Кто из великих жил в тайном браке?

Опубликовано: 13 Декабря 2019 Автор: Сергей САС | Алматы
Кто из великих жил в тайном браке?
Романс «Калитка» / wallcoo.net
просмотров 2319

В феврале 1792 года в венском Бургтеатре с фантастическим успехом прошла опера мэтра Чимарозы «Тайный брак», сюжет которой был сконструирован из двух родственных сочинений – «Утаенный брак» и «Сокрытый брак». На премьере произошло немыслимое – 44-летний император Священной Римской империи Леопольд II при звуках финальных аккордов потребовал крутануть шарманку по второму кругу! Участникам комедии устроили экспресс-банкет, после чего завели музыку. Спрашивается, неужели человек нравственных убеждений, народный любимец и ученик Монтескье, у которого в браке с испанской принцессой Марией-Луизой родились 16 детей, еще раз пожелал вскружить голову театральной вязью запутанных интимных отношений, мастерски проигранных на сцене? Нет, меломан Леопольд не был эротоманом и устроил фурор не по недомыслию или недоразумению, а согласуясь с высоким искусством неаполитанского композитора Доменико Чимарозы. В самом деле, вскоре шедевр затмил ярчайшие сценические представления в Европе, несмотря на то что французская революция продолжала раздувать континентальный пожар.

«Тайный брак», признанная вершиной итальянского оперного жанра, и сегодня на плаву как единственное произведение из нескольких десятков сочинений Чимарозы! А вот император, повторивший театральное действо, через три недели скончался от воспаления легких и три месяца спустя увлек за собой супругу.

Явочная квартира

Семейные загадки, вызывавшие сплетни, пересуды и домыслы, всегда составляли хребет тиражного романа или пьесы с аншлагом. Учитывая, что особо сокровенные детали частной жизни знаменитости не держали в открытом доступе, спрос на них был неизмеримо выше, чем на затрапезный скандал с застигнутым в алькове любовником, битым и осмеянным.

В банальной истории чужого белья с избытком, в потаенной же сфере треволнения проистекали втихомолку. Ибо это была воровская любовь.

Камуфлировать чувства к даме приходилось по разным причинам. Нищий, бездомный и крепко пивший композитор Модест Мусоргский маскировал ее имя в силу неспособности обеспечить семью, а коллега Анатолий Лядов укрывал госпожу Толкачеву по пустоте душевной. Дело не в неловкости положения – закрутила богемная жизнь, эмоциональная неразбериха навеяла меланхолию и накрыла болотная жижа. Он не только завуалировал факт счастливой женитьбы на Надежде Ивановне, но и за годы совместного проживания никому ее не представил.

Роден и Клодель.jpg

Огюст Роден никогда не выводил в люди Розу Боде, появляясь в свете с молодой ученицей, умной и бойкой говоруньей Камиллой Клодель, музой, натурщицей и возлюбленной. О контрабандной связи с ней простушка Роза, довольствовавшаяся кухней и садом и прожившая со скульптором 20 лет, и понятия не имела!

Когда же ее поставили в известность, устроила разнос. Камилла собрала вещи и покинула явочную квартиру на бульваре Итали, где вместе с Огюстом месила глину, а Жорж Санд и Альфред де Мюссе писали, страдали и любили.

Разве может служить извинением человеку, пусть даже безвольному скептику, убеждение в том, что субъективная жизнь за перегородкой – это наиболее верная форма ее защиты?

Нечто подобное произошло с Чеховым. С осени 1900 года Ольга Книппер вцепилась в Антона Павловича – женись да женись, ведь обещал. Он скучал в Ялте, она – в Москве. Они переписывались. Чехов тяжело болел, ему оставалось четыре года. Ольга Леонардовна торопила: хочу под венец.

Понимая, что его обложили, драматург выдвинул условие: «Если дашь слово, что ни одна душа в Москве не узнает о нашей свадьбе до тех пор, пока она не свершится, я повенчаюсь с тобой хоть в день приезда».

Чехов играл по правилам. Прибыв на место, отправил в Ялту телеграмму: «Милая мама, благословите, женюсь». И упредил: «Все останется по-старому». Он не любил лишних разговоров, хотя прекрасно понимал, что жизнь «человека на виду» в кошелку не спрячешь. Не всплывет правда, появятся легенды, мифы, небылицы. Уж он был сам мастер разжигать их.

Жизнь за ширмой

Бедные женщины. Их заводили в доме как необходимую в хозяйстве вещь и сразу же задвигали за ширму. Ими пользовались по нужде или когда приспичит. Насильно обрекали на монастырское затворничество и животное унижение. Они, воспитанные в духе девичьего смирения и в ожидании свободы в замужестве, получали еще более унизительную закрепощенность там, где должны были расправить крылья.

Мадам Сезанн.jpg

Живописец Сезанн о браке с натурщицей Гортензией Фике помалкивал, боясь, что отец откажет ему в финансировании, а философ Лев Шестов не сообщал папаше, ортодоксальному иудею, о существовании Анны Березовской, исповедовавшей православие. Десять лет супруги куковали раздельно, бывало, что и в разных городах. Как в романсе «Калитка», встречались украдкой в тихом садике, под темной накидкой, на пороге беседки… Впервые романс был опубликован в год их знакомства. В 1908 году семья воссоединилась. Подросли дочери Татьяна и Наталья. Отец философа умер, так ни о чем и не догадавшись.

Родственники, друзья и журналисты о подруге и ребенке Жоржа Сера проведали лишь после смерти художника, как и о страстной любви Анны Павловой театральная общественность узнала после ее кончины. Тридцать лет балерина укутывала свои чувства дымчатым флером: «Я монахиня искусства. Моя жизнь? Это театр, театр, театр».

О том, что прима инкогнито коротала время с богатеем Виктором Дандре, окружение лишь догадывалось. Анна Павловна покинула его, не желая оставаться на содержании. Кутила с горя, пыталась забыть. А когда поняла, что ни отколоть антраша, ни закрутить фуэте, ни даже принять первую позицию без него не способна, устроила в Париже очную ставку. И добилась всего и сразу: обручального кольца и «ни слова о браке»!

Виктор выполнил клятву.

Так и просится в роман

Долгие годы Джонатан Свифт и Стелла конспирировали отношения. В 1723 году писатель пожелал протрубить о них, но Стелла запретила: слишком поздно… Он встретил юную прелестницу Эстер Джонсон, когда ей было 17 лет, а ему – 31. И назвал Стеллой – звездой. Преподавал науки и об ином не помышлял. Получив место пастора, уехал в Ирландию. Стелла отправилась за ним, сняла в Дублине квартиру. Странная связь. Джонатан посещал ее конфиденциально, избегая оставаться наедине, в письмах ни намека на любовь или брак. Ярый противник семейных уз, он помнил о безденежье родителей. Но решился испытать судьбу. Обвенчались тайно. Стелле повезло – она успела побывать и замужем, и увидеть первые тома «Путешествий Гулливера»!

Кого из великих подозревали в случайном успехе?
читайте далее

В столе великого писателя нашли ее локон, завернутый в бумагу, и связку писем, составивших сборник «Дневник для Стеллы». Спустя годы супруги, которым не суждено было найти счастья в жизни, упокоились в одном гробу. Его вскрыли в 1835 году, когда в Дублине велись реставрационные работы в соборе Святого Патрика. Теккерей рассказывал, что после эксгумации кости Свифта передавались из дома в дом, череп вызвал дикий интерес у людей, не ведающих о кощунстве, а гортань кто-то попросту украл!

Было известно, что Свифт иногда вел себя по-свински: оскорблял людей, ставил гостей в дурацкое положение, изводил друзей, бросал пожертвования в лицо беднякам. В последние годы страдал головными болями, потерей слуха, утратой памяти.

Доктор Уайлд, занявшись окололитературным и околонаучным исследованием, нанес удар по национальной гордости британцев. Смешав воедино письменные свидетельства столетней давности о хворобах писателя с симптомами недугов его персонажей, он дополнил сей компот «следами болезненной работы мозга на черепе, свидетельствующими об умственном застое». Иными словами, френологи, изучающие психические особенности человека по черепу, засомневались в интеллектуальном развитии Джонатана.

Семейство герцога Леопольда в 1776 году.jpg

Свифту здорово не повезло – несчастливую семейную жизнь подпортила уничижительная посмертная слава. Такая житейская история в роман не просится. Не то что приключения Ричарда Шеридана, будущего политического оратора и автора знаменитой «Школы злословия». Он был молод, полон устремлений и решимости, когда встал на защиту певицы Елизаветы Линлей. Навязчивые ухаживания капитана Мэтьюса, недавно женившегося, были крайне опасны: Елизавета пыталась отравиться, а Ричард добыл письмо, в котором прохвост в открытую говорил о своем намерении выкрасть непослушную девицу. К счастью, яда во флаконе хватило бы только на комара. Показав письмо, Ричард предложил заключить фиктивный брак и укрыться во Франции. Беглецов настиг композитор Томас Линлей, посулив дочери защиту, а молодому драматургу – ее руку (о фикции он еще не знал).

И тут началось главное!

В 1772 году капитан Мэтьюс опубликовал в газете грязную клевету. Состоялась дуэль. В поединке капитан потерял шпагу, и, отказавшись следовать рыцарским правилам – просить о пощаде и напечатать опровержение, вновь потребовал сатисфакции. На этот раз соперники дрались до конца. Шеридана увезли в карете, Томас Мэтьюс сбежал в почтовой повозке.

Когда Елизавете рассказали о кровавом побоище, она воскликнула: «Мой муж, мой муж!». Но в толчее никто не придал значения ее словам… Только через год тайное стало явным, и они поженились.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале