просмотров 876

Пуговицы, подтяжки, флаконы от микстур. Какую мелочь коллекционировали великие

Опубликовано: 20 Ноября 2020 Автор: Сергей САС | Алматы
Пуговицы, подтяжки, флаконы от микстур. Какую мелочь коллекционировали великие
Трость Александра Пушкина

Французский художник Денон еще в юности обнаружил недюжинные способности к перу и кистям, а также имел множество иных приятных качеств. Людовик XV обратил внимание на его умение хранить тайны и отправил в Санкт-Петербург присмотреть за тамошней владычицей, а живописец Жак-Луи Давид предложил Бонапарту взять молодца в египетский поход в качестве рисовальщика. Миссия в Россию закончилась изгнанием за шпионаж, зато африканская одиссея оказала влияние на всю жизнь и позволила «завоевать страну фараонов с помощью карандаша». Современники сожалели, что чрезмерная скрытность Доменика нанесла отечеству большой ущерб, ибо он не оставил после себя мемуаров. Впрочем, отсутствие письменных наблюдений компенсировал драгоценным собранием предметов искусства, опись которых пришлось составлять 10 дней после его смерти! Соратники сбились со счета, заполняя ящики и коробки архаичными мраморами, фарфорами, бронзами... Как святыню Денон почитал позолоченный пенал для ручки и карандаша, бывший когда-то во владении Вольтера, Фридриха Прусского и Наполеона!

Виван Денон.jpg

Со слов Анатоля Франса, «в удивительном ковчеге хранил пепел Элоизы, несколько волосков из усов Генриха IV, кости Мольера и Лафонтена, зуб Вольтера, локон героического генерала Дезе и каплю крови императора, оброненную в Лонгвуде… Он собрал крохи всех великих Франции и мира».

В наступившую эпоху безверия люди более не испытывали религиозный трепет перед прахом предков и осколками времени. В «Истории человеческой глупости» Иштван Рат-Вег описал случай, как в 1851 году бельгийский академик пропесочил филобутонистов, основавших Национальный союз пуговичников! Мол, почему этих жалких портняжек с полуистлевшей фурнитурой не гоняют по подворотням, а оказывают им государственную поддержку?

Хотел пошутить, но ирония вызвала такой скандал, что пришлось признать элементарную пуговицу «зеркалом, демонстрирующим периоды истории человечества, начиная с фигового листка Адама, зафиксированного колючкой, до перламутровых кнопок на жиле­тах кавалеров».

В самом деле, цена трости Пушкина взлетела втридорога, когда он ввинтил в набалдашник бронзовую пуговку с камзола Петра I, подаренную царем прадеду поэта, генерал-аншефу!


Большой писатель на помойке

Как бы ни камуфлировал Гоголь прототипы «Мертвых душ», читатели распознали в Плюшкине профессора, издателя и публициста Михаила Погодина, промышлявшего скупкой древностей на толкучках Белокаменной. Погодин тоже узнал себя в крохоборе, но зла не затаил.

Михаил Погодин.jpg

О симпатии тайного советника к родной старине поговаривали давно, дескать, тащит в дом всякую дрянь! Николай Васильевич следил за Михаилом Петровичем не один год. Наблюдал, подмечал детали, прописывал характер. Обосновался в его доме на Девичьем Поле и сросся с сокровищами, разместившимися в трех комнатах.

«Древлехранилище» заполняли исконные книги, документы, всевозможная мелочевка – осколки, черепки, обрывки. Они были повсюду! Приходили взглянуть друзья, историки, вельможи. За часть комплекта, приобретенного в 1852 году «для нужд государства», император Николай I выложил 150 тыщ рублей серебром! Со временем реликвии растеклись по залам Эрмитажа и Московского Кремля, библиотечным полкам и музейным стеллажам.

Дружба прервалась после того, как Погодин, не испросив разрешения, опубликовал в альманахе «Москвитянин» портрет Гоголя кисти Александра Иванова, изобразившего писателя «неряхой в халате, с длинными взъерошенными волосами и усами». И получил равнозначный автограф: «Неопрятному и растрепанному душой Погодину... наносящему на всяком шагу оскорбления другим... близоруким и грубым аршином меряющему людей...».

Так что нельзя высмеивать склонность к ветхозаветным экспонатам, кажущимся примитивными. Допустим, если к увлечению Антона Чехова марками особенно добавить нечего, то тяга Ивана Бунина к лекарственным флаконам и баночкам из-под снадобий, как минимум, вызывала удивление.

Иван Алексеевич занимался этим делом профессионально: микстурную подноготную изучал досконально и пробовал всякую гадость на зубок. Одно огорчало – батарею в сервант не выставить, хотя иные склянки были необыкновенной красоты! Поэтому держал пузырьки в чемоданах.

Соперников не имел, побирался по больничным помойкам и аптекам.

«У века всякого свои приметы и каждому предмету есть цена».

Николай Корсаков, названный в Царскосельском лицее «кудрявым певцом, любимцем Аполлона», сгорел в Италии от чахотки. После кончины врач велел предать огню одежду, бумаги, документы. Пропало все!

Остался лист от примогильного померанцевого дерева, который однокашник Кюхельбекер хранил как мощи, вместе с письмом Жуковского и застежкой от манишки Пушкина.

Владимир Даль берег перстень и сюртук поэта, простреленный пулей Дантеса. Александр Сергеевич дорожил пером Гете, отправленным ему на закате жизни в качестве символического дара Запада культуре Востока.

Милые сердцу мелочи, которые невозможно предать осмеянию.

Чья куча круче

Польский астроном Ян Снедецкий говорил: «Материальные объекты – это первое и несомненное начало нашего познания». Когда купеческий сынок Алексей Бахрушин понял суть цитаты, то в поисках театральных реликвий перерыл полки книготорговцев и обнюхал развалы с ветошью и тряпьем.

Он одевался с налетом эксцентричности: котелок чуть поменьше, чем у других, променадная трость чуть потолще. Играл в любительских спектаклях, зачастил в храм Мельпомены. Эта тропинка и наставила на путь маньяка.

Однажды кузен Куприянов похвастался сущей чепухой – афишами, фотокарточками, сувенирами, купленными у антикваров. Бахрушин парировал: у барахольщиков надобно брать не все подряд, а по системе. Ударили по рукам – у кого за год куча будет круче.

Бахрушин.jpg

Бахрушин разослал гонцов по ярмаркам, а сам прошерстил комиссионки, торговые ряды, букинистов. Нырнул в хлам Сухаревского рынка, за гроши скупал шедевры, оцененные впоследствии знатоками в сотни тысяч рублей. Наладил беспрерывное поступление эскизов, костюмов, программок, пожитков актеров. И выиграл спор.

Кто из великих владел воровскими навыками?
читайте далее

Окружавшие принимали «баловство» за блажь богатого самодура, трунили над ним, подсовывали то пуговицу от брюк Мочалова, то разбитые сапоги Щепкина, то подтяжки Садовского. Зря шутили. В мае 1894 года Бахрушин продемонстрировал «копи» знатокам и театралам.

Не охладел к раритетам и позже. Ради них изъездил Россию и Европу. Здесь принимал гостинцы, там клянчил их или принуждал «раскошелиться». Редкости потекли от Ермоловой, Шаляпина, Анны Павловой… Актриса Малого театра Гликерия Федотова вручила подборку памятных презентов. Всю жизнь копила, но Бахрушин припер к стенке.

Когда же Алексей Александрович надумал отписать имущество Москве, отцы города ахнули: «Что вы?! Увольте. Мы с Третьяковской галереей хлебнули горя».

Набрось Радищева на плечи

Книгочеи – народ удивительный. Имя Сергея Минцлова стало легендарным, овеянным вымыслами и сказками. В 1913 году он выпустил раритет «Книгохранилище С. Р. Минцлова» в 50 экземплярах. В каталог вошли две тысячи томов по отечественной истории, уничтоженных или запрещенных.

Подобно ему, вальяжный артист Николай Смирнов-Сокольский написал автобиографический труд «Моя библиотека». Отменный куплетист, краснобай, прозванный за бескорыстную любовь к фолиантам «рыцарем книги», он скопил 20 тысяч томов – прижизненные выпуски отечественных классиков, альманахи минувших лет, уцелевшие экземпляры из тиражей, зарезанных цензурой.

Уникальные вещи! С чердаков, мезонинов, подвалов!

Жена артиста, Софа Резниковская, жаловалась: «Коля! Меня опять позвали выступать в Кремль, там все будут в бриллиантах, одна я как сирота». – «А ты надень первое издание «Путешествия из Петербурга в Москву»! Поверь, дороже Радищева ни у кого нет!».

Миллер и Венус.jpg

Для литератора Шарля Нодье «книги составляли предмет упоительных мечтаний», и, работая в архиве, он мечтал остаться в этой гавани навсегда. Любимым занятием поэта Юлиана Тувима было «погружение в петит примечаний» вековечных фолиантов. Две комнаты «под козырек» заставил томами и грудами газетных вырезок. Среди них – трактаты о благовониях, ядах, монстрах… Мистическая литература и либретто опер, наставления для парикмахеров, каллиграфов, часовщиков... И прочая дребедень. В шутку поэт называл все это «великолепным сорным ящиком».

Князь Павел Гагарин принудил столичных книжников доставлять свежие заграничные издания. Наскоро просматривал и выбрасывал в общую груду. Тут же, посреди комнаты. В этом бедламе трудно было не сломать ногу… Но он хотя бы перелистывал страницы.

В Гонкуровских дневниках о книговедах от 20 марта 1885 года есть любопытное высказывание одного из коллекционеров: «Достоинство моих книг в том, что их никогда не раскрывали».

И напрасно. Начинающая актриса Бренда Венус купила у букиниста сборник Генри Миллера, в коем обнаружила листок интимного свойства. Заложила в конверт свои фото и адресовала писателю.

84-летний Генри вопросил: зачем тебе, милая, такая развалина, как я? И у них завязался эпистолярный роман.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале