Что привлекало и отвращало гениев в Париже

Опубликовано: 24 Июля 2020 Автор: Сергей САС | Алматы
Что привлекало и отвращало гениев в Париже
На пути в Париж
просмотров 663

Однажды московская красавица Капитолина Вышеславцева призналась мужу, незаурядному пакостнику Василию Пушкину (дяде незабвенного Александра Сергеевича), что не верна ему. Гуляка, душка и забавник сильно огорчился, однако, чтобы отвести от суженой постыдные сплетни, настрочил на себя поклеп о «прелюбодейной связи с вольноотпущенной девкой» и уехал во Францию. Райское местечко – о нем все мечтали. О путешествии в Париж большого оригинала «Московские ведомости» сообщили в апреле 1803 года. Потом дорожные записки коллежского асессора печатал «Вестник Европы», и позже любители отечественной словесности извлекали сведения о турне светского ловкача из французской прессы и дневников современниц. Тамошняя газета «Всеобщий наставник» известила, что в Сен-Клу первому консулу Бонапарту вместе с важными персонами представили подполковника Василия Львовича. На самом деле хитрован был отставным поручиком. «Друзья! Сестрицы! Я в Париже! – сказано в шутейном стихотворении. – У Бонапарта на поклоне стоял близёхонько к нему, не веря счастью своему».

Мир привыкал к тому, что за кордон можно было съездить не только учебных, государевых или оздоровительных дел для, но и увеселительного променада ради, о чем оповестил писатель Лоренс Стерн в «Сентиментальном путешествии по Франции и Италии». Тогда многие европейцы осуществили любовные гастроли, соединяя приятное времяпрепровождение с полезной для организмов разминкой. «Письма русского путешественника» прославили историка Карамзина как первейшего литератора.

Это он посоветовал Василию Львовичу корреспондировать путевые заметки для журнала «Вестник Европы». И с берегов Сены получил первые из них: «Французы ласковы и любятъ иностранныхъ. Красавицъ вездѣ много; но должно признаться, что нигдѣ нѣтъ столько любезныхъ женщинъ, какъ во Франціи. Все Нимфы и Граціи!».

Василий Пушкин с племянником.jpg

Еще бы: попал лис в курятник!

Пушкин заводил полезные знакомства, тусил и куролесил, обмирал и плакал в театрах: «Вы знаете мою страсть къ спектаклямъ и можете вообразить, съ какимъ удовольствіемъ бываю въ парижскихъ!». Славословил в салоне мадам Рекамье, обучался у трагика Тальма декламации и королевским позам, на равных делился мнением с популярными французскими беллетристами, ибо был ловок в мадригалах, романах и стихах «на случай».

Двухлетний «дядюшкин сон» незаметно пролетел средь женщин, антиквариата и шумного бала. Уняв в иноземье беспричинную тоску, галломан явился в пенаты расфуфыренным индюком в ажурных чулках, источающим заморское амбре и одетым с парижской иголочки.

Громкую славу франкоману принесла живописная вещица фривольного содержания о посещении блудниц. Поэма «Опасный сосед» передавалась в списках, и автор первенствовал в поэтическом мире до поры, пока его не спихнул в литературный чулан талантливый племянник, которого когда-то в Летний сад гулять водил.

Граф Нулин.jpg

Прорабатывая образ графа Нулина, Александр Сергеевич вспоминал о мятежно-импозантном дядьке, с шиком и помпой возвратившемся к разбитому корыту, где за надуманные альковные дела наложили на него «семилетнюю церковную епитимью с отправлением оной в течение шести месяцев в монастыре».

Пиит называл родича «парнасским отцом» и всякий раз глумился над постаревшим щеголем, вспоминавшим о мимолетных парижских забавах как о сказочных деньках.

Пуд соли или фунт лиха

О столицах ведут речь то сдержанно, то взахлеб, а порой произносят лишь торжественное имя. И довольно! Мы говорим: Италия – подразумеваем Рим, мы говорим: Париж – подразумеваем мир! Париж манил державной маской, исполненной степенной статики. Он вставал на цыпочки и лез из кожи.

Париж – тот еще парень! Пребывая в перманентном празднике, требовал шампанского и тянул одеяло на себя. Всегда склочный, надменный, ершистый. Перед одними хлопал дверью, перед другими прогибал шею. У него 100 лиц, помеченных чертами филантропа и порока.

На его сцене совершались самые громкие скандалы и злодеяния, плелись дворцовые интриги и авантюры, благоухала пышным цветом богема, царили гении и чудаки, демоны и бесы, крутились самые большие деньги, елозили самые дорогие шлюхи, сновали самые продажные чинуши.

Здесь хрен горше редьки, а пуд соли слаще фунта лиха!..

Петр I и Людовик XV.jpg

Париж, Париж… Видали мы его! Сюда явился Петр Великий, подержал на руках инфанта Людовика, посидел в кресле члена Парижской академии и назад – в Петербург; а когда при нем кто-либо расхваливал чужие манеры обхождения, без обиняков пресекал: «Хорошо перенимать у французов науки и художества, и я бы хотел видеть это у себя; а впрочем, Париж воняет».

