просмотров 701

Как женщины отвоевывали себе место в литературе, науке и искусстве

Опубликовано: 02 Октября 2020 Автор: Сергей САС | Алматы
Как женщины отвоевывали себе место в литературе, науке и искусстве
Лазурный берег, 100 лет назад

В жизни художницы Розы Бонер все было наперекосяк: сначала научилась рисовать, а потом разговаривать и читать. Грамоту изучала по буквам, соответствующим изображенным ею животным, анатомию постигала на Парижской скотобойне, среди грязи, смрада и кровавого месива. Художник-анималист с детства противопоставила себя миру мужчин. Преподавала уроки живописи исключительно юным леди, обещая сделать из них «Леонардо да Винчи в юбках», любила женщин, а единственными полезными особями мужского пола называла быков – своих лучших моделей. Писатель Теофиль Готье сделал сомнительный комплимент: «С ней нет необходимости быть галантным; она серьезно занимается искусством и может рассматриваться наравне с мужчинами». Короче, свой парень! Роза окопалась в замке Бю, под Фонтенбло, где находила утешение в загоне для скота, среди диких и домашних животных.

Мадам де Сталь.jpg

Такие, как она, амазонки ничем не уступали сильному полу. В скрижалях сохранились имена «железных леди», приравненных к мужчинам: кайзер Фридрих II сказал об императрице Марии Терезии, что она делает честь своему полу. Байрон, скептически относившийся к «синим чулкам», сделал исключение для графини де Сталь: «Ей бы родиться солдатом». Царь Александр I приветствовал светскую львицу Дарью Ливен поклоном: «Жаль, что графиня носит юбки, – из нее вышел бы блестящий дипломат».

Раз, два – и в дамки

Это был упрек остальным, по словам поэта Гвидо Кавальканти, взиравшим на своих спутниц «глазами тела», а не «глазами ума» и потому не постигавшим их рассудком. Мало кто мог, как писатель Сэмюэл Батлер, предположить, что «Илиаду» и «Одиссею» сочинила дочь Евы!

Какой подарок феминисткам!

А почему бы и нет? Противопоставила же принцесса Маргарита Наваррская, сестра Франциска I, «Декамерону» Боккаччо собственный «Гептамерон», названный Монтенем книгой, прелестной по содержанию!

Это было исключительное время, когда при дворе короля девы блистали не только красотой. На одном из балов Луиза Лабе, обладавшая изящным умом, прочла первые стихи. Она замечательно пела, играла на инструментах, владела языками, искусством верховой езды и шпагой!

Неплохой набор прикладных умений для завоевания места подле Аполлона. Проходные пешки устремились вперед и отбили у синьоров единоличные привилегии на создание романов, картин и опер. Отбили и окопались. Этот долгий и путаный штурм, лишенный стратегического плана, имел множество изъянов. Поначалу спутницы Адама неверно оценили свое предназначение.

Едкий критик Ходасевич говорил о творчестве графини Евдокии Ростопчиной: «Она наивно выделяла дамскую беллетристику из литературы вообще, как и поэзии, точно на балу, соперничала, прежде всего, с представительницами своего племени». Ростопчина жаловалась издателю Погодину: «Первый задел меня Белинский…». Мол, принес в жертву Павловой, Сальяс и Хвощинской.

Она зря обижалась – им всем досталось от критиков: за «мотыльковость» и равнодушие к «участи пахаря», за «стрекозность» и отсутствие «потной рубахи».

Искусство не может быть гендерным. Невозможно представить таковым астрономию, воздухоплавание, географические изыскания. Впрочем, в этих сферах задавали тон британка Каролина Гершель, француженка Софи Бланшар, русская Александра Лаврская-Потанина.

Посудомоечная машина Кокрейн.jpg

Американская домохозяйка Жозефина Кокрейн, устав от долгого ожидания чуда, всплеснула руками: «Если никто не собирается изобретать посудомоечную машину, то это, черт возьми, сделаю я!». И… с тех пор кухня – любимый бабий уголок. Не зря же Агата Кристи призналась, что особенно кровопролитные сцены ей удавалось замыслить за мытьем посуды.

Так что нет «первичных половых признаков» в сфере объективных знаний. Хотя в XVIII веке наука преподносилась аристократкам в популярном изложении. Для этой цели издавались «малокалорийные» книжки, неспособные вскружить голову или забить ее всякой дрянью. Но крайне важные для «легкой учености». Допустим, для светских бесед на заданную тему.

Одну из таких брошюр набросал Франческо Альнаротти – «Философия сэра Исаака Ньютона» в изложении для дам», Андре Лаланд – другую, «Астрономия для барышень».

И ничего, это нравилось.

Только не маркизе Эмили дю Шатле, княгине Екатерине Дашковой или Софье Корвин-Круковской.

Встряхнем Европу

Маркиза не только занималась физикой, математикой и переводами трудов Ньютона на французский, она мимоходом «вылепила» Вольтера, благословив его на литературные откровения. С ним встречалась княгиня – «ученый муж и президент двух российских академий», ставшая кумиром Софьи.

«Принцесса математики» стяжала европейскую славу, состояла членом-корреспондентом Российской АН, гоняла чаи с великим князем Константином Константиновичем, но так и не переступила порог академии, ибо пребывание женщин не было «в обычаях» заведения!

И все же девичья настырность и терпение потеснили мужчин на пьедестале. После сабельной атаки в ферзях оказались Элизабет Блэквелл, первая в мире женщина, получившая диплом врача; портрет основательницы сестринского дела Флоренс Найтингейл – невиданное дело! – поместили на денежные знаки. Ненси Астор впервые вошла в парламент Великобритании, нарушив междусобойчик сэров и пэров!

Олимпия де Гуж.jpeg

И это спустя век после знаменитых слов революционерки Олимпии де Гуж, казненной в годы Французской революции: «Если женщина достойна взойти на эшафот, то она имеет право войти в парламент».

Таковы итоги борьбы феминисток и суфражисток, стремившихся к безраздельному равноправию. «Поход на Рим» начала французская поэтесса XV века Кристина де Пизан. Согласно гороскопу, составленному отцом, ей предстояло превзойти подруг ясностью ума, благоразумием и красноречием, но он умолчал о грядущем первенстве в литературе – занятии постыдном и скверном.

Кого из гениев обвиняли в профнепригодности
читайте далее

Кристина встряхнула просвещенную Европу. В книгах «О городе дамском» и «О трех добродетелях» поделилась еретическими мыслями о хорошем образовании, способном уравнять «половые различия», и девичьими советами, как избежать зависимости от мужчин.

Особый скандал вызвало наставление, как имитировать «удовольствие от супружеских сношений». Взбешенный королевский двор выставил условие: замужество или монастырь! Кристина выбрала второе и потом горько страдала от гордыни.

С Гаваной в зубах

Женщины наносили иголочные уколы ниже пояса. Выпад Амелии Блумер был неотразим – она надела брюки-шаровары под юбку до колен. Костюмчик пришелся впору, и феминистки по обе стороны Ла-Манша кинулись к модисткам! Революционерки натянули облегающие юбки и свели мужиков с ума чулочками-сеточками.

Противник возопил: не допустим узурпации наших прав! И ринулся отбивать старые закопченные флеши. «Шароварщиц» осудили, осмеяли, освистали. Но война, разожженная Блумер, не утихла. Где-то на Лазурном берегу появились очаровательные плеяды в облегающих пляжных туалетах и свели джентльменов с ума. Еще бы – глаз не отвести!

Роза Бонер.jpg

И закурили. Писательница Жорж Санд сигареты, та самая Роза Бонер – сигары. Экстравагантная художница, источающая аромат скотного двора, даже добилась официального разрешения появляться на публике со стрижкой а-ля Гаврош, в брюках и с гаваной в зубах!

У полицейских от досады свело зубы. Но однажды они все-таки сцапали ее!

В тот день она, вопреки обыкновению, нарядилась в ситцевое платье, а жандармы решили, будто перед ними переодетый мужик! И навалились хором! Роза не стерпела групповых объятий и вступила в рукопашную: «Держите меня семеро!». И отбилась от нахалов!

Бей его, девочки

На политическом обеде в Манчестере сэру Эдварду Грею, провозгласившему программу либералов в новом правительстве, досталось по зубам. Наследница мстительной Боудикки, Эммелин Панкхёрст спросила его: «Намерено ли ваше правительство предоставить женщинам право голоса?». И когда лорд Грей сморозил какую-то чушь, дама бросила боевой клич: «Бей его, девочки!».

Так суфражистки освоили новую тактику. Прежде женщины, боровшиеся за свои права, плакали в углу, устраивали демонстрации и пикеты у административных зданий, теперь дело дошло до регулярных схваток с полицией и оголтелых терактов.

Нападение Мэри Ричардсон.jpg

Сама Эммелин выставила окно в резиденции премьер-министра! Ее товарки высаживали витрины магазинов, устраивали погромы в Британском музее, Национальной галерее и Виндзорском замке, обливали кислотой поля для гольфа, жгли почтовые ящики, резали телефонные провода, взрывали железнодорожные станции.

Учительница Эмили Дэвисон, ратовавшая за гендерное равноправие, с кулаками накинулась на человека, похожего на министра финансов Дэвида Ллойд Джорджа. В тюрьме она объявляла голодовки, во время конвоирования сиганула в лестничный пролет, но окончательно покончила с собой, попав под лошадь на скачках.

Барышни совершали нападения на памятники культуры и искусства – от родовых замков до полотен известных мастеров. Первой жертвой стала «Венера с зеркалом» Веласкеса. Чтобы привлечь внимание общественности к непосильным условиям содержания суфражисток в тюрьмах, она несколько раз атаковала холст.

Пожар охватил Британию! Боевые акции взбалмошных баб надоели всем – их отлавливали и колотили. Родители стращали неопытных девиц, мечтавших запачкаться по локоть: «Не ругайся, Мэри, грязными словами, не гуляй по улице без няни», а те пугали их: «Или выйду за Джима, или подамся в суфражистки!».

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале