Бай и небесное изобилие

Опубликовано: 03 Сентября 2018 г. Автор: Зира НАУРЗБАЕВА | г. Астана
Бай и небесное изобилие
sekil.yukle.mobi
просмотров 2868

В книге «Четыре облака» (Фонд Ержана Татишева, НОФ «Аспандау», 2017) во вступительной главе об архетипах я писала: «Казахское традиционное общество было построено по родовому признаку... Имущество рода, по существу, оставалось общим до XIX века. Бай – это человек, несущий ответственность за материальное благополучие всех сородичей. В современном казахском языке слово «бай» означает «богатый», «хозяин», однако первоначальное его значение «первый», «старший» (Е.Н. Жанпеисов). В алтайском языке «байлу» означает «священный, посвященный богу, предназначенный в жертву» (например, конь)».

aspan_mockup1-1-1.png

У казахов есть понятие «құт». Сейчас оно понимается как «изобилие, благодать, благополучие, богатство, счастье, удача, плодородие». Первоначальное значение слова «құт» − это даруемая свыше душа ребенка или приплода скота, она в древности представлялась в виде темно-красного сгустка крови. Позже слово обретает расширенное значение, отсюда современное поздравление «құтты болсын».

«Бай» в древнем понимании – это человек, наделенный особой связью с высшим миром, так что через него в человеческий мир приходит изобилие. И обязанность бая передавать, транслировать это изобилие родичам, делиться с ними своим богатством. Баев называли иногда «құт», т.е. бай являлся носителем благополучия, плодородия, удачи своего рода.

Если кто-то от нищеты стал жатақом (оседлым земледельцем) или нанялся в работники, если девушка не может выйти замуж из-за отсутствия приданого или мужчина жениться из-за отсутствия калыма – это унижение для бая и всего рода. Это унижение существует не только виртуально, вполне возможно, что на следующем айтысе оно будет озвучено акыном другого рода.

Казахский фольклор был основательно отредактирован в советское время в соответствии с идеологией «кто был ничем, тот станет всем». В опубликованных казахских сказках баи всегда предстают глупыми, ленивыми и жадными. Разумеется, такие баи были, и были сказки, их высмеивающие, но можно с уверенностью сказать, что образ бая в целом был положительным.

038b9acc198cfd4d5056d0e9bd499155.jpg

В нередактированном фольклоре чаще всего рассказывается о том, как изобилие (құт) снизошло на бая, и он разбогател. В романе писателя и музыканта Таласбека Асемкулова «Талтүс» − «Полдень», который я сейчас перевожу на русский язык, есть эпизод о том, как великий кюйши XIX века Таттимбет поделился своим құт с родственником. Один из главных героев романа кюйши Сабыт вспоминает:

«Давно, когда НКВД следил за каждым шагом, не давал покоя, один опытный человек сказал: «Поезжай в Каркаралы, поживи там под другим именем». И я поехал в Каркаралы, на родину Таттимбета. Там происходило то же самое: следствия, преследования. В конце концов я вернулся в родные края. В те немногие дни, что я жил в Каркаралы, мне привелось вкусить пищу вместе с разными людьми. Одним из них был богатый бай Токтамыс. Ему тогда уже было за восемьдесят. Как-то, угощаясь у него в доме, я обратил внимание на висящую на стене домбру. Он заметил это и сказал: 

Светик, если ты играешь на домбре, не стесняйся, прошу тебя. tatti4jpg.jpg

Я уже долго не брал в руки домбру, очень соскучился по ней. Весь вечер я играл кюй за кюем. Почтенный Токтамыс все время просил сыграть Таттимбета. И каждый раз слезы текли у него ручьем. И он мне рассказал свою историю, − Сабыт, по своему обыкновению, перед долгим рассказом отхлебнул чай. – Их было восемь братьев. Из бедной семьи. Они не стремились что-то сделать, проводили время, слоняясь между аулами, высматривая возможность угоститься у кого-нибудь. Когда другие весной откочевывали на летние пастбища, они оставались сторожить чужие зимовки и этим немного подрабатывали. Самым предприимчивым среди братьев был Токтамыс. Летом он нанимался пасти чужой скот. Зимой занимался извозом. Но дела не будут процветать, если в семье нет изобилия, дарованного свыше или унаследованного от предков. Токтамыс бился в бесплодных попытках связать коротенькие обрывки веревки. Девушки богатых аулов, увидев его, начинали насмехаться: 

Идет бай Токтамыс, едет караванщик Токтамыс.

В конце концов Токтамыс, устав от слабоволия и пассивности родственников, исчерпав все возможности, отправился к Таттимбету. Прославленный и знатный Таттимбет принял гостя как хана. Токтамыс рассказывал: 

Я ел и пил то, что никогда в жизни раньше даже не пробовал, и веселился как никогда, но в то же время переживал, думая о завтрашнем дне, когда сегодняшняя радость будет казаться сном.

Заметив это, Таттимбет сказал: 

Эй, Токтамыс, разве ты не хозяин самому себе. Держи голову выше. Ты всего, что имеешь, добился в жизни сам, гордись этим. Разве ты не свободный гражданин. Подними свою планку (верхнюю дверную перекладину – Авт.). Ты джигит, который сам себя сделал.

Я подумал тогда: 

Это благоприятный случай! Если Таттеке одарит меня каплей своей удачи, я поднимусь.

Лошади отца Таттимбета Казангапа все были саврасые с вороной гривой и с отметиной на лбу. На прощание Таттимбет подвел ко мне хорошую верховую лошадь такой масти со всей упряжью. С седла до самой земли свисала огромная пушистая волчья шуба. И это еще не все. У Таттимбета была белая шестистворчатая юрта, в которой он держал своих ловчих птиц. Он повел меня туда, своей рукой надел на голову молодому ястребу клобучок и вручил мне птицу. 

Эта птица принесет тебе удачу и процветание, − сказал он. birds_hunt.jpg

Воодушевленный, я вернулся домой. Все лето охотился с ястребом. Мешками продавал пух и перья бродячим татарским торговцам, собиравшим обглоданные кости у байских зимовок для пуговичных заводов. Деньги, которые я не смог заработать, занимаясь в мороз и бураны извозом, достала мне с неба маленькая, размером с кулак птица. На следующий год приехал гонец от Таттеке. И сообщал мне, что в такой-то день с таким-то баем он проедет через наши земли. Мы приготовились встретить гостей. Сопровождал Таттеке бай Назаркул, владевший тысячными табунами. Весь вечер сидел, наморщась. Он полулежал, облокотившись на подушку из птичьего пуха, ел дичь, которую ставили на стол перед ним снова и снова, но продолжал хмуриться. Когда мы вышли из юрты проветриться, он подозвал меня к себе: 

Эй, нищеброд, что ты о себе возомнил, сидя на пуховых подушках. Почтенный, а что же мне делать, если пух беспрерывно падает на нас с неба, вот и приходится делать из него подушки. Покажи мне своего ястреба, – сказал он. Не могу показать, вдруг вы его сглазите, уважаемый.

Он все волновался, думал о чем-то, ходил кругом да около, переночевал и наконец уехал. К осени он привел ко мне косяк во главе с жеребцом и добился согласия обменять его на птицу. Позже Таттеке, проезжая мимо, заехал к нам в гости и сказал: 

Теперь береги этих лошадей, пусть размножаются, я три года буду давать тебе скот для забоя и для дойки. nik_2112-2.jpg

Вот так, косяк лошадей от страстно любящего охоту с ловчими птицами бая принес мне процветание. Кобылы жеребились каждый год, и через пять лет у меня уже было триста молодых кобылок. Через десять лет я стал вровень с баями – владельцами тысячных табунов. Благодаря подаренной незабвенным Таттимбетом маленькой птице мы всей семьей разбогатели. В прошлом осталась нищая жизнь и унижения. Наши лошади паслись как волнующееся море. Это благодать, которой одарил нас Таттекен. Вот какой безграничной была его щедрость. Да, жизнь. Вот этими глазами, лучше бы они вытекли, я видел смерть Таттимбета.

Сказав это, Токтамыс разрыдался, слезы струились по его белой бороде.

– Пах! – сказал Шерим. – Все зависит от искренности дарящего».



Читайте также
Мэтры враждебные
«Казахфильм» и акимат ведут борьбу за земельный участок
355 0 0
Теплый город, что вечно в седле
Это о «температуре» человеческого общения, отношении друг к другу и к родному городу, а мо
3438 0 0
Лубок противоречий
Чтобы наши байопики стали смотрибельными, необходимы не куча лошадей и лубочные злодеи, а
2964 0 0