Прощаясь, он заметил: «Жалею, что город сей рано или поздно от роскоши и необузданности претерпит великий вред, а от смрада вымрет».

Царь навестил Париж в 1717 году, но и спустя век блистательная журналистка Дельфина де Жирарден вскрывала его мерзкие язвы. Шокируя общество, в статье «Париж и его сточные канавы» разгребла сырые щели, затхлые углы и закоулки. Заодно крошила дамокловым пером трухлявую аристократию, жирующую в нечистотах.

Парижская мясорубка

В Париж стремились за модой, славой и удовольствиями – пить, любить, продать себя подороже! Фонвизин, создатель социальных комедий «Недоросль» и «Бригадир», сочинитель острый, желчный, язвительный, называл этих беспечных путников «беззастенчивыми лгунами, описывающими Францию земным раем. Спору нет, в ней много доброго; но не знаю, не больше ли худого».

Джакомо Мейербер.jpg

Таланты тут перемалывались как в мясорубке. В поисках места под солнцем немец Рихард Вагнер не нашел здесь удовлетворения и люто возненавидел не только столицу франков, но и презрел соотечественника Джакомо Мейербера, на первых порах протянувшего ему руку. Поддержка берлинца лейпцигцу была крайне важна – у оперного мастера Мейербера имелись надежные завязки в газетах, с финансовыми мешками, театральными клакерами.

Многие даже, и не без оснований, полагали, будто причину успешности его следовало искать в деловой хватке и умении налаживать контакты с нужными людьми. У Вагнера же ничего не клеилось: жил впроголодь, брался за любую работу, стучался в двери; наконец устал, смотал удочки и уехал в Дрезден ловить рыбу.

Париж жалела Зинаида Гиппиус, называя «нищим, нагим и бедным». Он огорчил Александра Даргомыжского, ожидавшего известности. Написав домашним, что в тутошних операх «много искусственного, натянутого, фальшивого», он развернул тройку восвояси – к полям, долинам, к незавершенной пушкинской драме «Русалка».

Кто из гениев сбегал за вдохновением в деревню
читайте далее

Париж невзлюбил юный Ференц Лист, получивший вместо образования от ворот поворот. Здесь 18 лет прозябал Шопен. Как и прежде, в Вене, издатели публиковали его произведения бесплатно. Признанный лучшим пианистом мира, Фредерик пробавлялся частными уроками. Нервная Жорж Санд отравила жизнь, бесчувственный город проел селезенку, и последний концерт тяжелобольной композитор дал в Лондоне.

Очи вольные

С разницей в 10 лет здесь побывали пенсионеры Академии художеств Василий Перов и Илья Репин. Согласно уставу XIX века, они получили гранты на шестилетнюю зарубежную стажировку, но им все наскучило. Перов выполнил несколько жанровых сюжетов, подсмотренных на деревенских гуляниях, и – домой: «Не зная ни народа, ни его образа жизни, ни характера, я не мог обработать даже одной фигуры в картине».

Репин появился в Париже в 1873 году проездом из Вены, где экспонировались «Бурлаки на Волге». Приехал с женой и маленькой дочкой. Город поглотил его без остатка, выбил дух и напугал.

Решился немедленно бежать, но не захотел стать «посмешищем в родной стране, которая не прочь похохотать после сытного обеда над ближним». Вскоре сомнения исчезли, возобладала уверенность, и он сообщил наставнику Крамскому, что, «преодолев трусость, остался на целый год».

Набросок «Парижское кафе».jpg

Разглядев парижские недостатки, Илья Ефимович задумал разоблачить нравы вольного города, уев и наших и ваших. Так и вышло – Россию передернуло, когда в салоне появилось полотно «Парижское кафе».

Патриоты истязали автора знаменитых «Бурлаков», еще недавно восторженно встреченных прогрессивным человечеством, за особенности национального вкуса. Костерили политиканы, газетчики, интеллигенция! Наклеили ярлык предателя! Мол, не за то борется!

Крамской даже приехал на перекладных, чтобы вызволить из водоворота ученика, поглощенного городом греха. О результатах спасительной миссии жаловался галеристу Третьякову: «Наши пенсионеры, Репин и Поленов, меня не обрадовали, да и сами они, и тот и другой, уезжают скоро в Россию».

А причина апокалипсиса состояла в том, что героиня буржуазной картины – шансоньетка Анна Жюдик – пришла в кафе, видите ли, без кавалера! И расселась на виду у всех! А должна была по правилам хорошего тона дождаться кавалера стоя (как, кстати, на предварительном наброске). Однако Репин, усадив примадонну лицом к зрителям, превратил ее в бесстыжую кокотку и раскрутил вокруг шекспировскую драму.

Одинокая дама в вертепе! Эти вольные очи! Моветон!

На парижанку смотрели с презрением, а некоего господина в пенсне задушила жаба возмущения! Вот такие европейские ценности, ради которых полтора столетия назад люди готовы были угробить друг друга!!!

…Спустя время Репин уступил навязчивым упрекам: взял кисточку, и артистка уткнула смущенный взор в пол! А 80 лет назад реставраторы соскребли верхний слой краски и вернули даме воинствующий феминизм.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале