просмотров 448

Как великие лицемерили и применяли двойные стандарты

Опубликовано: 24 Января 2020 Автор: Сергей САС | Алматы
Как великие лицемерили и применяли двойные стандарты
severpost.ru

Одним росчерком пера Мольер создал в образе Тартюфа литературный символ фарисея, скрывающего под маской благородства черты клерикальных святош, светских ханжей и казуистов XVII века. Его стратегия – циничная мораль, хищный эгоизм и двойные житейские стандарты. На комедию, обильно приправленную Мольером аттической солью и острым перцем, заточили зубы Анна Австрийская, парламент и церковь. Отказалась вкушать рискованную социальную сатиру и придворная камарилья. Король Людовик XIV выслушал всех и велел выбросить пьесу на помойку. Однако постановка, имевшая ошеломительный успех, обеспечила главному герою вечную память.

Впервые Мольер прочел «Тартюфа» в клубе куртизанки Нинон де Ланкло, расположенном на улице Турнель. На изящный щебет турнельских пташек слетались из парижских скворечников модные щеглы, соловьи и вороны, чтобы засвидетельствовать уважение 40-летней гетере, переманившей разношерстную стаю пернатых из отеля «Рамбуйе». Обитательницы конкурирующей фирмы славились претенциозностью, иносказательным лексиконом и стерилизованными манерами поведения.

Корни махрового цинизма тянулись из исторической оранжереи, где культивировали античное криводушие зоологические персоны: Нейрон с изуверской фразой при подписании смертных приговоров: «О, если б не умел писать!», Домициан с напускной благосклонностью к тем, с кого завтра спускал шкуру, Елизавета Английская с крокодиловыми слезами в день казни Марии Стюарт: «Я никогда не прощу министрам гибели любимой родственницы!».

Диоген Синопский.jpg

Это были выкормыши основателя сократической школы греческой философии киников. Своим последователям Антисфен предписал жить «подобно собаке». Одного из апологетов – Диогена Синопского – звали Пес, прописанного, как известно, в бочке. По сути, на помойке. Хотя киники полагали конечной целью человеческих устремлений добродетель, они отрицали искусство и науку, семью и государство, выбрав основной формой существования нигилизм – глумление над моральными принципами.

Ни ферзя в кармане, ни синицы в руках

Но вернемся во Францию. Нинон сама была «тартюфом» – сегодня доверчивые мамаши из порядочных семейств приводили к ней детишек, дабы нафаршировать умом и хорошим форсом, а завтра – флирт напропалую. Этот стиль не считался предосудительным даже в день 80-летия Ланкло, когда ровесник аббат де Жедуаэн залез под юбки юбилярши! Маркиза де Рамбуйе заметила на этот счет: «Снег с ее лица совершенно стаял», что означало: дура ты набитая, совсем из ума выжила.

Мольер в салоне Нинон де Ланкло.jpg

Завзятый моралист Мольер тоже не ради фасона кормил с рук воспитанниц великосветского публичного дома, известного неоспоримой чистотой нравов и изысканным литературным вкусом! Где еще накоротке можно было наблюдать вулкан страстей?

Cтарческие эскапады неувядающей Нинон задели самолюбие известного сладкоежки Луи XIV. Нет, 60-летний волокита не пытался вытряхнуть из нее вековую пыль и прощупать косточки, но сильно огорчался, что прожженная старуха, все еще манипулируя мнением аристократов, отказывалась играть на королевской лужайке! Всякий раз, когда монарх высказывался по какому-либо случаю, он остерегался ее цепких коготков: «А что скажет об этом Нинон?».

Кто из великих так ни разу и не женился?
читайте далее

Подумать только, как сия сентенция созвучна классической реплике из «Горя от ума»: «Ах, что станет говорить княгиня Марья Алексевна?».

Людовик пожелал прикарманить ферзя. На переговорах любовница де Ментенон предложила ощипанной турнельской курице проплаченный угол в Версале. Безрезультатно. «Сир, вам дали отставку, – вздохнула фаворитка. – Нинон не с руки иметь раздвоенный язык и поздно учиться притворству».

Оксюморон какой-то!

В этом и заключен секрет вечности лицемерия. Оружие ханжи – каверзный умысел, циников – жестокосердная прямота. Они пребывали в постоянной готовности загубить, уморить, угробить.

Высоко оценивая роль художника в жизни общества, романист Андре Моруа в статье «Долг говорить правду» призывал коллег тиражировать не мораль и правила хорошего тона, а исключительно истину. В самом деле читатель, не зная о нравственной основе писателя, припорошенного как новогодняя елка серпантином, блестками и конфетти, может принимать его выводы за постулаты и следовать им.

Проспер Мериме на закате дней открылся: «Если бы начать жизнь сначала, то, обладая нынешним опытом, я лицемерил бы и льстил». С другой стороны, не менее опасен и ложный образ – он грозит проклятиями при разоблачении.

