просмотров 1124

Кто из классиков отказался торговать «опиумом для народа»?

Опубликовано: 18 Февраля 2021 Автор: Сергей САС | Алматы
Кто из классиков отказался торговать «опиумом для народа»?
зobedarf.ru

Папа Римский и Ференц Лист выказывали друг к другу взаимный интерес: его святейшество заманивал композитора в липкие тенеты, а тот ожидал разрешения на расторжение брака Каролины Витгенштейн с русским фельдмаршалом, чтобы узаконить собственные порочные отношения. Это походило на сделку – семейные узы в обмен на религиозные вериги. Вначале развод не давали Николай I и Пий IX, потом условия смягчились, и последовала драматическая цепь событий… После согласия Александра II дать княгине вольную уступил и Ватикан, но в последний момент первосвященник взял назад верное слово. Отчаявшись, Каролина вышла из игры и собралась в монастырь; тут умер фельдмаршал, и Лист принял малый постриг! Все рухнуло. В связи с 75-летием последний год жизни композитора проходил под знаком торжеств, здоровье мэтра чахло, зрение слабело, сердце шалило. Из-за отеков ног он не мог передвигаться без посторонней помощи. Единственная отрада – Каролина Витгенштейн, много лет состоявшая с ним в гражданском браке, – была далеко, как и комета, в день рождения пронесшаяся над венгерскими селениями и отметившая его знаком гения.

Итак, понтифик усмирил пианиста. Хотя бы на короткий период. Это было назначение папского двора – надзирать не только за пастырским стадом, но и за собственными пастухами, призванными укрощать паршивых овец. Пока Фома Аквинский и Блаженный Августин, Пьер Абеляр и Джордж Беркли изнутри разрушали бастионы церкви, многие пытливые умы, увязшие в культовых путах, проживали незаметную жизнь.

Каролина и Ференц Лист.jpg

Безвестность грозила бы священнослужителям Рабле и Свифту, Вивальди и Гуно, Менделю и Леметру, если бы будущие писатели, композиторы и ученые подчинились коварному уставу мракобесия. Но им повезло.

Споры, фижмы, кринолины

Жизнь знаменитого врача Матвея Мудрова прошла бы незаметно, если бы отец, поп из девичьей обители, не отправил сына на поиски мирского места: «Вот я три языка ведаю, врачевать могу, псалмы и молитвы знаю, а от бедности никуда не ушел». Подобным образом поступил пастор Юнг, позволив молодому Карлу получить образование в лучшей гимназии Базеля.

Это ж какие таланты прошли мимо храмов!

Николай Чернышевский.jpg

Только помыслив об этом, иерархи пригрозили перстами протоиерею Гавриле Ивановичу Чернышевскому за то, что он разрешил наследнику оставить Саратовскую семинарию, в коей являл выдающиеся знания! С его посыла философ-утопист Николай Чернышевский, со школьной скамьи прозванный библиофагом, поступил в столичный университет, «лишив братию будущего гения».

Спрашивается, как же не разглядели пастыри в «пожирателе книг» смутьяна, карбонария и каторжанина, с юных лет не казавшегося послушной церковной мышью?

Эрнест Ренан.jpg

Чтобы не торговать «опиумом для народа», прервали изучение теологии литераторы Владислав Реймонт, Карл Шпиттелер и Эрнест Ренан, хотя последнему нравилась жизнь в бурсе. Он с удовольствием остался бы на лавке учебного заведения, но в Париже гремели имена Гюго, Бальзака, Дюма, бушевали возмутительные дискуссии, шелестели кринолины и хрустели фижмы.

Впоследствии Ренан вспоминал: «Мое прибытие в столицу напоминало перебежку из одной религии в другую». В этот сложный период помогла старшая сестра Генриетта, дама эмансипированная и уже прервавшая молитвенные отношения с небесами. Познакомила с художниками, учеными, усадила за стол, велела писать книжки.

Новое толкование истории происхождения христианства одних привело в восторг, других повергло в негодование. Ренан говорил: «Это удивительный труд! Он будет венцом, если только не помешает смерть или роковые внешние обстоятельства».

Шапки долой!

Нежелание служить Всевышнему отступник Оливер Голдсмит продемонстрировал перед духовенством в самом непотребном виде – в алых панталонах. Уже тогда проглядывал в молодом революционере бунтарь, которому роман «Векфильдский священник» принес всемирную славу!

Праведный гнев святых отцов испытал шотландский писатель Джордж Макдональд, в назиданиях суливший спасение не только избранным, но всем подряд! Пошел поперек законов и, признанный еретиком, сдал рясу интенданту.

Шарль Алькан.jpg

А какое кощунство сотворили виртуоз-иконоборец Шарль Алькан, пытавшийся переложить на музыку Библию, за что на целый век был вычеркнут из истории европейской культуры, и Эдуард Гиббон, автор «Истории упадка и разрушения Римской империи», трижды менявший веру! Богослов Себастьян Франк, проповедовавший повсеместную терпимость к язычникам, атеистам и вероотступникам, произвел только два перевоплощения, отказавшись от католической и протестантской шапочек.

Разошелся с Папой и Лютером. Его глумливыми хрониками, летописями и поговорками крестьяне зачитывались. Еще бы! Источник всех несчастий Франк видел в частной собственности, клеймил тиранию клира – властителей душ – и вельмож, власть предержащих, предрекая им погибель.

Однажды увлекся «Парадоксами» – главным философским сочинением, но отложил гигантский труд ради скромной книжицы, обличившей моду на «застольные наставления». В то время люди, дабы оправдать пагубное пристрастие к спиртному, искали любые оправдания застольным церемониям – от тостов до «Питьевых правил».

В XVIII веке в немецкой литературе нашлось не менее полусотни писателей-трезвенников, кто преследовал оглупляющие традиции. И среди них Франк. Брошюрка выдержала 10 изданий. Народ одобрительно кивал и продолжал хлестать шнапс.

Кальдерон.jpg

Попытка установить рассудительный образ жизни походила на обратный эксперимент испанского поэта дона Педро Кальдерона де ла Барки. Он принял духовный чин с условием, что церковь ослабит тираническое притеснение театра – перестанет приторговывать эдаким опиумом.

Вступив в 1651 году под сень храма, надеялся, что дело в шляпе, но патриарх обеих Индий Алонсо Перес де Гусман запретил сочинять пьесы, полагая невозможным сочетать литературную работу с новыми должностными обязанностями. Так что от паркетных сюжетов пришлось отказаться и довольствоваться библейскими. Зато Кальдерон удостоился почетной и завидной роли капеллана – личного духовника короля Филиппа IV!

Лопе де Вега.jpg

И обошел великого предшественника Лопе де Вега, после рукоположения испытавшего двойное давление католической цензуры, подчеркнувшей угнетающее господство над первым драматургом Испании! Из текстов Лопе, как перья из ощипанной курицы, полетели реплики, страницы, сцены. История сохранила только четверть из 2 000 пьес! Но ему посчастливилось вернуться живым из похода «Непобедимой армады» к берегам Англии и проплыть на дистанции пушечного выстрела от Уильяма Шекспира.

Старый, больной, глупый

Монахи добавили в мировую культуру несомненную ценность, изобретательным и книжным умом параллельно внося противоречия в каноническое тело веры. Если среди талантов зачастую встречались мастера, считавшие себя по совместительству живописцами и поэтами, композиторами и писателями, то аналогичный дуализм священнику возбранялся. Он не мог служить двум богам.

Мсье Селестен.jpg
Как классики пропитывались ненавистью к человечеству
читайте далее

Невозможно представить себе, что утром некий раскольник проводил мессу, а вечером пел со сцены куплеты с актрисами! Примерно так, как поступал герой оперетты «Мадемуазель Нитуш», менявший черную сутану на щегольской костюм, имена Селестен на Флоридор и уроки музицирования в монастырском приюте для девочек на сочинение легковесной музыки для варьете!

Но от кого же еще исходили знания, как не от божьих людей: монах Герберт де Орилла, механик и астроном, построил в Магдебурге первые в мире механические часы, диакон Иван Федоров печатал книги и лил пушки, иезуит Атанасиус Кирхер создал «Математический орган» для юного Карла Иосифа, эрцгерцога Австрийского. В завершение любознательный святоша написал «постыдную» фантастическую книжку – «Экзотическое небесное происшествие».

Томас Мальтус.jpg

Впрочем, ни одна фантастическая повесть не нанесла бы столько вреда обществу, на который замахнулся английский деятель политической экономии Томас Мальтус.

Получив в сельском приходе ранг дьякона, он проявил тягу к науке, испытанную еще в дискуссиях с отцом. В «Опытах о законе народонаселения», вызвавших ярость в ученом мире и ликование среди капиталистов, к ряду губительных для человечества признаков отнес бесконтрольный рост населения, ведущий к снижению благосостояния и массовому голоду.

Обед в работном доме для женщин.jpg

Он призывал немедленно начать процесс уменьшения рождаемости – заставить бедняков горбатиться в работных домах за чашку супа и не помышлять о продолжении рода. Процесс пошел настолько успешно, что в «прогрессивной» Голландии перестали заводить детей! Тем более что, согласно проповедям Мальтуса, в многодетных семьях дети рождались неполноценными.

В Европе долго не признавали теорию пагубной, пока таковой ее не назвал первый чемпион мира по шахматам Вильгельм Стейниц. В период игры с дебютантом Ласкером он был уже стар и болен, но, как греческий герой, не списал неудачи на хандру: «Я проигрываю с треском, потому что Ласкер – гений. Что касается меня…».

И перевел разговор на шутку, мол, еще Мальтус утверждал, будто дети в больших семьях бедняков сплошные тупицы: «А я, как известно, из такой семьи. Мой отец был нищим, а я, чемпион мира по шахматам, – тринадцатым ребенком».

Ну какой с него толк…

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале