просмотров 363

Как великие люди с омерзительным вкусом обставляли роскошные виллы рухлядью

Опубликовано: 06 Сентября 2019 Автор: Сергей САС | Алматы
Как великие люди с омерзительным вкусом обставляли роскошные виллы рухлядью
Замок Вальтера Скотта / webnice.ru

С 35 лет папашу «Пышки» и «Мадемуазель Фифи» донимала мигрень, допекало спиртное, выматывала сексуальная извращенка Жизель. Мопассан был богат как Крез! Девицы, яхты, особняки! Жил широко, шумно, шикарно! Однако, начинив жилплощадь «сокровищами» блошиных рынков времен Генриха II, накликал желчные смешки коллег: «Ворона в павлиньих перьях!». Эдмон Гонкур, заглянувший в царственный курятник, забитый по горло винтажной стариной, шкурами убитого зверя и прочими крейзи-атрибутами презренного филистера, сделал в дневнике злобную зарубку: «Черт возьми, меблировка как у потаскухи! Право, со стороны Бога несправедливо наделять талантливого человека таким омерзительным вкусом!».

Эти слова относились и к Саре Бернар, скупавшей всякую рухлядь, и к Бальзаку, просеивавшему старьевщиков в поисках нафталиновых вещей, и к издателю Уильяму Херсту, родоначальнику желтой прессы. Чтобы нашпиговать 150 комнат особняка, он пропускал через дуршлаг антикварные магазины, аукционы и блошиные рынки. И сгружал барахло в одну кучу, создавая неподражаемый шедевр пошлости.

Палаццо Метерлинка, д’Аннунцио, Ибаньеса и других господ будоражило мещанское воображение, как синие птицы, но не соответствовало высокому художественному стилю. Казалось, у знаменитостей перехватило дыхание, и они, воспламененные синдромом последнего дня Помпеи, жаждали испить навалившееся обывательское счастье сразу!

Габриэле д’Аннунцио.jpg

Габриэле д’Аннунцио забил свое логово вычурными и витиеватыми предметами. Все эти декоративные панно, ковры и гобелены, посуда, постельное белье и мебель – крикливые и кудрявые реквизиты бульварщины – источали пафос, роскошь и помпезность.

Если свинарник орошал окрестности навозными испарениями, то богатейшие обители – аксессуарами скороспелого самомнения набобов от искусства!

Померились домами

Откуда же эта непостижимая тяга к самовозвышению?

Выскочку, на вершине Олимпа, всегда выдают манеры
читайте далее

Стоило в кармане забренчать золоту, как нувориши принимались за «крепостные работы». Однажды на архитектурно-рыцарском ристалище схлестнулись два миннезингера. Без особой охоты просидев штаны в парламентском кресле, доставшемся по наследству от отца-премьера, Хорас Уолпол переконструировал особняк в феодальный замок с турелями, башнями, коваными решетками и рыцарскими доспехами. И, пребывая под сенью былинных времен, создал роман ужасов «Замок Отранто».

Его соперник в литературе и зодчестве Уильям Бекфорд отложил лопату и кирку лишь после завершения строительства дворца в готическом стиле, в масштабе, красоте и роскоши превзошедшего ничтожную хибару «старого дурака Уолпола». История рассудила: Уильям, как и его оппонент Хорас, был дилетантом, но более толковым и талантливым. Бекфорд сочинил несколько книг, но в истории литературы осталась повесть «Ватек».

Анри Ван де Вельде.jpg

Бельгийский художник Анри ван дель Вельде вообще считал недостойным жить среди вещей, созданных чужими руками. И, взяв столярные и слесарные инструменты, заложил общие принципы модерна! Анри не только возвел «Блуменверф», но и разрабатывал эскизы одежды для членов семьи! Впрочем, Тулуз-Лотрека, посетившего дом, более всего поразили ванная, детская и клозет.

Александр Дюма с размахом, присущим величайшему автору авантюрных романов, отгрохал в столице Франции замок Монте-Кристо; Эмиль Золя приобрел усадьбу в Медоне после выхода романа «Западня». Наконец-то его литературно-хирургическая работа по трепанации семьи Ругон-Маккаров принесла увесистый доход!

Несравненный успех комедии «Сирано де Бержерак» позволил драматургу Эдмону Ростану поселиться в великолепном особняке в Париже. Премьера прошла с триумфом, принесла славу, деньги. Со слов переводчика Татьяны Щепкиной-Куперник, «все стороны своей жизни он поворачивал к солнцу».

Как великие люди пресмыкались и лебезили
читайте далее

Окруженные садами, эти цари природы обитали в чертогах, оттачивали жало в будуарах, среди ковров и картин, золота и бронзы. Устраивали домашние концерты, великосветские приемы, модные рауты, игры на свежем воздухе. Пускали пыль в глаза и жили на всю катушку!

Все стремились с размахом обосноваться в центре мироздания и вздремнуть под аплодисменты: Джордж Гершвин приобрел в Нью-Йорке на 103-й стрит пятиэтажный дом; Франц Легар въехал в шикарный дворец эпохи императрицы Марии Терезии, где витал величавый дух истории; Имре Кальман перебрался в дворцовые апартаменты на Газенауэрштрассе, поближе к австрийской знати. Блистал в свете, купался в лучах славы, пока не выдохся.

