Кто из гениев обязан успехом своим родителям?

Опубликовано: 10 Июля 2020 Автор: Сергей САС | Алматы
Кто из гениев обязан успехом своим родителям?
pattinocake.com
просмотров 411

Интеллектуальная проза Томаса Пикока, под завязку нафаршированная умствованиями антиков, не имела ничего общего с популярными жанрами, и рецензенты не знали, к какому лагерю ее пристроить. Стилистический виртуоз годился не для всех. Пикока называли критиком нелепостей современной жизни, но он и сам представлял собой противоречивую фигуру. Цитировал классиков на глазок, переводил спустя рукава, укоры в небрежности не принимал. Никому не делая слишком больно, сатирик досаждал коллегам по перу мелкой дробью и утратившей остроту крапивой. Его терпели. Перси Шелли, осмеянный в пародийном романе «Аббатство кошмаров», восхитился изящно выкроенным шаржем и отметил необыкновенную легкость слога, а лорд Байрон, задетый мимоходом, прислал свежую розу, намекая, что зла не держит. Томас, готовый отбить атаки, пожал плечами и запаковал цветок в золотой медальон, отмеченный гравировкой: «От Байрона Пикоку, 1819 г.».

Говорил на пяти языках, но откровенно пренебрегал немецким, обстоятельно знал зарубежную литературу, но плохо разбирался в отечественной. Лишь в последние годы открыл для себя родоначальника английской беллетристики Диккенса! Писем не писал, в гости не ходил, к себе не звал. Короче, за 80 прожитых лет почти не оставил следов. И это в эпоху великих потрясений, устроенных Наполеоном!

Может быть, Сара Лав напрасно воспитывала сына на произведениях безупречных версификаторов, культивировавших не глубину внутреннего содержания, а блеск внешней оболочки?

Томас Пикок.jpg

Впрочем, почему бы Томасу не казаться странным, если его отца называли чудаком? Потеряв родителя в три года, он до времени шпагу не обнажал, послушно следовал рекомендациям и готовился не к абордажному бою, а к окопной войне.

Однако Сара навела в голове полный порядок: Пикок занимался по будильнику, читал правильных авторов. Книга за книгой. Полка за полкой. День за днем. В 13 лет образование завершил, а еще через пару лет начал писать. По разнарядке Сары.

В 1800 году принял участие в соревновании, объявленном журналом «Ежемесячный воспитатель», победил и в качестве вознаграждения получил место клерка в Сити. Но работать чиновником отказался, как и служить на флоте, куда его пристроили дядьки-мореходы.

Влияние домашней музы было настолько сильным, что с момента ее смерти Пикок заглох почти на 30 лет: «Из моих книг ушла душа».

Тогда «будь писателем»

Знаменитости всегда помнили, кто вывел их на творческую стезю или поддержал во время старта. Композитор Станислав Монюшко сообщал, что «мать первой заметила сверкающую искру дарования, а когда пальцы окрепли, приучила к любимому искусству».

Станислав Монюшко.jpg

Не такой уж пустяк – знать, кто вскормил гения молоком. Вначале Гете, а потом Шатобриан подвергли сомнению версию о таланте, дарованном человеку Всевышним. Иоганн Вольфганг предпочтение в развитии интеллектуальных способностей отдал матери, а Франсуа Рене принизил допущенную им ересь – мир обязан всего нескольким женщинам, взрастившим тех, кто заложил основу всемирной литературы. Но уж тут он обмишурился!

Флора Веллман не делилась житейскими премудростями, а просто подложила 17-летнему Джеку Лондону газету «Сан-Франциско Колл» и ткнула пальцем в объявление о конкурсе на лучший рассказ: «Заткни их за пояс! У тебя получится».

И он заткнул, как когда-то Пикок, а потом Эдгар По, выигравший на аналогичном турнире в Балтиморе первую премию. На домашнем столе у Эдгара и Джека не было ни цента, пока не поступили гонорары за «Рукопись, найденную в бутылке» и «Тайфун у японских берегов».

Клапка Джером.jpg

Вильгельм Гауф, Клапка Джером и Анатоль Франс вкус к сочинительству унаследовали от матерей, выпестовавших сказочника, искрометного юмориста и романиста, отягощенного тяжелыми формами бойца реалистического фронта.

Франс казался недорослем и неудачником: на выпускных экзаменах проваливался раз за разом, школу окончил с грехом пополам в 20 лет, а отличные оценки получал только за сочинения. Антуанетта Тибо драла долговязого отпрыска ремнем и приговаривала, что представления не имеет, куда ему податься. А потом выпалила: «Будь писателем!».

Предчувствия ее не обманули – на склоне лет Анатоль заработал Нобелевскую премию!

Поцелуй меня, мама

Разрешение ребенку посвятить себя искусству было предприятием рискованным, предосудительным и бесславным. Актеров презирали, именовали шутами, хоронили за чертой кладбища. А пожелание испытать себя на поэтической ниве предопределяло нищету! Потому-то поступок управляющего королевской охотой Шарля де Лафонтена, благословившего сына на вольные хлеба, стал исключительным и достойным уважения.

Ги де Мопассан с матерью.jpg

Алексей Толстой в «Краткой автобиографии» вспоминал: «Мать очень хотела, чтобы я был писателем… Набросок про Степку вышел, очевидно, неудачным – и меня больше не принуждали к творчеству».

По общему мнению, в передаче автору «Пышки» врожденного таланта новеллиста замешана Лаура де Мопассан. Это ее в письме от 30 октября 1874 года мелкий чиновник Ги просил предоставить сюжеты, которые смог бы с пользой употребить в служебное время.

Лаура с воодушевлением поделилась многочисленными задумками, исключая кордебалет в публичных домах, неустанно изучаемый ходатаем в автономном плавании.

Не преувеличивал волшебную силу собственного вдохновения и Конан Дойл, признавая божественные навыки Мэри Фоли, уверенно управлявшей его судьбой: «Настоящая склонность к сочинительству идет у меня от матушки». Даже расставшись, они не прерывали отношений – между создателем Шерлока Холмса и литературным гуру сохранилась сердечная переписка. Они адресовали друг другу полторы тысячи эпистол.

Мэри жестко контролировала настроение Артура. Он помнил ее удивительные истории, заслонившие реальные картинки детства, а желание восстановить их дало толчок к развитию собственной фантазии: «У меня и сейчас пробегают мурашки по коже, когда я думаю об этом».

Но выразительнее всего прозвучала оценка Бенджамина Уэста, высказанная по поводу женского влияния на жребий творца. Американец с благодарностью повторял, что материнский поцелуй сделал из него художника! Это произошло после того, как его оставили приглядывать за сестренкой Сэлли… Вернувшись домой, мать увидела портрет, выполненный Бенджамином, и, обняв юного рисовальщика, воскликнула: «Смотрите, это же Сэлли!».

Гнилые яблоки раздора

Живописцы Иван Шишкин, Михаил Нестеров и Жан Оноре Фрагонар благодарили отцов за то, что хлеботорговец, мануфактурщик и галантерейщик избавили их от сладких грез коммерции и не упекли за прилавки. Например, книгочей Нестеров проявил к увлечению Миши самое живое участие. А еще терпение, ибо щегол пренебрегал предметами, за отчаянные шалости прослыл «Пугачевым», «атаманом и коноводом во всех озорствах».

Бернар Франсуа Бальса.jpg

Гоголю и Бальзаку просто повезло. Главы семейств, узрев юношескую тягу к «постыдному сочинительству», содействовали совершенствованию оного, ибо, пописывая душевные комедии и прочую белиберду, высказали отпрыскам надежды, что они научатся сплетать из слов венки сонетов.

У Бернара Франсуа Бальса ладилось все, кроме творческого письма. Инициативный, честолюбивый, упрямый, он преуспел даже на старости лет – в 82 года оплодотворил легкомысленную девчонку, разродившуюся создателем эпохальной «Человеческой комедии»!

В этой череде «памятников» выделился Томас Стивенсон, потомственный строитель маяков и портов. Мечта, а не папаша! Однажды будущий автор «Острова сокровищ» увидел в руках пасынка Ллойда Осборна нарисованную карту с пиратскими топонимами: остров Скелета, холм Подзорной Трубы, Лесистый мыс… И увлекся детской игрой. А на домашнем совете объявил, что принимается за приключенческую повесть для ребятишек. По вечерам читал очередную главу, выслушивал замечания, принимал советы. Не последнюю роль в семейном деле сыграл Томас Стивенсон.

«Мой отец, – вспоминал Льюис, – взрослый ребенок и романтик в душе, сразу же загорелся идеей книги». Об этом накануне смерти он указал в статье, написанной по просьбе Клапки Джерома, затеявшего для журнала «Бездельник» серию авторских воспоминаний. Остров сокровищ.jpg

Томасу пиратская эпопея понравилась и для придания достоверности, он наводнил ее профессиональной терминологией и лексикой. Льюис и сам надергал термины из классики, но от отцовских предложений не отказался. Например, назвал корабль Флинта «Моржом», указал предметы, хранившиеся в походном ящике Билли Бонса. В этом перечне, составленном со знанием морского волка, автор не изменил ни пункта: «Подняв костюм, мы нашли… квадрант, жестяную кружку, несколько плиток табаку, две пары изящных пистолетов, слиток серебра…».

Кто подсказывал гениям идеи для будущих шедевров?
читайте далее

Просчет состоял в использовании другой подсказки Томаса – размещении на палубе бочки с просроченными яблоками, оказавшись в которой Джим Хокинс подслушал коварный замысел флибустьеров. В истории мировой литературы бочка Томаса заняла почетное место наравне со знаменитыми кубышками Диогена, Гека Финна и емкостью из «Декамерона», в которой Боккаччо упрятал прелюбодея.

Для развития сценария ход был верный, но ошибочный для здравого смысла. Так возникла парочка неувязок. Во-первых, малыша Джима чуть было не сморило… в бочке! А во-вторых, это ж в каких холодильниках Бристоля хранились яблоки, пока не оказались на борту «Испаньолы»? И хотя Стивенсон упомянул, что они с гнильцой, в сроках хранения прокололся, как и в том, что заснуть в таре, где кисли сельхозпродукты, невозможно. Но кому до этого дело?

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале