просмотров 12465

Женщина-пленница

Опубликовано: 19 Июля 2020 Автор: Зира НАУРЗБАЕВА | Нур-Султан
Женщина-пленница
Казашки. Архивное фото / pinterest.com

За последнее время прочитала множество вариантов героических эпосов для книги о женских образах в казахской мифологии. Деталь, которая не по теме книги, зацепила внимание... 

В нескольких вариантах эпоса «Кобланды» после всех перипетий, неудачного завоевательного похода, в который он отправился вопреки желаниям семьи, после плена и освобождения из него батыр узнает, что его родина разгромлена врагами, а семья уведена в плен. После долгих дней в пути он приехал к вражеской ставке. Его жена Кортка – пленница вражеского хана, который уговаривает ее стать его женой – узнает о возвращении мужа. Чтобы встретиться с ним, она отпрашивается в степь собирать кизяк. Кортка хочет испытать мужа: она засунула за пазуху мешок для кизяка и говорит Кобланды, что забеременела в плену. Кобланды отвечает ей:

Кім ұстамас жылқының
Қырға қашқан саяғын.
Бірді таппа мыңды тап,
Көріп келдім бұл жолда
Жалғыздықтың азабын.
Омса болмас баяғым
Адам болып ер жетсе
Өзімнің соғар таяғым.
Қобылекең кеңдік бастайды,
Кетігін Құртқа қостайды.
Тұл болсын деп ақ қапты
Көзінше алып тастайды.
Қап екенін біледі,
Езу тартып күледі.
Аузы айтса да Қобылекең
Іші қимай тұр еді.

(вариант Н. Битлеуова)

Батыр признает, что плен − это не вина Кортки, и он готов воспитать хоть тысячу ее сыновей от врага в надежде, что они станут его соратниками, ведь в этом походе он познал одиночество и предательство, сильно изменился. Кортка вытаскивает из-за пазухи мешок, и Кобланды облегченно смеется, потому что он произносил то, что был должен, но внутренне не был готов к такому повороту событий.

Этот эпизод эпоса напоминает историю Чингис-хана и его первой жены Борте, зачавшей в плену Джучи. Чингис-хан признал мальчика первенцем, тот наравне с другими сыновьями Борте стал наследником Потрясателя Вселенной, казахские ханы вели свою родословную от Джучи (более подробно см. недавно изданную «Steppe and World» книгу Зардыхана Кинаятулы «Қазақ мемлекеті және Жошы хан»).

В степном ландшафте девушки и молодые женщины были главной целью набегов на соседей. Их брали в плен, чтобы взять в младшие жены или хотя бы в невольницы. Для мужчин победнее, не способных выплатить калым, часто это был единственный способ создать семью. Писатель, кюйши и кинодраматург Таласбек Асемкулов мечтал написать «киносценарий о трагедии наших бабушек» (так он формулировал): девушек соседних народов, ставших казахскими пленницами, женами и матерями, провожавших сыновей в поход на своих родных. И, конечно, также трагично складывались и судьбы казашек. Тема пленной женщины должна была стать одной из ключевых в незавершенном сценарии «Маңғышлақ жорығы». Она отразилась и в эпизоде сценария «Жезтырнак»:

В юрте бая Мендыбая. Старшая жена бая Кундуз ведет трудный разговор с пленной Цэцэг.

– Смирись, дочь моя. Смирись и со временем твоя душевная рана заживет.

Цэцэг упрямо вздернув голову глядит в одну точку и молчит.

– Смириться – это что? – сверкнув глазами, наконец спрашивает она.

– Ты – добыча. И ты должна стать его женой.

– Женой восьмидесятилетнего старика?

– Да. Тебя все равно заставят подчиниться. Но если ты будешь покорной и взойдешь на его ложе по своей воле, да еще народишь сыновей, ты будешь уважаемой женой.

– Я не хочу продолжать вражеский род, – воскликнула Цэцэг.

– Тише! – прицыкнула на нее Кундуз. − Молчи, глупая девчонка. Молчи, или тебе отрежут язык.

Цэцэг внимательно посмотрела в лицо Кундуз.

– Послушай, ведь ты калмычка. Ты похожа на торгаутских женщин. Как ты попала сюда?

– Так же, как и ты, − вдруг дрогнувшим голосом произнесла Кундуз. − Мое настоящее имя – Дулма. В тринадцать лет я попала в плен, меня отдали в жены Мендыбаю. Я родила десятерых сыновей, и все они погибли на войне.

– На войне с калмыками?

– Да. Такова судьба женщины. Очень часто мы становимся матерями вражеского народа.

В юрте установилась тишина.

– Если у Мендыбая не будет сына, его род может пресечься, − тихо произнесла Кундуз.

– Слушай, Дулма…

– Меня зовут Кундуз.

– Для меня ты – Дулма, − быстро заговорила Цэцэг. – Мы с тобой одной кости. Прошу тебя, помоги мне бежать... 

(Т. Асемкулов. Сочинения. Том 3).

Эта тема в творчестве Асемкулова не случайна. От своего деда он выучил и сохранил старинный кюй «Керілме» женщины по имени Сакбике. Годы жизни Сакбике неизвестны. Сақбике – это прозвище, означающее «женщина, находящаяся настороже». По легенде, она была киргизской пленницей, прижившейся среди найманов. Когда ее сын, казахский батыр Кайдауыл, собрал войско в поход против киргизов, она сыграла ему кюй, в котором переплелись казахские и киргизские мотивы, дав понять сыну, что он идет в поход против своих родичей по материнской линии, и тот отказался от своего намерения. Прослушать кюй в исполнении Асемкулова можно здесь.

В своей ранней статье «Восточнотуркестанское путешествие Таттимбета и история двух его кюев» Асемкулов приводит легенду кюя восточноказахстанского композитора XVIII века Байжигита «Қылаң батыр».

Название кюя дословно переводится «Бледнолицый богатырь» или «Светлоликий богатырь». По легенде, когда Кылан-батыр шел ночью на врага, его лицо светилось. Калмыцкий хан Суршан громит казахские аулы в низовьях Аягуза. Следом за ним гонятся четверо казахских батыров под предводительством Кылан-батыра... Враги окружают четверых смельчаков. Начинается неравный бой, в котором все четверо гибнут. У богатыря остался сын Меруерт. Дядя Меруерта по материнской линии бий Косайдар воспитывает его, все время напоминая, от чьих рук погиб отец мальчика. И вот Меруерт, возмужав, надевает доспехи отца, берет его оружие и едет к калмыкам мстить. Финал удивительный. Меруерт сразился с Суршаном и победил его. Но не убил, а прижав лезвие сабли к горлу хана, вырвал у него обещание отдать в жены победителю дочь. Меруерт возвращается на родину женатым.

Но это не значит, что враги примирились, восторжествовала любовь.

Мать или женщина вообще – это прародительница, сущность народа... Вместо того, чтобы убить хана Суршана, Меруерт уводит его дочь. Можно сказать, что Меруерт вместе с дочерью Суршана увел все бесчисленные поколения людей, заложенные в ее чреве, т.е. он увел целый народ. Если бы он убил одного воина, то убил бы только его одного. А так, он отомстил за смерть отца страшной местью.

Степняки всегда старались защитить девушек и молодых женщин от плена. На Мангыстау мне показывали тайную тропу, по которой в случае неожиданного туркменского набега молодые казашки должны были ускакать на плато Устюрт. Казах-мужчина, даже если он оказался один против целого отряда туркменских аламанов, должен был завязать бой, выигрывая время. И точно так же он должен был сражаться, чтобы задержать до прихода казахского отряда захвативших пленниц туркмен, не дать им уйти на их территорию.

Между казахами и туркменами, несколько веков сосуществовавших на фронтире, было в ходу правило, описанное Абдижамилом Нурпеисовым в романе «Кровь и пот»: туркмены не трогали пленных девушек и женщин, пока находились на казахской территории, если только сама пленница не выбирала кого-то из аламанов в мужья. У сородичей девушки или женщины была возможность отбить ее. Но если девушка не делала свой выбор, оказавшись на своей территории, аламаны между собой решали, кому она будет отдана. Точно так же поступали казахи по отношению к туркменским девушкам.

Чего в этом больше: рыцарственности, дипломатии или расчета, отношения к женщине как к собственности ее рода, − трудно сказать. В любом случае в степном менталитете девушка, женщина не виновата в том, что попала в руки врага. Это ответственность мужчины.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале
Самое читаемое

Читайте также
Земля песен или реальный андеграунд?
ӘНДІGROUND, – это показательный срез современного состояния массовой музыки в Казахстане.
571 0 0
«Акиматизм» в искусстве
Валерия Ибраева: самовыражение – не задача для художника.
355 0 0
Чувство чести
Посмотрите на опутанный колючей проволокой забор «Казахфильма»…
3364 0 0
Тихий дом
Сценарист Лейла Ахинжанова: пока безумие времени не снесло к чертям это здание, надо снима
783 0 0