Дубы переживут лавры

Мечтая возродить собственный род в тональности героических эпох, Вальтер Скотт задумал на берегу Твидо построить по старинным чертежам рыцарский замок Абботсфорд. Среду обитания обживал продуманно и целенаправленно. Получив в 1820 году титул баронета, о чем английские газеты от 30 марта сообщили читателям, украсил готическое жилище родовым гербом, а внутреннему убранству придал дыхание средневековья.

Вальтер Скотт.jpg

Кстати, в то время, когда Скотт приколачивал герб к воротам дома, во Франции Бальзак прибил к экипажу знак д’Антрэгов – древнегалльских рыцарей, о родстве с которыми Оноре хотел уверить весь мир.

Тремя годами ранее Скотт писал другу: «Купил добрую ферму, великолепно расположенную, так что ныне я большой лэрд». К этому времени он, уже блистательный поэт, названный Байроном королем Парнаса и наиболее английским из поэтов, выпустил три увесистых тома и роман «Уэверли», принесший сумасшедшую популярность.

Он скрывался под псевдонимом, взволнованный друзьями предупреждением о том, что публика, задетая пером историка за живое, «будет глазеть на него с таким же любопытством», с каким после Ватерлоо поглощала очами Александра I или Блюхера. Скотту сравнение польстило, потому как он сам с указанными античными фигурантами гибели Трои приватно беседовал во Фландрии после потрясающей виктории Веллингтона над Наполеоном.

Как великие писатели создавали шедевры от скуки или на спор
читайте далее

Ну разве мог этот достойнейший из шотландцев прозябать в неказистой лачуге?! «В замок – и немедля!».

Создавая феодальный Абботсфорд, Скотт подсмотрел в замке Стерлинг витражи с силуэтами шотландских монархов, в аббатстве Мелроз алебастровые водостоки в виде горгулий и фонтан по образцу Эдинбургского Креста. Закупил древнее оружие, предметы обихода, книги. В берлогу отправил все, что подлежало реставрации и источало вековую плесень. Если бы удалось раздобыть пыль веков, осыпал бы ею гранитные виски зубцов, кровлю башен и щербатые скулы каменных стен.

В болотистых лощинах заложил парк, вересковую пустошь украсил вязами, каштанами и тополями, ракитами, березами и шиповником. О дубах пошутил: «Они переживут мои лавры!». Реплика вызвала восторг. 25 декабря 1824 года под шум труб, под брызги игристого вина из дремучих подвалов и песни шотландских горцев в тартановых юбках состоялось новоселье.

Наутро Скотт опохмелился, и рыцарского убежища ему показалось мало. Не мешкая, прикупил имение Тофтфилд, названное «Охотничьим ручьем».

Ногтя вашего не стою

В Абботсфорде гостили многие: покинутая мужем жена Байрона, Анабелла Милбенк, поэт Томас Мур, художник Дейвид Уилки, будущий король Бельгии Леопольд I, американский писатель Вашингтон Ирвинг. Янки в письменной форме испросил разрешения посетить баронета и был принят. «Мистер Скотт сам вышел встретить меня, – писал гость. – Вместо нескольких часов мой визит продлился несколько дней – и каких дней!».

Здесь побывал и племянник неподражаемого поэта-партизана Дениса Давыдова, чей портрет висел в хозяйской спальне.

Услышав об этом от Владимира Давыдова, завершившего в Англии образование, дядька-гусар начертал автору «Айвенго» восторженную эпистолу: «Признаюсь Вам, что за всю мою военную карьеру и даже за всю жизнь не было для меня ничего более лестного. Быть объектом интереса со стороны первого гения эпохи, самым страстным и пылким поклонником которого я состою, – это не только честь, это, я бы сказал, подлинное счастье, о коем никогда не смел и подумать!».

Сара Бернар.jpg

А кто бы помыслил иначе – Скотт отвесил встречный поклон любезности и отправил востребованный портрет русскому генералу, взамен получив оружие кавказских горцев для своей коллекции.

Тем временем, срывая цветы восхищения, по Англии, Франции и Швейцарии разъезжала Мэри Эджуорт, автор знаменитого «Замка Рэкрент», чьи веселые, захватывающие книги признали новым словом в литературе! В них она создала образ здравомыслящей героини – в противовес романтическим пустышкам. Более того, по словам Скотта, «подняла свою нацию во мнении публики и познакомила остальную Британскую империю с интересным характером ирландцев, так долго остававшихся в небрежении и так жестоко угнетаемых».

Наконец Мэри достигла «пещеры Али-Бабы». «Скоро я смогу вас послушать», – писала она Вальтеру накануне встречи, и, приехав, две недели не закрывала рта. «Прощание было чудовищным, – сообщала Анна, младшая дочь романиста. – Мария Великая едва не билась в истерике – до того успела ко всем привязаться».

Скотт обожал Мэри, и, называя ее чудом века, убеждал, что его собственные книжки не идут ни в какое сравнение с ее томами!

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале