просмотров 362

Облепили тестом и сунули в печь. Как выхаживали в младенчестве болезненных классиков

Опубликовано: 19 Июня 2020 Автор: Сергей САС | Алматы
Облепили тестом и сунули в печь. Как выхаживали в младенчестве болезненных классиков
fishki.net

Три дня молоденькая Екатерина Елизавета Гете не могла разрешиться от бремени. Повивальная бабка выбилась из сил. Планеты благоприятствовали таинству рождения, но Луна противостояла. Ровно в полдень, с двенадцатым ударом колокола, на свет появился ребенок, «весь почерневший и без признаков жизни». Акушерка и родная бабка Анна Маргарита Линдхеймер взяли его в оборот: обтерли вином и потормошили, пытаясь воскресить. И вскоре фрау Гете успокоили: «Он жив!». Будущий великий поэт Германии наконец раскрыл большие темно-карие глаза. Эти глаза, а еще простонародные «итальянские» черты достались ему от старой фрау Линдхеймер, с тех пор благоволившей чаду, в борьбе за место под солнцем чуть не отдавшему богу душу. Повитуха матери Виктора Гюго Софи Требюше тоже не верила, что малец уцелеет. В благополучном исходе не сомневался только наполеоновский генерал: «Все обойдется, не зря же я зачал парня на вершине горы Донон!».

Нездоровая арифметика

Божий дар – редчайшее явление, а младенческая смертность – проклятие времени, собиравшее с человеческого рода страшную дань. В последнюю четверть XIX века даже в развитых странах бедствие имело чудовищные масштабы. Германский социал-демократ Август Бебель в книге «Женщина и социализм» упомянул: «В прусском государстве из новорожденных детей в среднем умерло 22% в продолжение первого года существования». Почти каждый пятый!

Гальтон и Дарвин.jpg

Его современник, английский психолог Фрэнсис Гальтон, занимался изучением чрезвычайно увлекательной и крайне сомнительной проблемы – наследственности гения. Президент нескольких ученых обществ интересовался, не перетекает ли светлый ум по родственным каналам? Пребывая в генеалогических отношениях с Эразмом Дарвином и Чарлзом Дарвином в качестве внука и двоюродного брата, он хотел надеяться, что и сам, как говорили соотечественники, родился с серебряной ложкой во рту! Потому свои предположения укреплял притянутыми за уши доказательствами.

В поисках зерен истины Гальтон распутывал семейные узы знаменитостей всех мастей, разматывал переплетенные ветви родословных дерев, но его кропотливый труд, возбужденный налетом конспирологии, доверия вызывал не больше, чем гадание на кофейной гуще!

Однако выводы он делал интересные.

Если по Гальтону, «из миллиона человек достигали выдающегося положения 250 (один из 4 000)», то на каждого счастливчика, согласно исследованиям Бебеля, приходилось 222 тысячи умерших с молоком матери на губах. Такова цена незаурядной головы!

К слову, население Земли на рубеже XX века, согласно Всеобщему географическому и статистическому атласу, выпущенному петербургским книгоиздателем Адольфом Марксом в 1900 году, равнялось полутора миллиардам человек. Значит, в мире на тот момент проживали 380 тысяч талантов…

Конечно, на самом деле меньше. Шансы выбиться в люди стремились к ватерлинии. Округленные цифры не учитывали того, что на пути к оливковой ветви надо было преодолеть целую жизнь, заминированную болезнями, войнами, случайностями и прочими опасностями.

В первые мгновения надлежало просто остаться наплаву, а уж потом пережить детство!

В печку его!

Художник Констебль и певец Шаляпин при дебютном вздохе были настолько слабы, что их немедленно окрестили, опасаясь потерять безвозвратно. Родители физика Ньютона, композитора Вивальди и кардинала Ришелье, утратившие надежду на выздоровление, наоборот, не решались на церковный обряд неделю, два месяца и полтора года! Все это время судьбы малюток висели на волоске.

Картина Пикассо «Материнство».jpg

Обреченными казались Рене Декарт, Серен Кьеркегор и Герберт Спенсер. Какими-то «дохленькими» были Никколо Паганини и Сара Бернар. Будущий декабрист Батеньков предстал перед свидетелями события «почти мертвым» и, по слухам, только «на похоронах обнаружил признаки жизни»! 

«Я каким-то чудом дотянул до следующего утра», – писал мексиканский художник Диего Ривера, этот здоровяк с пивным животом. Его, совершенно безнадежного, повивальная тетка засунула в кадушку с прелым перегноем, а родная бабка удобрила потрохами забитых голубей. Верное средство!

О том, как недоношенного Гаврилу Державина, будущего поэта, сенатора и действительного тайного советника, насилу вытащили с того света и потом с усердием выхаживали, рассказал литератор Владислав Ходасевич: лицо младенца, страдавшего атрофией, закатали ржаным тестом, оставив открытыми нос и рот, уложили на хлебную лопату и – в теплую печь! Как Баба Яга Ивашку. Как картошку в чугунке. Изготовку подобной «запеканки» в народе прозвали «лечением собачьей старости».

Тяжелое появление на свет известных людей всегда сопровождали мифы. Например, дед Пабло Пикассо реанимировал чахлое сердечко будущего основоположника кубизма самым немилосердным образом. Не дождавшись детского ора, он, подобно Змею Горынычу, ворвался в светлицу с клубами сигарного дыма и… пыхнул угарным газом!

Не очнешься, так задохнешься!

Мальчик-с-пальчик из варежки

А еще говорят, семимесячный мальчик-с-пальчик Леонардо да Винчи весил около кило и первое время принимал ванные процедуры в деревянной кружке, а Исаак Ньютон, будучи маленького роста, набирал вес в овчинной варежке.

Томас Гоббс.jpg

Не вызывал оптимизма и недоносок Томас Гоббс – его мамаша разродилась от страха, потрясенная известием о приближении испанской непобедимой армады к крутому британскому бережку. Триггером для преждевременных родов синьоры Камиллы Каликчио стало землетрясение.

К счастью, Антонио Вивальди, как и остальные указанные господа, благополучно выкарабкался, а некоторые из них, что поразительно вдвойне, дожили до глубокой старости: Эйнштейн распечатал восьмой десяток, Гете, Кант и Спенсер – девятый, а доходяга Гоббс – десятый!!!

«Что-то зажился я на этом свете!»

В полтора года у Вальтера Скотта проявились серьезные проблемы. Кроху отправили в деревню на попечение умудренным народным опытом родственникам. Те завернули его в теплую шкуру только что освежеванной овцы, но здоровый сельский воздух не помог.

Как и Джордж Байрон, основатель мирового исторического романа остался хромым на правую ногу. Жестокие сверстники навесили барону кличку «увечный калека».

Как рассеянные гении смешили современников
читайте далее

Ничто не оправдывает детскую нетерпимость, но почему лорду Байрону досталось то же прозвище от матери? По одной версии, телесное повреждение – это следствие перенесенного в три года полиомиелита, по другой, в тяготах сына виновна материнская удавка – во время беременности Кэтрин Гордон туго перетягивалась корсетом.

Композитор Карл Вебер начал ходить не раньше четырех лет. Миша Глинка – в полтора. Вечно оберегаемого бабушкой от сквозняков и простуды, его выносили на улицу лишь в сухую погоду, а спальню, где стояла колыбель, жарко протапливали почти круглый год.

К систематическому музыкальному обучению он приступил довольно поздно. Впрочем, первый инструмент – медный таз, на котором карапуз барабанил с утра до вечера, был всегда под рукой.

В летние дни Карл Брюллов, до пяти лет прикованный к постели, принимал солнечные ванны на куче сухого песка, по стариковским заветам, являвшегося лучшим средством против «английской болячки», золотухи и рахита.

Английский писатель Джон Кризи самостоятельно пошел только в шесть лет.

Джеку еще повезло

Над тайной египетских иероглифов расступилась мгла, когда за лечение парализованной матери Жана Франсуа Шампольона взялся местный знахарь: положил страждущую на разогретые целебные травы, напоил горячей настойкой и объявил, что она не только оправится от болезни, но и произведет на свет малыша, который покроет себя славой. Это известие потрясло знакомых. На третий день Жанна Франсуаза Гуалье встала на ноги, а 23 декабря 1790 года родила! В книге «Боги, гробницы и ученые» Курт Керам писал: «У Жана был необычайно темный, почти коричневый цвет кожи и восточный тип лица. 20 лет спустя его всюду называли «египтянином».

Жан Шампольон.jpg

Если история о парализованной мадам Гуалье выглядела слегка надуманной, призванной усилить значение научного подвига парня из Гренобля, то рождение величайшего американского прозаика Джека Лондона, словно намеренно сдобренное флером таинственности, предварили драматические события, о которых писали все городские газеты…

Отец, мать и отчим Джека Лондона.jpg

Учительница музыки Флора Веллман сообщила сожителю о беременности. Профессор Чэни – пожилой астролог, литератор и неудачник – велел ей сделать аборт, а вздорная 30-летняя дама пустила себе пулю в лоб, но… промахнулась и лишь ранила себя. Странно, показывая свою ладонь, профессор объяснял неукротимое женолюбие с позиции астрологии: мол, таскаться за юбками ему на роду написано, но почему-то не приметил знаки, сулящие знаменитого наследника и вместе с тем обеспеченную старость…

Чэни бежал от позора, а его место занял мужчина, давший сыну Флоры какую-никакую фамилию. В 1897 году 20-летний Джек допытывался у Чэни, не он ли его отец, но тот в родстве не признался.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале