Кто из великих жил в нужде и бедности?

Опубликовано: 13 Марта 2020 Автор: Сергей САС | Алматы
Кто из великих жил в нужде и бедности?
Писатели на приеме у Людовика XIV
просмотров 659

Чехов обратился к литературе по крайней нужде, чтобы заработать денег и справить именины матушки. Примерно та же забота подстегнула к творчеству Куприна – гонорар в 10 рублей позволил справить маман ботиночки на козлином меху. Дебют Чехова в «Стрекозе» оценили по низшей категории – «пятачок за строчку»! Счастливый автор выписал адреса столичных журналов, запустил молотилку и стал выбивать по три рубля в неделю! Сценки, фельетоны, юморески. Приходилось читать и обидные комментарии. Известный литератор Дмитрий Григорович напрямую корил за разменную «мелочишку»: «Голодайте лучше, как мы в свое время, поберегите впечатления для труда обдуманного».

Журнал Осколки.jpg

О суетливых контактах Чехова с издателями можно было бы написать целый роман. О параллельном сотрудничестве с «Осколками», «Зрителем», «Петербургской газетой» и т. д., о том, как по 10 раз ходил в «Будильник» и «потрошил» мальчишек-газетчиков, возвращавшихся с уличной распродажи, как год от года поднимал рейтинг. Например, в 1883 году глава «Стрекозы» Ипполит Василевский довел ставку до восьми копеек за строчку, а затем выбросил белый флаг хозяин «Петербургской газеты». Чехов взял его измором: коротко объяснил претензии и остановил станок. Немного погодя Сергей Худеков подал голос: «Я с удовольствием исполню Ваше справедливое желание: в новом, 1887 году, буду платить по 12 копеек». Так что жизнь налаживалась: рос авторитет, а вместе с ним и прибыток.

Брать борзыми щенками

Первым в Европе поставил писателей на учет, как ни странно, транжира Людовик XIV. Велел завести амбарную книгу и вписывать в оную сочинителей с назначением содержания в размере от 800 до 3 000 ливров в год.

Не мешало бы упомянуть, что в конце раздутого штата пенсионеров, в большинстве своем ныне безвестных даже во Франции, разместились драматурги-«неудачники» Мольер и Расин, трудившиеся по самому низшему разряду. Мадам де Савиньи, вполне себе умная дама, мастер французского эпистолярия, зная об оценочной планке Луи, загнула чистую глупость: «Мода на Расина пройдет так же, как и на кофе».

И он продолжал работать за тарелку похлебки.

Это был обычный натуральный обмен. Основатель «Новостей дня» Абрам Липскеров, известный жадина и скупердяй, предлагал молодому Чехову вместо денег билет в театр или новые брюки. «Если хотите брюки, – уточнял он, – сходите к портному Аронтрихеру и возьмите их за мой счет». Не случайно Чехов назвал таблоид «Пакости дня».

Как и Абрам Яковлевич, на безналичный расчет с владельцами винных погребков и духанов перешел певец кутежей, веселья и попоек Нико Пиросмани – расплачивался натюрмортами. Бедствовавшие импрессионисты покрывали картинами лечение у врача, продукты у консьержки, угол у квартиросъемщика, краски, полотна и кисти у торговца. Однажды Ван Гог, предложивший Гогену поделить с ним жилище, поставил условие – вносить в качестве таксы одну картину в месяц.

Это еще по-божески. Чтобы хоть как-то отблагодарить наставника за науку, Йозеф Гайдн состоял у итальянского композитора Николы Порпоры на посылках и жил на чердаке – под венским небом, осыпаемым жизнерадостными наигрышами разбитого клавикорда. Исаак Ньютон в Кембридже имел бесславную репутацию субсайзера – некредитоспособного студента, компенсировавшего отсутствие денег на обучение оказанием лакейских услуг богатым однокашникам. Только три года спустя гений перестал чистить чужие ботинки и мыть грязную посуду с барского стола.

Иоахим Рингельнац.jpeg

Сомнительный бартер не обходился без курьезов, едва ли забавных. Художник Эжен Буден в трагические минуты безденежья стучался в знакомые двери и просил дать поесть взамен на чтение стихов. Поэт Иоахим Рингельнац за кружку пива декламировал жирующей публике опусы в мюнхенском кабаке «Симплициссимус»! И ничего – снискал известность.

Поэтесса Цветаева «брала борзыми щенками» – получала спорный ченч в виде приглашений на творческие вечера, богатые неожиданными встречами.

Но в культурной сфере случались и воистину великолепные сделки. Польский король Август II Сильный всучил пруссаку Фридриху Вильгельму I драгунский полк за коллекцию китайского фарфора, а тот за Янтарную комнату выменял у Петра Великого 55 гренадеров двухметрового роста.

Так что на любую вещь можно было навесить ценник.

Первый гонорар как первая любовь

Первый гонорар – это всегда памятное событие. О нем Александр Островский вспоминал и на старости лет: «Ох как я был рад деньгам». За пьесу «Картины семейного счастья» издатель «Московского городского листка» Владимир Драшусов отвалил 40 рублей, и новоявленный драматург позволил себе немного приодеться.

В 1833 году Эдгару По выслали 50 долларов за «Рукопись, найденную в бутылке», удостоенную первого места в конкурсе. Ноябрьским днем 1893 года Джеку Лондону доставили письма из двух журналов – «Трансконтинентального ежемесячника» с сообщением о пяти долларах и «Черной кошки» с чеком на 40 долларов!

На семейном совете Джек решил больше не тягать тачки с углем на электростанции и заняться литературой! Выкупил заложенные в ломбарде вещи, рассчитался с долгами, прикупил зимний костюм, взял напрокат пишущую машинку.

Анна Корвин-Круковская в Париже.jpg

Для генеральской дочери Анны Корвин-Круковской почтовый перевод из Петербурга обернулся скандалом. Втайне от домашних она отправила повесть «Сон» в журнал «Эпоха», а на положительный ответ Федора Достоевского отослала вдогонку новую повесть. Позже профессор математики Софья Ковалевская, ее сестра, рассказывала, с каким трепетом держала письмо человека, приговоренного к казни, отбывшего каторгу, а ныне ведущего писателя России!

В тот разнесчастный день матушка Анны справляла день рождения. В дом, полный гостей, явился чиновник со страховой грамотой, адресованной… экономке. Генерал, удивленный донельзя тем, что без его ведома поступает какая-то корреспонденция (и кому!), велел вскрыть конверт, в коем лежал второй – для Анны. С сумасшедшими деньгами – 300 с лишним рублей! Это Федор Михайлович оплатил публикацию «Сна». Просто наваждение какое-то! Генерал выплеснул все: о девичьей чести, о странных запросах на литературу, о новомодных феминистках. Где уж ему было знать, что через 20 лет младшая дочь Софья напечатает повесть «Нигилистка», а через девять он сам устроит побег из тюрьмы старшей дочери Анне, приговоренной после поражения Парижской коммуны к пожизненной каторге!

Так что он был прав, когда высказал опасение, что «от девушки, способной тайком от родителей вступить в переписку с незнакомым мужчиной и получать от него деньги, можно ожидать всего». Сегодня ты торгуешь литературой, а придет время, и родину продашь!

Конечно, генерал погорячился, как и сам Достоевский, чуть было не взявший Анюту замуж. А повесть он все-таки прочел, вожжи ослабил и благословил на сотрудничество с господином Достоевским при условии строжайшей цензурной опеки. Каковой она была на самом деле, мы уже знаем…

Дидро на бобах

«Мы помогали издателям сколачивать состояние, – роптал Дени Дидро, – а они предоставляли нам жевать листья от лавровых венков». Посвятив 25 лет жизни «Энциклопедии», он остался на мели.

Потчуя читателей добротным чтивом, Гюстав Флобер, величайший труженик и стилист, мастер образа и образец для подражания, не заработал ничего! И взъелся на весь мир.

За кантату, выполненную по заказу некоего графа, Верди не получил ни лиры, а Моцарт за «Реквием» – сущую мелочь. За великую книгу «Потерянный рай» Мильтону выдали пять фунтов, а Роберт Бернс за первый томик стихов выручил 20. Сегодня этот раритет тянет на две тысячи фунтов.

По возвращении с фронта Арчибальда Кристи, полковника Военно-воздушных сил Его Королевского Величества, жизнь его супруги Агаты пошла в гору. Через год гна родила дочь Розалинду, а следом – первый роман «Таинственное происшествие в Стайлз». Издательство «Бодли Хед» поставило новоиспеченной писательнице условие – гонорар в 25 фунтов стерлингов только после продажи пары тысяч экземпляров. Не раньше!

Йозеф Гайдн.jpg

Ровно столько же дукатов за оперу «Кривой бес» получил композитор Йозеф Гайдн. Счастливый, воодушевленный, считавший себя очень богатым, он радовался и малому. За оперу «Иван Сусанин» Михаил Глинка не разжился даже на кефир – дал согласие директору Гедеонову обойтись без вознаграждения.

Ван Гог за всю жизнь продал одно-единственное полотно. Официальная власть не купила у Теодора Жерико и Василия Перова ни одной картины: ни при жизни, ни на посмертных выставках. Императорские Лувр и Эрмитаж внять голосам певцов угнетенных и обездоленных не пожелали.

Кто из великих прославился любовными похождениями?
читайте далее

Последний гонорар был мерой признания мастера современниками. 20 лет Александр Иванов работал в Риме над «Явлением Христа народу». Половину срока держал двери мастерской на запоре, не позволяя кому-либо видеть, как гигантский холст в 40 квадратных метров превращается в шедевр! И все это время сидел без денег.

После выставки в мае 1858 года «Явление…» не произвело впечатления на царя. Отказавшись от обещанных 30 тысяч рублей, живописец опустил стоимость полотна до 8–10 тысяч. Александр Андреевич отправился во дворец, но в приеме ему отказали. Художник не стерпел унижений, слег и вскоре скончался. При еще не остывшем теле был разыгран позорный фарс – явился фельдъегерь с 15 тысячами и известием о присвоении мастеру ордена Святого Владимира.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале