Чтобы не просто выжить – выжить я обязана ради детей, – а чтобы жить с верой. Это было одно из чудес для меня, Фомы неверующего.

Потом были месяцы согласований и ожиданий. Ученик Таласбека Рустем Нуркенов не хотел брать на себя ответственность и выносить эти и другие аудиокассеты с записями из дома, ждал возможности принести к нам домой аппарат для оцифровки. То аппарат увозили в фольклорную экспедицию, то заведующий лабораторией Базаралы Муптекеев лежал в больнице. В ожидании Рустем скачал какую-то программу, позволяющую цифровать с магнитофона на компьютер, но результаты его не устроили. Наконец, он принес аппарат, оцифровал, потом искали мастера, который мог бы восстановить и почистить старые записи.

В конце концов, по предложению Рустема вышли на специализированный отдел – аудиодепозитарий Пушкинского дома в Санкт-Петербурге. Руководитель отдела А. В. Осипов, послушав аудиофайлы, написал, что было бы лучше оцифровать еще раз, у них, и не с аудиокассеты, а с оригинальной бобины. До этого я бобины даже не искала, потому что знала судьбу Фольклорного кабинета консерватории после ухода Таласбека. Кто-то из персонала был абсолютно равнодушен к архивам, кто-то слишком неравнодушен... СД-альбом «1 000 кюев» свидетельствует о том, что его составители использовали фонды Фольклорного кабинета (без ссылок) и даже слушали запись Жунусбая-ата.

Я начала искать оказию – отправить аудиокассету из Астаны в Питер. И на всякий случай созванивалась с теми, кто был «слишком неравнодушен», просила поискать заветную бобину, метафорично «объявляя амнистию». И еще – без всякой надежды – позвонила нынешнему руководителю кабинета, точнее, теперь уже Фольклорной лаборатории при АГК им. Курмангазы, Саиде Даукеевой, объяснила ситуацию. Через час Саида перезвонила – нашлись две бобины: 1989 года, на которую Талас переписал своего ата, и 1975-го, на которую записали 19-летнего Таласбека. Об этой записи Талас никогда и не упоминал.

Саида сказала: «Здесь в описи какая-то ошибка, написано: «Таласбек Асемкулов – студент 2-го курса медицинского института». Но это не ошибка, был такой эпизод в жизни Таласа. Он два года проучился в мединституте, хотел найти лекарство от рака, ведь он из семьи, где все умирали от этой страшной болезни – ядерный полигон был рядом.

Потом опять были согласования и ожидания. Выяснилось, что на найденной бобине записаны лишь пять кюев из одиннадцати в исполнении Жунусбая Стамбаева. Саида нашла еще одну бобину, на которую были переписаны остальные кюи. Видимо, из-за отсутствия новых лент Талас в 80-х частями переписал запись 60-х на разные бобины (все-таки не было у Таласбека собственнического чувства!).

Теперь все эти записи оцифрованы. Таласбека записывали на стационарный магнитофон в 1975 году, эта запись в хорошем состоянии. А вот запись, сделанная на переносной магнитофон в 60-х, затем переписанная в 1989-м, конечно, не будет звучать, как хотелось бы. Но все-таки благодаря этим находкам из небытия к нам вернулись несколько кюев.

13220086_1276345052394541_249473020_n.jpg

Прежде всего, это кюи самого Жунисбая-ата. До того Талас исполнял лишь один кюй деда «Қоңыр қаз» − «Дикий гусь». А теперь нам известны кюи Жунусбая Стамбаева «Құлақ күй», «Көкейкесті», «Аққу», «Қуаныш», «Арман», «Бесік жыры» (может быть, этот кюй ата создал для Таласа, укачивая отобранного у дочери младенца). Еще в записях есть кюи учителя Таттимбета Красношеего Куандыка (от которого не сохранилось ничего), несколько считавшихся ранее утерянными кюев Байжигита (пишу несколько, потому что авторство некоторых кюев требует уточнения, в описи возможны ошибки), кюй Абая «Майдақоңыр» (правда, в последние годы Талас, получая СД-диски из СУАР, считал этот кюй приписанным Абаю позже, фольклоризированным вариантом кюя одного восточнотуркестанского кюйши).

В заключение хочу поблагодарить Саиду Даукееву, Рустема Нуркенова, Фатиму Джандосову, Алтая Наурзбаева, Раушан Джуманиязову, А. В. Осипова. А еще хочу поблагодарить Гсавье и Сауле Аллес (Франция), Муслима Амзе и Бахтияра Аманжола, которые предоставили записи Таласбека разных лет из своих частных коллекций.

Несколько человек, от которых я имела основания ждать записей, которые, я знаю, записывали Таласбека, причем в лучшие его годы, по разным причинам не передали мне ничего. Но зато, например, Муслим Амзе вышел на меня по своей инициативе, и в его домашней записи 1998 года Талас исполняет «Қосбасар» забытого домбриста Касабая. И пусть это не шедевр, но все-таки теперь в истории казахской музыки сохранится еще одно имя и один кюй.

Также хочу поблагодарить музыкального редактора альбома Рустема Нуркенова, дизайнера Ерлана Нугметова, поэта Ербола Алшынбая, которые на волонтерских началах работали над альбомом, а также друзей Таласбека Жардема Курмангазиева и Алибека Малаева, на личные средства которых был издан альбом.

Приглашаю желающих на концерт-презентацию в Национальной библиотеке в Астане. Вход свободный.

 

Послушайте один из кюев Таласбека в исполнении автора:


 

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале

Читайте также
Казахстанская пулитцеровская
В 12-й раз состоялось вручение премии имени Геннадия Толмачева.
16812 0 0
В полку толмачевцев прибыло
Почетные звания лауреатов премии имени известного казахстанского журналиста и...
9449 0 0