Имя новорожденному нельзя просто придумать – надо угадать его истинное имя

Опубликовано: 08 Апреля 2020 Автор: Зира НАУРЗБАЕВА | Нур-Султан
Имя новорожденному нельзя просто придумать – надо угадать его истинное имя
Картина Нурлана КИЛИБАЕВА «Бесік жыры»
просмотров 3118

МАГИЯ ИМЕНИ В КАЗАХСКОЙ СКАЗКЕ

Девушка согласна выйти замуж за парня, который отгадает ее имя... Парень просит мать своих кровных врагов, «ата жау», дать ему имя и благословение. Брат убитого хана напрашивается дать имя единственному позднему сыну незнакомого человека, а взамен хочет отправить мальчика на войну с непобедимым врагом... В казахских сказках сохранились отголоски мифологических представлений наших далеких предков о том, что знающий истинное имя человека может управлять им, отголоски тех времен, когда джигит получал свое настоящее имя только после первого подвига или первой удачной охоты.

Только в 75-м томе «Батырлық ертегілер» 100-томного собрания фольклора «Бабалар сөзі» (Астана, «Фолиант», 2011) есть пять удивительных примеров имяназывания. Во-первых, это уникальная, архаическая и очень современная сказка «Девушка Дудар» (перевод ее текста с культурологическими комментариями см. на сайте Otuken.kz). Главная героиня сказки еще до своего рождения, прямо из утробы матери вытребовала у отца право распоряжаться своей жизнью. Когда выросла, она поставила условие: «Выйду замуж за того, кто угадает мое имя». Оказывается, даже родители девушки, которые пожертвовали всем ради ее рождения, не знали ее имени. Но мать в конце концов выспросила имя у дочери, служанка то ли случайно услышала, то ли подслушала, а потом по глупости произнесла его громко вслух. И услышал это имя волк-оборотень, который в этот момент пожирал выкопанный из могилы труп.

В сказке «Желкильдек» семейная пара также отправляется по святым местам, чтобы вымолить себе ребенка. И вот мальчику исполнилось семь лет, он уехал в табуны, чтобы пройти воспитание у табунщиков. И в это время к отцу мальчика Сарыбаю приходит некий Азтемир. Оказывается, враги убили его брата-хана вместе с ханшой и наследником и увезли двух ханских дочерей в плен. Пленение племянниц задевает Азтемира даже больше, чем смерть брата. Азтемиру дана была во сне весть, что он сам не сможет отомстить, что сделать это в силах только сын некоего Сарыбая. Азтемир долго ищет Сарыбая, а, найдя его, предлагает дать имя сыну. Сарыбай обрадован: «Бәрекелді, не дал другим назвать сына. И вот свершилось то, что задумывал». В благодарность он хочет подарить Азтемиру коня и шубу, но тот просит вместо этого у Сарыбая сына.

В сказке «Ханшентей» враги угнали 10-тысячный табун батыра Карыс-Кара, а его самого замуровали в зиндане, поверх которого пустили воды реки. Карыс-Кара был близок к смерти, но его нашел родившийся уже после исчезновения отца сын. Сын вернул ослабевшего отца домой, а сам отправился дальше искать лошадей. Изголодавшись в пути, он встретил живущую в горной пещере старуху, попросил у ней пищи, она смогла накормить его только грудным молоком. Мифология молока – значимая часть казахской (тюркской) мифологии, Серикбол Кондыбай анализирует ее в третьей книге «Мифологии предказахов», я разбирала некоторые аспекты в статье «Геракл, Млечный путь и казахское проклятие».

tauke5.jpg

Три сына этой старухи и были врагами, мальчик победил их в борьбе, но убить не мог, поскольку побратался через молоко их матери. Вчетвером они победили дэва, и старшие братья женились на трех дочерях дэва. А вот мальчику молочная мать рассказала о дочери Айнахана, который живет очень далеко: сорок дней пути по горящей горе, сорок дней пути по огненной рекой и сорок дней по безводной пустыне. Попросив у одного из названых братьев его лошадь, мальчик отправляется в путь за невестой. Но отъехав, он вдруг вспоминает: «У меня же нет имени, если потеряюсь – как меня будут искать?». Он возвращается к молочной матери, та называет его Ханшентеем и благословляет. В сказках исчезнувшего (плененного, убитого) человека обычно ищет сын или младший брат, названный младший брат. Найти, спасти или отомстить – это один из важнейших мотивов казахских сказок. Вот только у Ханшентея нет ни сына, ни брата, чтобы отправиться за ним.

В сказке «Қарадөң» (существует одноименный эпический цикл) батыра Карадона также замуровывают в зиндане под водой три брата, а сын выручает его, сын также «случайно» становится молочным братом врагов отца. Только Карадон ищет не угнанные табуны, а увезенную врагами кипчакскую девушку. Когда сын Карадона находит ее наконец, она уже мать трех сыновей, она одноглазая старуха, то есть циклоп (об образе циклопа в тюркской мифологии читайте здесь). Мальчик не знает, как теперь мстить врагам, ведь он стал их молочным братом, он раскаивается, что напился грудного молока старухи. А сыновья старухи стараются избавиться от нежеланного «братца», и их мать отправляет мальчика за невестой в Миср (Египет), перед отправлением назвав его Қанышпен.

5jWGNB1Rabk.jpg

Сказка «Жалғыз жігіт» («Одинокий джигит»), вероятно, является отголоском утраченного циклического эпоса. У многих героев из одной династии голова оказывается отделена от тела (мифологический мотив). Все эти герои оживают на короткое время, чтобы потом умереть окончательно. Главная тема сказки – кровная месть за отца, одному из героев враг даже говорит: «Арманым жоқ» − «У меня нет несбывшейся мечты, потому что есть сыновья и дочь, а у тебя сыновей нет, если ты сейчас погибнешь, кто будет мстить за тебя, даю тебе десять лет, женись, обзаведись детьми, а потом приезжай ко мне сразиться». Сказка заканчивается тем, что потомков рода становится несколько, они примиряются с врагом.

Самый первый в цепи поколений герой по имени Жалғыз жігіт погибает еще до рождения сына и перед смертью поручает другу: «Моя жена беременна, если она родит дочь, то пусть сама назовет ее, а если родится сын, то пусть даст ему имя Ертұяқ» (Ертұяқ – букв. «Герой-копыто», но тұяқ в переносном смысле означает «потомок, наследник, отпрыск»). Друг передает вдове этот завет, но после родов сына она почему-то собирает мулл и аксакалов и поручает им «найти имя, которое завещал отец ребенка», обещает косяк лошадей и много других подарков. Муллы и аксакалы листают книгу (видимо, Коран), но имя Ертұяқ «находит» появившийся позже всех старик-бедняк. По тексту сказки непонятно, почему вдове приходится «искать имя» сына. Все эти эпизоды сказок я прокомментировала на YouTube, на видео можно увидеть эти фрагменты на казахском языке: 

В эпосах имя будущего батыра обычно называет святой, явившийся во сне: он сообщает бездетной паре, что их мольбы и жертвы приняты, скоро они станут родителями, и сразу называет имя ребенка. В огузском эпосе «Книга моего деда Коркута», записанном в XI веке, отражена древняя традиция: при рождении мальчик получает детское, временное имя. Взрослое же имя он получает после инициации, своего первого воинского или охотничьего подвига, по-казахски «тырнақ алды» (начало, кончик ногтей). Мудрый старец Коркут на тое исполняет песнь, восхваляющую подвиг юного героя и дает ему имя и благословение. Часто имя связано с побежденным противником юноши: например, победитель быка получает имя Букаш. Возможно, это отголоски мотива жертвоприношения тотема (об этом читайте в первой главе исследования «Мифоритуальные основания казахской культуры») или отождествления инициируемого с инициирующим (более подробно в исследовании «Роль кузнеца в мифоритуальном комплексе «Жылан қайыс»). Отголоском такой традиции у казахов является имя величайшего батыра эпохи джунгарских войн Кабанбая. Данное ему при рождении имя − Ерасыл (по другой версии, Мырзатай), Кабанбаем он стал после того, как с одним ножом победил мощного и опасного противника – дикого вепря.

В реальности у казахов имя новорожденному обычно давалось старшим родственником, уважаемым человеком. Иногда этого человека могли специально пригласить издалека. Но у людей, близких к традиции, сохранилось представление о том, что имя новорожденному нельзя просто придумать. Надо угадать истинное имя ребенка, под которым его знают аруахи. Если же ребенку дать неправильное имя, то аруахи не будут оберегать его, такой ребенок может быть болезненным, склонным к травмам и неудачам. В таких случаях имя ребенку могли поменять, например, во время ритуала «жылан қайыс». Автор статьи об этом ритуале писатель и кюйши Таласбек Асемкулов в детстве прошел через него. В конце 1990-х он как-то раз провел другой ритуал переименования ребенка: одел пестро-серый чапан, напоминающий змеиную шкуру, помолился, потом бутафорской саблей символически отрубил голову ребенку (прикоснулся ею к его шее), а затем, «азан шақырып», дал новое имя.

Мне самой до сорока дней дважды поменяли имя. Я старшая дочь в семье, и отец назвал меня в честь своей рано умершей мамы Збира (тие берсін). Но старшая сестра отца объяснила ему, что у казахов ребенку нельзя давать имя предка до седьмого колена (да и имя более далекого предка дают, немного изменив его, например, предка Олжаса Сулейменова в восьмом колене звали Олжабай). Она объяснила запрет тем, что когда ребенка будут звать по имени, аруах каждый раз будет воспринимать это как призыв потомков на помощь и беспокоиться. Тогда отец назвал меня Зауреш, считая, что это имя больше всего похоже на Збира. Но против выступила моя бабушка по матери, сказав, что у ней была старшая дочь с этим именем, она умерла в шесть лет от сглаза, и вообще имя Зауреш «тяжелое», обрекает девочку на трудную судьбу (слышала, что в Младшем жузе такое отношение к этому имени появилось после любимой в народе песни Мухита «Зауреш», в которой отец оплакивает раннюю кончину дочери). После этого мой отец просто сократил имя своей мамы на одну букву.

Самым известным отголоском древнего представления о магии имени является обычай «ат тергеу», все еще строго исполняющийся в традиционных семьях, особенно у казахов диаспор. Суть обычая в том, что невестка не имеет права произносить имена мужа и родственников мужа, а также слова, составляющие эти имена. Старших родственников мужа она называет «ата», «шеше» и т. д., а младшим придумывает ласковые имена. Рассказывают, что как-то молодая женщина увидела, что волк напал на овец, пасшихся за рекой в камышах. Но она не могла произнести слова «қасқыр», «қой», «қамыс», «су» и т. д. и поэтому сказала так: «Ата, ата, сарқыраманың арғы жағында, сылдырламаның бергі жағында маңыраманы ұлыма жеп жатыр» − «Отец, отец, по ту сторону текущей с грохотом, по эту сторону шелестящего, воющий пожирает блеющего». Невестки одного рода создавали целый словарик таких иносказаний.

Иногда имена, придуманные жеңге, настолько подходили человеку, что данное при рождении имя забывалась. Многие выдающиеся казахи, например, кюйши Таттимбет, остались в истории под именем, придуманным из-за обычая «ат тергеу». Если вдуматься, то название табу «ат тергеу» можно перевести как «выпытывать, выспрашивать, подмечать, испытывать имя». Табу это касается «келін», то есть пришлых для рода женщин. Именно пришлые, а не кровные родственники не должны произносить имена. Может быть, когда-то в древности они не должны были знать их?

hello_html_600713e3.jpg
Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале