Гали Мырзашев: у нас варварское отношение к анимации

Опубликовано: 01 Марта 2021 Автор: Даурен ЧЕХИ | Алматы
Гали Мырзашев: у нас варварское отношение к анимации
ЭК
просмотров 6514

О непростых путях казахского кинематографа и анимации мы беседуем с Гали Мырзашевым – президентом Ассоциации анимационного кино Казахстана, членом СХ и СК РК, художником-постановщиком игрового и анимационного кино.

– Гали, несколько лет назад вы баллотировались на пост председателя Союза кинематографистов Казахстана. Как обычно бывает в творческих союзах, «все дружат против всех». Вам тогда не хватило нескольких голосов, хотя вы поднимали вопросы, которые актуальны и сегодня, и останутся таковыми в обозримой перспективе. Чем закончилась тяжба между вами и сторонниками и Союзом?

– Да, Даурен, сейчас, в эти дни у нас «ура!». Поясню. Мы через три года добились победы в элементарной ситуации. С 2013 по 2016 годы было время беспредела, нарушений в уставе Союза. В этом деле особую «отвагу» проявил Сламбек Тауекелов. Может, в жизни он хороший человек, может быть, вообще казахи лучшие люди на Земле, но у нас один большой недостаток – мы не обращаем внимания на букву Закона. Здесь я имею в виду все документы, обеспечивающие жизнедеятельность гражданина. Это не мои слова, это слова, прописанные в Конституции, но раз она нарушается, то почему бы не нарушить устав Союза кинематографистов. Беда в том, что в чем конкретно нарушение устава, мои визави скорее не понимают.

Справка:

В 2019 году в соответствии с Законом РК «О кинематографии» создан Государственный центр поддержки национального кино. Основным направлением деятельности этой организации является поддержка национального кино, его вывод на международный уровень и мировой рынок и привлечение инвестиций в кинопроизводство Казахстана. Государственный центр будет обеспечивать предоставление государственной финансовой поддержки для кинопроектов, претендующих на признание их национальными фильмами, и национальных фильмов, а также производить выплату субсидий в сфере кинематографии.

Господин Вовнянко восемь лет очень добросовестно отработал свою миссию на посту председателя, но он пошел на третий срок, в этом ничего такого страшного нет. И вроде победил. Но Тауекелу это не понравилось, вспыхнули, как это бывает зачастую в таких случаях, национал-патриотические настроения, и понеслось – сначала с захвата кабинета председателя Союза. Но Игорь Вовнянко все поставил на место, три года судился, сам провел съезд, попрощался и… ушел. А дальше Тауекел вошел во вкус, псевдосъезды стал проводить… И вот на одном съезде знаменитый Азимов переставил два вопроса местами. Первый – изменения в уставе и второй – выборы председателя. И так, после выбора председателя устав оказался туалетной бумагой, то есть до него даже не дошли. Далее Тауекел подтянул к себе молодого Ахата Ибраева, и пошла беспредельщина, местечковость. Например, Бауржан Шукенов возмутился и с сарказмом спросил у тех: а согласно какому уставу они провели съезд?

Я участвовал в трех съездах и баллотировался на пост председателя, хотя задачи как таковой не было. Моей целью было осуществить давнюю мечту моего учителя, покойного патриарха казахской мультипликации Амена Хайдарова по выправлению положения казахской анимации. Один чиновник из Министерства культуры сказал: если от Союза будет письмо, будет реформа кино и анимация приобретет подобающий ей статус.

5045820_IMG_1259.jpg

– В связи с этим, вы также поднимали вопрос о культовом месте и города, и кинематографистов – Доме кино в Алматы. В свое время там был и ресторан, и караоке-бар, и гей-клуб. А что и кто там сейчас на подмостках? Или здание и его содержание хиреют из-за отсутствия более-менее значимых событий в мире кинематографа?

– Я очень благодарю Ермека Турсунова и Каната Торебай за то, что они прилагают огромные усилия по спасению Дома кино, который находится в ужасающем состоянии; заодно они и мою честь спасли, убрав оттуда таких одиозных персон, как Тауекел и иже с ним. А ведь шло все к этому, когда последний за мизерные деньги отдал Ахату Ибраеву печать, и в этот момент начинает рушиться Дом кино. Мы, видя сложившуюся ситуацию, вошли в правовое поле и выиграли суд. Замечу, что мы с Канатом и Ермеком не друзья, вместе водку не пьем, в баню не ходим, просто благодарю их за проявленную гражданскую инициативу.

Сейчас Дом кино спасают, городские власти отнеслись к этому с уважением и пониманием, будет ремонт и, скорее всего, зданию присвоят статус памятника исторической ценности. И мы хотим в уставе записать и нотариально заверить, чтобы никому не приходило в голову делать из храма искусства ночные клубы или развлекательные центры.

А в будущем есть мечта сделать Дом кино продюсерским центром, показывать свои картины, проводить съезды, общаться, делиться творчеством, проводить мастер-классы.

Лично я хочу расширения состава Союза, это все-таки трибуна, где мы можем проговаривать те или иные наболевшие вещи; вновь инициирую съезд, но пока мешает пандемия, и отчитаемся о выполненных целях и задачах.

– Тем не менее некоторые картины наших молодых режиссеров иногда занимают призовые места и даже Гран-при на международных фестивалях. Но это почти полностью чуть ли не авторское кино. Есть фильмы-однодневки, есть целые эпопеи по типу произведений Брежнева, есть исторические фильмы, но их посыл сводится, на мой взгляд, в основном к пересказу эпичности батыров и ханств, не затрагивая глубинный философский смысл. Или не так все плохо в нашем «великом немом»?

– Да, вы правы. В Казахстане живет очень талантливый, неленивый, творческий народ. Но есть одно «но». Пусть и эпатажно, но тупое кино собирает тупых зрителей, а народ вынужден довольствоваться дешевым смехом от дешевых фильмов.

Гали Мырзашев: наша анимация находится в унитазечитать подробнее

Но есть маркетинг и реклама. Возьмите, например, российского Никаса Сафронова. Для меня он не художник, он «открыточник», но при грамотном пиаре на него повалил народ. В изобразительном искусстве, откуда я родом, нас учили, что художник должен быть глубоким, глубинным. Примерно так же и в кино. В работах некоторых наших молодых кинорежиссеров есть мысль, есть темы для разговоров, для споров.

Сейчас создан, пусть и со скрипом, но движущийся к новым качественным рубежам Госцентр поддержки кино с Есетом Косубаевым, Арманом Асеновым, Бауржаном Шукеновым, Канатом Торебай и есть очень большая надежда, что мы будем выходить на международный рынок и цивилизованно присутствовать на нем.

В прошлом году были выделены большие деньги и сейчас большое количество фильмов в запуске. Насколько это оправдано, покажет время. Недавно мы с Канатом встречались, он сказал: весна покажет все.

– Вы окончили престижный ВГИК, являетесь учеником заслуженного мастера казахской анимации Амена Хайдарова. Знаю, что вы долгое время продвигаете новые подходы к развитию этого жанра в Казахстане, но наталкиваетесь на непреодолимые препоны. С чем это связано?

– Да, я окончил ВГИК по части мультипликационного кино одним из последних казахов. Держу связь со своими зарубежными, в основном российскими коллегами; их талант, анимация достойны того, чтобы у них учиться. Наша с ними цель – это противопоставить красивым, но немножко пустоватым фильмам картины, после которых народ будет спорить, выражать параллельные мнения. Мы формируем новые проекты, и здесь очень надеюсь на новое руководство Центра поддержки кино.

В том году «Казахфильм» заинтересовался тремя моими проектами: «Чингисхан», «Аттила» и «Жибек». Мы прошли питчинг, но в итоге оказалось, что эти проекты вообще выкинули. Где, на каком уровне, не знаю, как и то, кто их не донес до экспертного совета.

Так называемая МВК (межведомственная комиссия) – это мертвый пузырь, придуманный чиновниками, а чиновники должны утверждать проект только с подписями участников экспертного совета и Центра поддержки кино. Например, мы с российскими коллегами формируем проект «Чингисхан», возникают споры: монгол ли он, казах… В моем же видении проекта он появляется и уходит как птица, а его национальная принадлежность остается в тени. Мы говорим, что он созидатель глобализации, основоположник толерантной религии, которую он не менял.

Как ВГИКовец, как человек, тесно общающийся с зарубежными коллегами, и как действующий амбициозный художник, не раз выставлявшийся на Западе и в Америке, я особое внимание обращаю на изобразительные решения. Вот там у нас полный отстой. Например, в прошлом году к нам приезжал из Америки Джек, аспирант, изучавший казахский язык. И он говорит: «Есть Дисней, есть Амен Хайдаров, у него есть колорит, стиль…». И когда я его повел на «Казахфильм» посмотреть трейлеры, тизеры наших современных мультипликаторов, он сказал: «Я очень разочарован. Зачем вы, имея национальный колорит, фольклор, историю, не следуете и не развиваете того, что делал Хайдаров, а слепо и дешево копируете то, что делал Дисней».

Справка:

Амен Хайдаров (1923–2015). Казахский режиссер рисованных фильмов, художник, сценарист. Зачинатель рисованного кино в Казахстане. Заслуженный деятель искусств Казахской ССР, лауреат Госпремии КазССР.

Я горжусь, что в моей профессиональной среде со мной считаются – именно почему-то после американских выставок – имею свой стиль. И мне лестно, что когда-то один русский куратор сказал мне: «Есть российские традиционные певцы типа Зыкиной, Толкуновой, а мне импонирует, что у вас мотивы как у Агузаровой, загадочные…».

Пользуясь выражением «не ходи по следам великих, а ищи то, что искали они», мы должны во всем искать любовь и стремление к красоте. И тогда у нас получится нечто оригинальное.

Вообще, как Дисней заявлял: покажи персонаж, и я скажу, какой будет фильм. Но он и говорил: каким бы страшным персонаж не был, он должен быть нарисован добрым. Вот и поймите! А у нас, к сожалению, что делается в искусстве, в частности в кино (я говорю о фильмах-однодневках как краткому пути к мнимому успеху), это присутствует и в анимации.

В анимационном кино, к сожалению, авторов, зависящих от чиновников, очень много, и они творят беспредел. Кино, особенно анимационное, должно принадлежать самим аниматорам. Но даже в законе о кино нет места об анимации, и такое варварское отношение к этому жанру привело к тому, что наши дети и внуки не видят отечественную анимацию, потому что эти фильмы лежат на полке.

– Но, вроде, деньги же выделяются?..

К сожалению, подход к анимационному кино остается наскоком. Лично я за то, чтобы выделяли нормальные финансы и, может быть, не так много запускали проектов, но чтобы это было качественно.

Конкретно, когда два года назад доллар стоил 300 тенге, ни один проект не дотягивал до миллиона долларов. А международный стандарт показывает, что полнометражный мультфильм стоит как минимум три миллиона долларов и под ключ сдается за 2,5 года. А у нас за год вынь да положь при бюджете 700–800 тысяч долларов. Но от этого не выиграет никто, просто народные деньги будут выкидываться на ветер. Это как в шоу-бизнесе есть присказка: какие деньги – такие и звуки.

– И напоследок. Знаю о вашей работе в Китае по приглашению тамошних деятелей культуры. Удается ли перенести этот опыт на нашу действительность? Есть ли вообще будущее у казахской анимации, тем более, когда вокруг такие технологии по ее созданию?

– Да, я работал в Китае с лучшими российскими и китайскими коллегами. Замечу, что китайская анимация развивается очень хорошо, системно. Про их отношение этому жанру культуры, про их бюджеты, могу говорить долго, но здесь, когда я говорил об этом китайском опыте, никто меня услышал.

У меня есть документальное подтверждение, когда несколько лет назад один высокопоставленный чиновник мне сказал, что если Союз кинематографистов поддержит мои намерения, то казахское кино подвергнется реформе окончательно. Если сравнивать образно, то анимационное кино – это федерация волейбола, а художественное – это федерация футбола.

К таким людям как Сламбек Тауекелов, Сакен Нарымбетов я потерял всякое уважение, особенно когда они в 2015 году отписали Дариге Назарбаевой, что Гали Мырзашев не прав, а казахское анимационное кино развивается при «Казахфильме». Но все это вранье. Они, улыбаясь в лицо нашему патриарху Амену Хайдарову, за его спиной повтыкали в спину ножи во все его чаяния и мечты о статусе анимационного кино. Это произошло в то время, когда президентом «Казахфильма» был Аманшаев; они втроем эту бумагу подписали и отдали мне, тем самым убив этот жанр. То есть они на поверку оказались лицемерами.

По мне, должна быть мощная корпорация «Казахкино», внутри которой – «Казахфильм», «Казахмультфильм» и казахская документалистика. Внутри каждого подразделения должны быть экспертные советы, которые свои наработки должны давать на анализ объединенному экспертному совету для рассмотрения в лице Центра поддержки кино.

Есть очень инициативные люди, как Салтанат Еркин, которая кропотливо создавала экспертную комиссию в анимационном кино, являясь редактором, но ее начинания и старания убили на корню, уволив ее. Это сделало руководство объединения «Анимация» «Казахфильма».

Я очень верю, надеюсь, что с приходом в Центр поддержки национального кино нового руководства и новых кадров ситуация кардинально изменится и наконец-то повернется лицом к здравому смыслу, работающему на благо нашей культуры.

– Спасибо за интервью, Гали. Надеяться будем вместе.


Большинство статей на сайте отражает личную позицию автора, которая может не совпадать с мнением редакции.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале
Самое читаемое

Читайте также
Смотрим в фигу
В Казахстане читать почти нечего.
1526 0 0
Строчка кипения
Писатель Александр Кан: как бесчеловечно порой быть человеком.
4226 0 0
Выдержанное кино
ВЫДЕРЖАННОЕ КИНО
8927 0 0
Булат АЮХАНОВ: скромность украшает унитазы
Булат Аюханов рассказал о новом спектакле и о дружбе с Рудольфом Нуреевым.
11637 0 0