Двуликий Янус.jpg

Впрочем, знаменитости не всегда сглаживали углы. Известность хирургу Джону Абернети кроме высокого профессионализма принесли эксцентричность, грубость и жестокость с пациентами: «Только циничность в обращении с ними вызывает доверие». Этот иуда буквально орошал окружающих поцелуями.

С полным равнодушием взирал на свое окружение Дэвид Лоуренс, рыжебородый субтильный парень с внешностью маргинала. Вокруг автора знаменитого романа «Любовник леди Чаттерлей», запрещенного за откровенные непотребности, неугомонной стайкой хороводили вельможные дамы с покровительственными зонтиками.

Они разливали фимиам, а он выставлял их в очередных романах в неглиже. В ответ титулованные особы прощали Двуликому Янусу надменную интонацию, брезгливые взгляды, беззастенчивое притворство.

Но в контексте темы интереснее не гадкое отношение к активисткам фан-клуба, а «девичий румянец», выступавший на его щеках в самые неподходящие моменты. Подумать только: взор стыдливого порнографа смущал секс при дневном свете, а тонкий слух оскорбляли вульгарные анекдоты.

Оксюморон какой-то!

Впечатлительных женщин шокировало и признание в том, что настоящую любовь он испытал с молодым шахтером в 16 лет.

Волки в овечьих шкурах

Такой убийственной исповеди не ожидали от Лоуренса. Как и благопристойного поступка в щекотливой ситуации от Шодерло де Лакло, написавшего скандальные «Опасные связи».

Следуя фабуле собственной книги, неисправимый бабник Лакло соблазнил юную чаровницу, и никто этому не удивился. Неожиданное перевоплощение произошло после рождения сына: Лакло образумился, женился и написал рассудительный трактат «О воспитании женщин», в котором воспел радости семейного очага. У публики дыханье сперло!

Федор Рожанковский.jpg

Невероятную трансформацию пережил и волк в овечьей шкуре иллюстратор Федор Рожанковский. В Париже он оформлял серьезную и детскую литературу и клепал эротические картинки для библиофильских тиражей. Наибольшей популярностью пользовались у гурманов «Учебник вежливости для девочек из частного пансиона» и «Галантные песни». В Америке мастер искрометного пера не забыл навыки и вернулся к детским книжкам, но уже без акцента для взрослых. Ему бы перекрыли кислород, если бы кто-нибудь еще обладал равным юмором, наблюдательностью и живинкой, потому о щепетильной европейской известности мэтра работодатели не напоминали и даже отметили высшей наградой для иллюстраторов – медалью Рандольфа Калдекотта!

А кто будет супружеский долг исполнять?

Ватикан не раз удивлял паству своим двоедушием: то устраивал содомию, то, объявляя неделю чистоплотности, призывал «прикрыть мужицкий виноград». Например, по поручению папы Пия IV скульптор Даниэле да Вольтерра задрапировал неприглядную наготу «Страшного Суда» Микеланджело. А подогрел нетерпение общественности пасквилянт Пьетро Аретино, сочинивший постыдные «Диалоги», за дерзость и распущенность включенные Святым престолом в список запрещенных Крючкотвор писал гению лицемерные строки: «Как могло статься, что вы, будучи божественным, сотворили такое над первым христовым алтарем? Даже в доме терпимости нет сцен, подобных вашим».

Вольтерра накинул на персонажей фрески набедренные повязки и получил позорное прозвище braghettone (штанописец), закрепившееся за ним в веках.

Фонтан наяд в Париже.jpg

Нечто подобное повторил и оголтелый блудник-циник Наполеон Бонапарт. Двуличник узрел в языческой обнаженности статуй времен революции элементы похабщины: «Немедля прикрыть срам!». Вознегодовал и во время возведения фонтана с наядами, из грудей которых били прохладные струи: «Наяды были девственницами!». И фонтан заткнули.

Но когда Бонапарт соскреб грим революционера и припудрил нос императора, во Франции произошли невиданные прежде метаморфозы. Вершина фарисейства! Присяга Наполеона, вступающего в должность, началась со слов: «Клянусь охранять целостность владений республики…». Двурушник Наполеон отмечал годовщину взятия Бастилии в короне и мантии, а на полях Европы салютовал трехцветному штандарту революции под гром «Марсельезы». Нонсенс!

Полная несуразица творилась и по ту сторону Ла-Манша. Во времена королевы Виктории, называемые эпохой невинности, ножки столов робко камуфлировали скатертью, дабы не привести в смятение целомудрие. И при этом количество борделей выросло почти втрое! Девицы берегли честь до свадьбы, но в 1887 году женщины отправили королеве петицию с просьбой закрыть публичные дома хотя бы на weekend, а то некому исполнять супружеский долг!

Фальшивая насквозь, королева обожала лицемеров, но на призыв не ответила.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале