Какие конфузы случались с великими людьми в первую брачную ночь?

Опубликовано: 19 Апреля 2019 Автор: Сергей САС | Алматы
просмотров 1161

Одно из самых памятных событий в нашей жизни – воспоминание о первой брачной ночи, и не важно, прошла ли она без сучка и задоринки или сикось-накось. Нетленными в жизни великих людей эти ночки становились по ряду причин: то «Солнце русской поэзии» Александр Пушкин осерчал на инфантилизм Натальи Гончаровой и наутро сбежал к друзьям глушить горе; то звезда Серебряного века Сергей Есенин не простил обмана Зинаид Райх, сулившей невинность. В «Романе без вранья» поэт-имажинист Анатолий Мариенгоф, лицо доверенное, рассказал, как Есенина трясло от негодования: «Судорога свела лицо, глаза побагровели, руки сжались в кулаки: «Зачем соврала, гадина?». Он не извинил обмана «по-мужицки, по темной крови, а не по мысли».

«Матерый человечище и зеркало русской революции» Лев Толстой наутро после свершившегося кордебалета внес в дневник короткую запись: «Не то!». Славная Сонечка прочла всклокоченный выдох души и влепила пощечину. А как она хотела – еще вчера Лев надеялся получить от дворянки Софьи Андреевны проявление возвышенных чувств и утонченных свидетельств любви, а не эти жалкие ужимки некомпетентной затворницы!

Думал – шик, а вышел пшик

Ровно через четыре года после семейной бучи Толстых, буквально день в день, 21 сентября 1866 года родился Герберт Уэллс. Ему было 25, когда он женился на кузине Изабелле. Прежде в сексуальном вихре он участвовал лишь однажды, когда, притеревшись к пятипенсовой проститутке, пытался вкусить плоды ее фантазии. И был крайне разочарован: «У нее полностью отсутствовало воображение».

На этот раз перед ним была светская дама. А ведь известно, что только леди делает мужчину джентльменом. Но красавица Изабелла на брачную дуэль явилась неосведомленной. Уэллс, как и Толстой, ждал тропической ночи, но получился пшик, шарик сдулся, все кончилось слезами и разводом.

Уэллс, Горький, Закревская.jpeg

Когда Изабелла вторично сочеталась браком, писатель едва пережил эту новость: сжег письма, фотографии, запретил произносить ее имя всуе.

Уэллс крепко загулял по женской части. Срывал цветы полевые, оранжерейные, клубные. Входил в зрительный контакт, вторгался в личное пространство, переходил с языка жестов на язык тела. Много потел, добиваясь, чтобы эпические похождения всегда имели геройский конец. Нарциссировал помаленьку!

Любовница Герберта Мария Закревская-Бенкендорф-Будберг, прожившая восхитительную жизнь и накоротке знавшая пол-Европы, на вопрос писателя Сомерсета Моэма, как можно любить этого развязного скандалиста, парировала: «Уэллса нельзя не любить – он пахнет медом». Не потому ли фантаст завещал баронессе 100 тысяч долларов?

Толстой и Уэллс открыто правили в литературном мире, создав шедевры «Война и мир» и «Война миров». И вот что удивительно, поражая современников масштабами содеянного и культовым влиянием на умы, не могли похвастать незаурядными семейно-амурными секретами, ничем не отличавшимися от скелетов в шкафу штатных обывателей.

Полный пердимонокль

Толстой знал о приключениях Наполеона, но не стал вскрывать рану. Если Льву Николаевичу попала на зубок институтка, и он с затруднениями все-таки вышел из положения, то герою его романа не удалось избежать нелепого инцидента с профессионалкой-многостаночницей.

После свадьбы молодожены укрылись в квартире невесты Жозефины де Богарне на Рю Шантере, где их поджидала засада. Когда супруги подняли в спальне пыль до потолка, хозяйский мопс сиганул в постель и вцепился корсиканцу в ногу. Так втроем и проспали до утра.

Наполеон и Жозефина.jpg

Эту историю Наполеон рассказал писателю Антуану Арно: «Полюбуйтесь на этого господина, он занял постель мадам, когда я на ней женился. И мне объявили: либо я должен спать в другом месте, либо мириться с ним».

Пошли на мировую. Пес Фортюне с тех пор служил курьером – доставлял чете любовные записки в ошейнике.

принц Георг Уэльский.jpg

Через два дня покусанный Наполеон зализал раны и уехал воевать в Италию, предоставив ненасытной креолке с острова Мартиника полную свободу. Вскоре Жозефина получила походное письмо из Мармироло: «Миллионы поцелуев тебе и гадкому Фортюне».

Именно этим прилагательным прищемила немецкая принцесса Каролина Брауншвейгская английского принца Уэльского при исторической встрече. Сцена получилась шекспировская: персонажи трагикомедии сошлись на расстоянии выстрела, обменялись поклоном и реверансом. Страдая близорукостью, Георг, вооруженный лорнеткой, разглядел невесту в боевую оптику и запросил виски, чтобы вернуть утраченное сознание. Простоватая и незамысловатая Каролина, замешенная на родине на бюджетных дрожжах, от досады выпалила: «Это пердимонокль какой-то!». И не покинула тронный зал.

Георг от огорчения залил трюмы хмельным и на бракосочетание явился, словно лондонский докер. Отказаться от своего счастья не мог – отец обещал оплатить его долги только после венчания. Дело пахло клопами: принца могли упечь в долговую яму на Флит-стрит! Лорд Малмсбери смотался в Германию и подписал брачный договор, пристально не разглядывая предмет сделки.

И вот, управившись с технической частью мероприятия, осталось уладить самую малость – закрепить конструктивный циммербриф приятным десертом.

По-пластунски, с перманентными бивуаками на порогах дворца принц дополз до брачного ложа, где от алкогольного отравления маялась Каролина, накаченная для храбрости услужливой леди Джерси, любовницей Георга.

Но как бы они ни тужились надкусить райское яблочко, повторить библейскую сказку им не довелось.

Ни себе, ни людям

Происходили и более нелепые случаи. Галилео Галилей, вместо того чтобы заняться в первую брачную ночь делом, читал до рассвета книжки, а когда вошел в спальню, то понял, что его место занято. Как в сказке про Машу и медведя. «Кто спит на моей кровати?» – спросил слугу. «Марина Гамба, ваша жена, господин. Вы вчера женились!» – был ответ.

Луи Пастер.jpg

Нечто похожее приключилось с микробиологом Луи Пастером. Из церкви он повез Мари Лаурен не в уютное гнездышко, а предложил заскочить в лабораторию, где «росла редкая плесень, очень интересная культура». Хирург Николай Пирогов после венчальных колоколов не улегся с баронессой Сашенькой Бистром на белоснежные простыни, а уехал в деревеньку, где его гуртом ждали увечные, убогие и страждущие крестьяне. Физика-экспериментатора Джеймса Джоуля в медовый месяц тянуло не под теплый бок Эмили Граймс, а в объятия науки. Он носился с градусником то к вершине живописного водопада, то к его подножию, чтобы измерить температуру воды и подтвердить свои умозаключения.

О золотой прелюдии любви публициста Виссариона Белинского и Марии Орловой поведала мемуарным слогом Авдотья Панаева, приглашенная «в тот самый день» некстати попить чаю. «Когда он подошел к конторке и взялся за перо, я его спросила, неужели он хочет писать?» – вспоминала она. Белинский ответил: «Жена не девочка, не надуется за это».

Однако все испортила прислуга: напустила столько дыму, хоть топор вешай. Белинский закашлялся, а потом сказал: «Вами рекомендованная кухарка, должно быть, нарочно начадила, найдя, что молодому неприлично в день свадьбы работать».

За тобой должок

Работы кисти Джона Милле нравилась не всем. Особенно его гнобили в «Таймс» за чрезмерное увлечение детализацией в портрете и пренебрежение академическими традициями. Художника защитил эстет Джон Рескин – в меру беллетрист, теоретик искусства и литературный критик. В ряды журналистской своры он врубился без забрала и отметил выдающийся талант тезки. Это их сблизило.

Милле, Грей, Рескин.jpg

В 1853 году Рескин и жена Эффи Грей уговорили художника Милле посетить местечко Гленфинлас, воспетое в балладе Вальтером Скоттом. Лето, живописные горы, угрюмый бор на границе с Шотландией обещали массу впечатлений, полезных для вдохновения и плодотворной работы.

Рескин не учел одного, что Грей и Милле завяжут самый яркий любовный клубок в череде скандальных историй викторианской эпохи.

Дело даже не в том, что Милле подложил другу свинью и после скороспелого курортного романа супруги развелись. Главное, всплыло то, как в течение шести лет супруг вел себя в постели. Об этом Эффи поведала матери. Мамаша ушам не поверила – она после ее замужества родила в 13-й раз, а дочь до сих пор оставалась целомудренной!

Ей было 19, ему – 29. Основанием для отказа от супружеских отношений стало то, что Рескин испытывал «отвращение к некоторым частям тела» жены. Его привели в ужас волосы на лобке Эффи!

И закрутилось: адвокаты, иск в суд, врачебное подтверждение девственности, признание Рескина импотентом. Сначала Лондон загудел от негодования, а потом Британию охватил ужас!

Год спустя Милле взял отвергнутую девицу в жены. Выяснилось, что у Эффи был полный порядок не только по части анатомии, но и в физиологии – она родила ему восьмерых детей!

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале