Золотое кино

Опубликовано: 31 Июля 2019 Автор: Самира САТИЕВА | Алматы
Золотое кино
pixabay.com

В первый раз он пришел в алма-атинский «Арман» в детстве на стереокино: тогда у нас это был единственный кинотеатр, где можно было посмотреть фильм в таком формате. Сегодня киноцентр «Арман» по-прежнему один из немногих: это здесь проводятся необычные и независимые фестивали – авторского кино Clique, французских фильмов, документального кино Центральной Азии и т. д. и т. п. Только теперь он приходит сюда каждый день – на работу. Исполнительный директор киноцентра «Арман», член Союза кинематографистов РК Бауржан Шукенов рассказал «ЭК» о кинопрокате и кинопоказах, фильмах авторских и коммерческих, требованиях голливудских мейджоров* и нашем новом законе «О кино».

– Недавно услышала новое слово – «кинопотребитель»…

– Так теперь называют тех, кто ходит в кино. Это раньше кинозритель шел в кинотеатр. А сегодня потребитель идет в торговый центр и между делом, вернее, между фаст-фудом и магазинами, решает пойти в кино. На любой фильм.

– Так происходит во всем мире или только у нас?

– Я не скажу, что так происходит во всем мире. Во Франции, например, такой тенденции нет. У них кинопоказ – это кинопоказ. А у нас это общий уровень культуры, если ее так можно назвать, того, что насаждается в стране. И если мы на самом деле решили, что двигаемся в этом направлении и все делаем для того, чтобы потреблять именно массовую культуру, как говорится, «ноу проблем»! Но если мы все-таки думаем о каком-то культурном уровне казахстанцев, если считаем, что каждый, кто сегодня пришел в кино или концертный зал, словом, начал «потреблять» культуру и искусство, должен правильно ее потреблять, должен знать, что хорошо, а что плохо... тогда это должна быть политика. Когда ее нет, очень просто уйти во что-то простенькое и быстренькое, что можно потребить и забыть, потому что оно ничего в тебе не затрагивает.

Бауржан Шукенов.jpg

– Запретить показ массового коммерческого кино?

– Конечно, нет. Такое кино тоже нужно, этого никто не отрицает. Но если бы тем, кто идет другим путем и показывает другое кино, оказывалась помощь, у зрителя, по крайней мере, был бы выбор. А мы бы уже позаботились о том, чтобы он его сделал правильно. В той же Франции, к слову, кинотеатры делятся на коммерческие и артхаусные, и вторым помогают с оборудованием, прокатом и многими другими вещами. Такая же помощь возможна у нас, она никому не нанесет урона в экономическом плане, но при этом очень сильно поможет тем, кто хочет работать и работает по-другому. Таких кинотеатров немного, их можно пересчитать на пальцах одной руки – и это я говорю о стране в целом. Скажем, пара в Алматы, один в Караганде, еще один в Усть-Каменогорске... В этих кинотеатрах по-настоящему занимаются маркетингом и распространением хорошего кино, в том числе казахстанского, подают как развлекательное, так и серьезное. У нас же и маркетингом никто не занимается – вот в чем проблема. Мы «живем» в сетях глобального киномаркетинга – и что получается? Вышел «Король Лев» – да, это премьера по всему миру. Вышли «Люди в черном» – это премьера по всему миру. Вышел фильм Фархата Шарипова «Тренинг личностного роста» – и что? Только после того как он получил Гран-при на Московском международном кинофестивале, нам начали задавать вопросы: а где этот фильм шел? Ах, у вас? А почему мы не знали? Почему не сходили? Вот это обидно. Потому что такое кино как крупинки золота, его раз – и смыло. А оно должно не смываться, а накапливаться.

– Проблема в том, что отечественные фильмы плохо рекламируют?

– Дело даже не в рекламе. Должен быть системный подход. Закон «О кино», который в этом году наконец-то был принят, это и предполагает: системный подход в съемках, в кинопрокате, в продвижении (фестивальном в том числе) нашего национального кино. И на мой взгляд, доля нашего кино во всем глобальном репертуаре должна быть определенного объема и уровня. Раньше она вообще была 4%, потом – 8%, сейчас где-то 10–12% от всего репертуара. Наверное, надо «двигать» наше кино и добиваться, чтобы его было больше. Я всегда привожу цифру в 30% для национального кино – это очень хороший показатель, но достичь его достаточно сложно.

– Насколько я поняла, в законе «О кино» предусмотрены соответствующие меры. Вопрос в том, как они будут осуществляться.

– Правильно – вопрос в механизме. Основы заложены, теперь все зависит, как всегда, от субъектов. От тех, кто работает по этому закону. А этот народ сильно разобщен: производственники, прокатчики, показчики, критика – все живут своими собственными интересами, и мало кто думает о себе как о части киноиндустрии. А думать надо именно так и понимать проблемы друг друга: почему надо снять именно это кино? Почему надо поддержать его еще на стадии производства? Почему надо его показать? Вот такого индустриального подхода нет и, наверное, никогда не было, разве что в советское время, когда все было в одних руках. А сейчас нет.

– Но именно об этом вы и говорили во время обсуждения закона «О кино».

– Мы все время говорим об этом. Мы движемся в этом направлении, но… не складывается.

2.jpg

– А будущее у «Армана» и других таких же кинотеатров – тех, что можно пересчитать по пальцам одной руки, в нашей стране есть?

– Насчет «Армана» мы вообще не сомневаемся. Потому что знаем, как все будет, знаем людей, которые любят такое кино, как мы показываем. Поэтому нам просто нужно, чтобы не сложилось таких условий, при которых у нас не будет свободы выбора. Потому что сейчас сфера дистрибьюции кино монополизировалась до предела. Это пять американских мейджоров (представители трех есть у нас в Казахстане), они давят на кинотеатры, не оставляя нам даже какой-то маленькой свободы для формирования своего репертуара. Они формируют его сами, вплоть до количества сеансов: «вот у вас четыре зала, умножаем на шесть киносеансов, значит, 24 сеанса в день – или мы вам это кино не дадим». И что получается? Если, скажем, детский фильм, каким бы долгожданным он не был, это нулевые киносеансы утром (дети в школе), нулевые киносеансы вечером (детей на них не отпускают), и вообще все, кто хотел посмотреть это кино, посмотрели его в первые выходные. А дальше идет неизбежное снижение заполняемости залов. Не думаю, что у нас средняя заполняемость по Алматы превышает 20% – если не меньше. Честно говоря, для бизнеса это катастрофа. Но мы вынуждены соглашаться на эти кабальные условия ради одного первого уик-энда. То есть у них своя экономика, у них студийное кино, которое выходит с огромными бюджетами, маркетинговыми, производственными, а у нас своя экономика, при которой нам нужна репертуарная свобода. Но мейджоры не хотят понимать одного: когда падает экономика кинотеатра, падает экономика всех остальных. Потому что это мы здесь формируем деньги. Мы – основа. Не дистрибьютор, не студия, а кинотеатр. И если экономика в своей основе не будет нормально работать – значит, вся эта пирамида обрушится в один прекрасный день. Однозначно.

– Мне рассказывали про модель показа «Амели», который год шел в одном-единственном кинотеатре в городе.

– Да, он так шел в Свердловске. Одним сеансом в день и тоже, кстати, в старом кинотеатре. Шел и собирал кассу. Правда, это были времена, когда еще была пленка, не было такого засилья Интернета, и нельзя было прийти домой и посмотреть на компьютере все что угодно. Но у нас есть немало таких же примеров: когда, скажем, у нас «работал» «Малхолланд-драйв» или тот же «1+1» – два или три месяца! Тоже одним сеансом. Это настолько здорово! Когда кино может себе позволить так работать сегодня, и на него находится зритель. Кстати, так же шла у нас «Зеленая книга», собирая своего зрителя, пока – раз! – не «выстрелила» и не взяла сразу трех «Оскаров». И тогда ее захотели посмотреть все...

*Мейджор – крупная компания, которая занимает лидирующее положение на рынке (обычно о киностудиях и рекорд-лейблах). Википедия

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале

Читайте также
Персидский код
ПЕРСИДСКИЙ КОД
867 0 0
Женщина – камень?
Беседа с французским кинематографистом Аминату Эшар, снявшей документальный фильм об идент
5174 0 0