Какое значение имела деловая репутация для великих?

Опубликовано: 21 Августа 2020 Автор: Сергей САС | Алматы
Какое значение имела деловая репутация для великих?
Жан Шарко на практических занятиях
просмотров 1080

В возрасте 56 лет Вальтеру Скотту осталось перенести четыре инсульта, издать пару романов и рассчитаться с долгами друга, героически принятыми на себя. Многие годы он пребывал на вершине почета и сейчас, на излете, беспокоился о том, какую оставит о себе память. К этому размышлению писателя подвигло чтение книги Локарта «Жизнь Бернса», удивившего не столько качественным изложением, сколько деликатностью автора, «умолчавшего о некоторых безрассудствах» поэта. В «Дневнике» романист так и отметил: после кончины «неподражаемого гения» нужно сохранить его доброе имя, «ибо рассказ о порочных наклонностях огорчит расположенного к нему человека, а развратника обрадует».

Зная о ветреном характере и переменчивом вкусе публики, Вальтер Скотт относился к ней настороженно и спустя год вновь позволил себе усомниться в незыблемости заслуженного литературного статуса: «У тебя хорошая репутация – можешь писать любой вздор. Плохая – будь ты хоть Гомер, все равно не понравишься читателю». Но ему ли предаваться печали и через губу противопоставлять божественный талант зыбкой известности?

Вальтер Скотт.jpg

Оказывается, классик с бронзовым загаром популярности иногда вновь хочет испить чашу волонтерского волнения, но, выведенный из соревновательного круга, отменить всеобщее обожание не может и теперь клянет комфорт, о котором мечтал в начале пути.

Работаем на авторитет

Подобно Скотту, высказался однажды и Клод Моне: «Все, к чему прикасается моя кисть, превращается в золото!». Импрессионист буквально облился слезами, сравнив себя с царем Мидасом. «Я заранее знаю, что мои полотна сочтут безупречными, и, выставив их, добьюсь еще больших похвал», – поделился наигранным отчаянием 70-летний Моне с устроителем вернисажей Дюран-Рюэлем.

Клод Моне.jpg

Иными словами, признался, что цены на его картины завышены, а он, принимая дутую славу в расчет и участвуя в обмане зрителей, уже не печется, как прежде, о престиже.

Подтвердилось опасение: если в самом начале работаешь на авторитет, потом обязательно его утратишь. Именно так. Ржавчина разъедает железо, гаснут звезды первой величины.

В 1526 году на медицинской кафедре Базельского университета Теофраст Парацельс спалил труды Авиценны. Через 60 лет Галилео Галилей опроверг учение античного идола Аристотеля… Всяк норовил отправить стариков на помойку. Их время ушло!

Парацельс.jpg

Николай Лобачевский сокрушил Евклида, Вильям Гарвей и Андреас Везалий низвергли с пьедестала непререкаемого Галена. Бэкон, Декарт и Бойль предпочли истину дружбе с Платоном и Аристотелем, а Бойль дополнительно проехался по самому Декарту, уже порядком вытоптанному насмешником Блезом Паскалем.

Портреты задвинули в коморку, фамилии вычеркнули из учебников, опорочили и забыли.

Чтобы надавить на общественное мнение или разрушить чье-либо реноме, французскому писателю Жюлю Жанену, американскому поэту Томасу Элиоту или русскому версификатору Георгию Иванову достаточно было подать голос. Например, услышав «Балладу о толченом стекле» Ирины Одоевской, поэт Иванов назвал ее «надеждой отечественной поэзии», взял в жены и увез за океан.

Невролог Жан Шарко в любом обществе производил ошеломляющий эффект. Его фото на обложке журнала обеспечивало тираж, аннотация придавала вес книге, иная поддержка гарантировала карьеру, словно бренд, гудвилл, торговая марка.

Благоухающие сады Бертона

Но как легко растрясти жирок… Знаменитый путешественник Ричард Бертон заслужил громкую известность трудами об Индии, Аравии и Восточной Африке, ставшими ценнейшим вкладом в географическую науку.

Ричард Бертон.jpg

Первопроходец, пытливый ученый, истинный солдат науки, полиглот и отчаянный дуэлянт! А еще писатель: 43 этнографических отчета о путешествиях, более ста журнальных публикаций и почти 30 томов переводов. На них и погорел!

Коллеги возмутились, когда узнали, в каких книгах копался пилигрим, а при появлении на прилавках «бесцензурных» арабских сказок «Тысячи и одной ночи», «Камасутры» и учебника восточной эротологии «Благоуханный сад шейха Нефзауи» ученый мир лопнул от досады! Перед британским Одиссеем приличные люди захлопнули двери!

Деловую репутацию сэра Бертона, стоявшего в одном ряду с Ливингстоном, Спиком и Стенли, никто не оспаривал, пока пикантные литературные пристрастия не отбросили эротомана на обочину. Разгорелся невыносимый скандал!

После кончины мужа Изабель Бертон, опасаясь, что героическая биография мужа пострадает, сожгла оставшиеся тексты и, не выходя за пределы католического благочестия и викторианской морали, сама составила его жизнеописание. Это была полная приключений история верного супруга, энциклопедиста, полиглота и утонченного эстета, в которой не нашлось места для назойливой тавтологии типа «и Шахерезаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи».

Изабель спасла судьбу, столь бесцеремонно брошенную коту под хвост!

История не простила химику Бертолле и генералу Лористону боязливого молчания, когда нужно было первому спасать от гильотины голову Лавуазье, а второму препятствовать расстрелу маршала Нея. Впрочем, виновным в гибели последнего защитника Наполеона при Ватерлоо был не он один.

Редактора журнала «Современник» Николая Некрасова назвали «двуличным» и презрели за то, что он, отводя молнии от издания, подобострастничал с цензурными чинами; за канцлером Отто фон Бисмарком, бабником и бретером, с университетской скамьи закрепилась слава «взбалмошного юнкера из Кнейпгофа»; природная лень сохранила за баснописцем Иваном Крыловым, человеком со смещенным центром тяжести, лычку сонной тетери, а порох с «подмоченной аттестацией» сыграл злую шутку с астрономом Флемстидом из Гринвичской обсерватории, построенной на деньги, вырученные от продажи отсыревшего товара.

Внятные доказательства безрассудства

Дискредитировать себя можно чем угодно. От падения в бездну не спасали ни титулы, ни состояния, ни заслуги.

Чарлз Гловер Баркла.jpg

Выдающийся астроном Жозеф Лаланд, президент Французской медицинской академии Жан Буйо и профессор Чарлз Гловер Баркла буквально выстрелили себе в голову, когда первый в «Журнале де Пари» отказал человеку в возможности парить в облаках, второй накинулся на демонстратора фонографа Эдисона, а третий, осудив квантовую теорию, вступил в неравный бой с передовиками теоретической физики – Бором, Планком и Эйнштейном. Баркла давно перешел всем дорогу – игнорировал открытия коллег, собственные идеи превозносил и уверял, что в уточнениях они не нуждаются. Был упрям, беспринципен и беспардонен... И долго моргал глазами, когда бумеранг вернулся с внятными доказательствами его прошлого безрассудства.

Но наиболее театральную сцену устроил терапевт Буйо. Не веря в воспроизведение человеческого голоса иным способом, кроме мошеннического, с криком «Мерзавец! Не хватало, чтобы нас дурил какой-то чревовещатель!» медик вцепился экспериментатору в горло – в предмет скрупулезного научного изучения.

Зачастую дикие потасовки сходили забиякам с рук, стоило своевременно покаяться или затаиться. Через год после разгромного туше газетной статьи братья Монгольфье поднялись на воздушном шаре, Лаланда пожурили, а его фундаментальная книжка «Астрономия» еще два века пользовалась непоколебимым спросом. Через год после конфуза с «квантовой группировкой» Баркла получил Нобелевскую премию…

А как же пятна на камзоле, профессиональная близорукость, месть оппонентов? Английского ученого Абрама Безиковича прославили, как ни парадоксально, эти самые ошибки, нелепые доказательства и поспешные выводы! Необыкновенный талант торопыги, сочетавшийся с обаянием и остроумием, снискал любовь студиозов и уважение менторов. Однажды непоседа сказал: «Имидж математика определяется числом данных им плохих доказательств».

А их у него было столько – хоть в петлю! Но он ни разу не подумал, чтобы побеспокоиться о чести мундира. Хотя бы пустить себе пулю в лоб или совершить моральное преступление.

Я этого не переживу

Например, после того как актриса Лиа де Путти, дочь итальянского барона и венгерской графини, бросила мужа, он, дабы скрыть позор почтенного рода, инсценировал ее похороны! Беглянка прознала о решении «вдовца» и отправила венок, тем самым объявив о своем возрождении!

Франсуа Ватель.jpg

Ну а поступок Франсуа Вателя, шеф-повара принца Луи II Конде, как рыцарский подвиг, стал достоянием истории.

Бывало, что к вундеркиндам за разрешением философских проблем обращались многоопытные старцы
читайте далее

В обязанности кулинара входило не только вкусно накормить господина и его гостей, но и создать благоприятную для трапезы обстановку. Устроитель торжеств и мастер новых блюд Ватель внес изменения в сервировку, в подачу блюд и коренным образом отредактировал гастрономический этикет.

В апреле 1671 года Конде организовал праздник в честь Людовика XIV, поразивший высшее общество пышностью и богатством. Но без накладок не обошлось. Неудачи начались с того, что гостей нагрянуло значительно больше, и во время ужина не всем хватило жаркого.

Кроме того, небо затянули тучи, и потому сорвался фейерверк. На завтра планировался большой «рыбный день», однако с утра поступили плохие новости: вместо четырех телег со свежей рыбой прибыли только две.

Искусный метрдотель пришел в ярость! Авторитет держался на волоске! Объявив поварам, что подобного компромата пережить нельзя, Ватель покинул кухню и направился в свой уголок. В арсенале было достаточно острых тесаков, кроме того, в то время элитный кашевар, как правило, владел секретами изготовления ядов. Но глотать стрихнин мастеру развлечений было не с руки. Франсуа проткнул себя рапирой…

В этот момент рыбные повозки со свежим уловом уже въезжали в ворота замка.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале