Кто из великих ненавидел женщин?

Опубликовано: 09 Октября 2020 Автор: Сергей САС | Алматы
Кто из великих ненавидел женщин?
pixabay.com
просмотров 1030

Будучи человеком неуживчивым, философ Артур Шопенгауэр получил признание в научной деятельности, но понес убытки. Студенты игнорировали его перченые лекции, и преподавательская карьера потерпела крах. Он не дружил с соседями, не встревал в разговоры, не общался с коллегами, переругался с Гегелем. Его нрав мог укротить только пудель по кличке Атма, означавшей в переводе с санскрита «мировая душа». Жил скромно, лишь в 50 лет купил мебель. В «красном уголке» разместил богатую библиотеку, золотую статуэтку Будды, бюст Канта и портрет Гете. В его судьбе была только одна женщина – актриса Ягеман. Но дело у них разладилось, и, как положено мизогину, он возненавидел женщин. Не отказываясь от интимных отношений, философ ни в грош не ставил их, а сексуальную зависимость связывал с «демоном, старательно извращающим, ограничивающим и уничтожающим все вокруг». Этого беса вызывали гурии, распространяющие хаос, именуемый продолжением рода. Шопенгауэр писал: «Только мужчина, чей интеллект затуманен сексуальным импульсом, может назвать прекрасной половиной эти низкорослые, узкоплечие создания с большими бедрами и короткими ногами». По его мнению, радовало только то, что женская сексуальная привлекательность молодости увядала вскоре после замужества.

Данте начал «Божественную комедию» за 550 лет до этих злобных выпадов, в эпоху, когда рыцарское поклонение дамам и равенство полов не означало одно и то же. Да и откуда взяться паритету в феодальную годину, коли девиц он именовал исчадиями ада, олицетворяющими корыстолюбие, чревоугодие и сладострастие, а младший товарищ по перу Джованни Боккаччо чуть не свихнулся от пренебрежения к ним в трактате «Ворон», посвященном «женскому вопросу»: «Все их помыслы, старания и усилия направлены к единственной цели – ограбить, подчинить, облапошить… Женщина превосходит яростью тигра, льва и змею; каков бы ни был повод, вызвавший гнев, она тотчас прибегнет и к огню, и к яду, и к булату…».

Подводя итог жизни, автор «Декамерона» определил, что все грехи, им совершенные, – из одного источника.

Беатриче.jpg

Только не надо вспоминать Беатриче и Фьямметту! Можно любить окорок и называть свою жизнь свинской. Можно обожать любимую и возить воду на остальных.

Кстати, женщины отвечали Данте взаимностью – страшились смотреть в лицо и соприкасаться с бородой, осыпанной пеплом ада. Ему было за что презирать этих горгон, а им – строить козни и сокрушаться о канувшем матриархате, при котором они попирали сильный пол кованым каблуком.

«Богини» и «половые коврики»

Мужчины с давних времен раздували огонь половой дискриминации. Сам Аристотель считал дочерей Евы бездушными существами, и на два тысячелетия установил правила игры. Дискуссия о принадлежности враждебного племени к роду homo впервые возникла на Маконском соборе в 585 году, о чем Григорий Турский сообщил в «Истории франков». Скрепя сердце отцы церкви всех признали людьми, но диспут на этом не завершился.

В конце XVIII века появилась книжонка Валенса Ацидалия «Диссертация о том, что женщины не люди». И все же, надо признать, в сознании человечества что-то щелкнуло, если началась травля немецкого критика, и он до конца дней открещивался от авторства.

Под лозунгом «ищущий спокойствия должен избегать фурий – вечного источника споров и треволнений» прожили старые рыцари-женофобы Петрарка и Еврипид. Первый писал бесподобные сонеты, посвященные Лауре, но в связи с ее безвременной кончиной стал ярым женоненавистником. Он гордился тем, что сторонился особ противоположного пола после 40, одолеваемый, по собственному признанию, неутоленными наследственными силами. Последнего, как и сладкоголосого Орфея, настигла трагическая, нелепая и бессмысленная кончина – эринии порвали его на бантики. Из 90 трагедий только четыре принесли славу и были отмечены призами на прижизненных театральных состязаниях. Одну из них – пьесу «Ипполит» – трагик сочинил после расставания с супругой Хлоириной, изменившей ему. Вот уж когда рогоносец излил тоску и злобу на устроительниц семейных бедствий!

Невероятный цинизм возымело противоборство сторон!

Ах, сколько было затуплено клинописных палочек, гусиных перьев и железных зубил! Сколько написано поэм, романов, поставлено опер и высечено статуй, прославлявших дам, вознесенных до небес, восхваленных и обласканных!

Каждая из них – муза с лебединой шеей, поступью пантеры, талией газели, глазами лани и мраморной грудью. Они завораживали, пленяли, сводили с ума…

И на тебе – мастер спускался с пьедестала и вытирал о предмет мечтаний сапоги. Как Пикассо, деливший их на «богинь» и «половые коврики». Если бы это был просто парадокс – исторический фарс, абсурд, дикость!

Анри де Монтерлан.jpg

Писатель Анри де Монтерлан, автор романа «Холостяки» и антифеминистской тетралогии «Девушки», тоже вытворявший невероятные вещи, говорил, что обожает женщин, но терпеть не может их общества.

Мужчины правят на престоле и в доме, отводя незавидную роль женам – «киндер, кюхе, кирхе». И к ногтю! В самом деле, оставалось ли им время думать о славе и самостоятельной жизни, если под строжайшим запретом находилось профессиональное обучение, каралась любая попытка соперничества в искусствах и науках, а закон продолжения рода отнимал годы?

Какое уж право выбора, если в шахматах им отводились исключительно черные фигуры.

Нечесаные парижанки

Сын банкира Эдгар Де Га, став художником, присоединил сословную приставку «де» к фамилии и превратился в обывателя! От аристократа отвернулись не только из-за кастовой выходки. Героини на его полотнах – «Гладильщицы», «У модистки», «Класс оперы на улице Ле Пелетье», «Урок танца», «Танцовщицы…» – сплошь немытые, нечесаные, невзрачные девицы.

Работая без восхищения, присущего кистям Мане или Ренуара, он следовал манере Гогена, не запечатлевшего, по мнению историка искусств Анри Перрюшо, «ни одной миловидной парижанки, которые, прогуливаясь под зонтиками в платьях с турнюрами, пленяли взоры художников из кафе «Новые Афины».

«Гладильщицы» Дега.jpg

Дега заглядывал в интимную жизнь холодно, безучастно, со стороны. «Его модели были для него умывающимися животными», – добавлял критик Пьер Кабанн, а Фриц Лауфер добивал контрольным: «Об этих картинах можно сказать, что они подсмотрены через замочную скважину: без одежды, с деформированными телами, с легкой улыбкой на лицах, женщины изображены в положениях, в которых только врач видит своих пациентов».

Как женщины отвоевывали себе место в литературе, науке и искусстве
читайте далее

Вероятно, это бессердечие – следствие холостяцкой жизни человека, не имевшего ни любовных связей, ни свойственных им романтических приключений? Пока живописец-физиолог уклончиво улыбался и вяло уклонялся от прямого ответа, его зачислили в стан женоненавистников. Тем временем он втайне готовил бомбу из полусотни полотен.

Серия «Сцены из закрытых домов», обнаруженная после смерти мастера, возбудила общественное мнение, поставила в унизительное положение родственников и огорчила почитателей таланта Дега. В разгар полемики Эдуард Мане предположил, что Эдгар вообще не был способен любить.

Сюзанна Валадон.jpg

Чтобы заострить вопрос, пытливые журналисты загнали в угол бывшую модель и художницу Сюзанну Валадон. Парижская кокетка, раскрепощенная, доступная и чувственная, позировала всем – Ван Гогу и Ренуару, Лотреку и Модильяни. Она спелась даже с «уродливым» Лотреком. Перрюшо говорил: «Оба они, казалось, созданы друг для друга. И эта плебейка, и потомок графов де Тулуз были абсолютно свободны от каких-либо предрассудков». И вот когда репортеры поприжали рыжую бестию, проступила горькая правда: «Я никогда не была его любовницей! Он слишком боялся! Его восхищение оставалось исключительно духовным...».

Эксцентричная Сюзанна не лгала. Она не юлила ни в жизни, ни в творчестве. Разве могла обманывать та, кто отдавала неудавшиеся полотна пожевать козе, ютившейся в мастерской? 

Каждой твари по паре

В общем, Дега не тянул на истинного мизогина. Да и зачем приписывать лишнее, если в этом вопросе за лавровую ветвь боролись немец Артур Шопенгауэр и австриец Отто Вейнингер. Первый укрепил злодейскую репутацию в 1851 году работой «О женщинах», а второй спустя полвека завоевал книгой «Пол и характер». Ее издавали огромными тиражами. Успех потрясающий! Особенно охотно ее покупали мужчины, претерпевшие любовный конфуз.

«Пол и характер».jpg

Эти господа были такими разными: Артур, наследник знатного семейства, владел шпагой, брал высоты в науке и барьеры в конных соревнованиях, а для Отто, выросшего в колыбельных условиях, даже гибель комара могла стать драмой. Ему исполнилось 22 года, когда «Пол и характер» принесли славу и деньги. Совсем еще зеленый, он утверждал, что сексуальные партнеры не существуют «в чистом виде». Мол, в любом из нас «каждой твари по паре». Мужское начало – носитель добра, женское – зла. Ну кто бы сомневался!

Отто утверждал: «Самый низкий герр морально выше самой достойной фрау». А чего стоит другое его высказывание: «Женственность – хаос, бездушная материя, небытие и абсурд». И Вейнингера, в то время протиравшего штаны на университетской лавке, признали величайшим мизогином! Барышни разглядывали того, кто открыто не переваривал их.

В октябре 1903 года в старой венской гостинице, где прежде скончался Бетховен, он пустил себе пулю в сердце. О смерти юноши, скончавшегося на следующий день, много говорили в культурных кругах Европы. Книгу смели с полок, и она стала бестселлером.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале