просмотров 800

Жонглер Богоматери

Опубликовано: 17 Ноября 2017 Автор: Ольга ХРАБРЫХ | Москва
Жонглер Богоматери
moscowbooks.ru

Российский сценарист Павел Финн, известный по фильмам «Миссия в Кабуле», «Леди Макбет Мценского уезда», «Вооружен и очень опасен», выпустил книгу «Но кто мы и откуда?». Название издания отсылает к строкам знаменитого стихотворения Бориса Пастернака.

Павел Финн утверждает, что его книга не является автобиографичной. Это самостоятельное художественное произведение с вкраплением авторских размышлений о том, что такое кинематограф и литература. В качестве главного героя в нем выступает мальчик Сашка – своего рода альтер-эго сценариста. Кстати, этот персонаж появляется в ряде произведений Финна, в том числе и в картине казахстанского режиссера Рустема Абдрашева «Подарок Сталину», также созданной по его сценарию в 2008 году. 

– Это один из тех фильмов, к которым я хорошо отношусь. Начнем с того, что в качестве главного героя там выступает все тот же Сашка – маленький еврейский мальчик, который вместе с дедом едет в ссылку в столыпинском вагоне, – поясняет Павел Финн. – По дороге дед умирает, а ребенка берет к себе казах-железнодорожник. К сожалению, этот фильм практически никто не видел в России, хотя его показывают даже в Америке по кабельному телевидению. Притом картина «Подарок Сталину», премьера которой состоялась на фестивале в Пусане, имеет больше 30 международных наград на самых разных фестивалях. Этот фильм мне дорог, потому что он говорит о том, что для меня важно – трагедии моего детства и поколения. К тому же в нем снимается мой друг – израильский писатель Давид Маркиш, который играет меня в старости. Этот фильм поставил режиссер совершенно другого мира, иного поколения, чей отец – известный казахский поэт Жараскан Абдрашев – был преследуемым. И поэтому эта история так глубоко задела его.

– Ваша книга «Но кто мы и откуда?» рассказывает о 60-х годах, которые многие называют «золотым веком» кинематографии…

– Каждое уходящее поколение считает, что именно оно принадлежало к «золотому веку». Я тоже так думаю о своем. При этом я не был образцовым студентом ВГИКа. Меня постоянно исключали за прогулы и нерадивость. И, сказать по правде, формально я ничему не научился в смысле теоретических знаний. На самом деле я учился у тех людей, которых встречал во вгиковских коридорах. И практически все они стали классиками советского кино. Так, Отар Иоселиани был старше меня на два курса, Кира Муратова – на три, Андрей Тарковский – на четыре. Конечно, мы все делились на какие-то группы, но в целом это было взаимопроникающее сообщество.

– В книге фигурирует и имя знаменитого режиссера и сценариста Геннадия Шпаликова. Какую роль он играл в вашей жизни?

– С Геной, который учился во ВГИКе на курс старше, мы познакомились еще на вечере Ильфа и Петрова, за год до учебы в университете. Я помню, что тогда Шпаликов, только вернувшийся из армии, передвигался на костылях. Его дядя – генерал Семен Переверткин, заменивший Гене отца, – поначалу отдал его в киевское Суворовское училище. А потом Геннадий поступил в Московское высшее командное училище. Но там он повредил ногу, и его комиссовали. А затем кто-то посоветовал Гене поступить во ВГИК. Ему понравилась стайка девочек, выходящих из здания вуза, и он решил воспользоваться советом товарищей.

И надо сказать, что в Гену Шпаликова были влюблены абсолютно все студенты ВГИКа – таким редким обаянием он обладал. И весь институт только и говорил о его рассказах.

Мы дружили всю жизнь. А после смерти Гены мы с женой каждый год приходили на его могилу. Однажды увидели, как возле нее стоят три пожилых человека и совершенно явно что-то выпивают, что мне уже понравилось. Выяснилось, что это друзья Гены по Суворовскому училищу. Мы обменялись телефонами, и в прошлом году один из его товарищей позвонил мне и рассказал о найденной папке с письмами и нереализованным сценарием Шпаликова. Он повествовал о том, как некоему инженеру приходит приглашение на 25-летие Суворовского училища в городе N. В итоге сценарий напечатали в журнале. Вообще, о Гене можно рассказывать бесконечно. Шпаликов – это, безусловно, совершенно удивительное явление, как человеческое, так и художественное.

– В чем был феномен Геннадия Шпаликова?

– Я – сценарист-ремесленник, любящий именно эту часть своей профессии. А Гена – абсолютно противоположный художник, он поэт. Однажды он рассказал мне о новелле Анатоля Франса «Жонглер Богоматери». Она повествует о бедном человеке по имени Барнабе, который зарабатывал на жизнь только своим талантом и едва сводил концы с концами. Однажды он встретил настоятеля монастыря и рассказал ему о том, что охотно отказался бы от искусства ради своей мечты – прославлять пресвятую Деву Марию. Простодушие жонглера тронуло святого отца, и он предложил ему стать монахом и жить в обители. В монастыре, где Барнабе нашел свое пристанище, иноки особенно ревностно поклонялись пресвятой Деве: кто-то сочинял про нее книги, другие высекали на камне ее изображения, третьи приносили бесконечные духовные жертвы. А Барнабе не умел ни писать картин, ни сочинять стихи, поэтому монахи смеялись над ним. Однажды они заметили, как жонглер стал часто запираться в своей келье, и решили проследить за ним. И вот что они в итоге увидели, заглянув в дверную щель. У алтаря святой Девы Барнабе, держась на руках, вниз головой, подняв ноги кверху, жонглировал шестью медными шарами и 12 ножами. Эти трюки он проделывал в честь Богоматери, хотя иноки посчитали его действия кощунственными. Они уже собирались вытащить его из кельи, как вдруг увидели, что пресвятая Дева сошла с амвона и вытирает пот со лба монаха. Вот Гена и был таким жонглером Богоматери.

– О каком своем нереализованном сценарии вы жалеете?

– О сценарии фильма «Ожидание», который я написал для одного из объединений «Мосфильма» и где впервые появляется мой герой Сашка. Именно там начали свою деятельность Александр Миндадзе и Вадим Абдрашитов. Это была такая дачная история о деревенском футболе, которую я написал, когда мои сценарии не ставились. Многим знакомым режиссерам понравился мой замысел, но они советовали мне снять все самому.

– Над чем работаете сейчас?

– Недавно я получил предложение написать сценарий фильма о Сергее Эйзенштейне. Эта фантастическая история создания картины «Октябрь» – наш ответ британскому режиссеру Питеру Гринуэю, который тоже снял фильм о режиссере. По этому поводу я советуюсь со своим другом Наумом Клейманом – специалистом по Эйзенштейну. Я ему признался, что настолько проникся историей, что постепенно превращаюсь в Сергея Эйзенштейна. Сейчас я читаю много материалов на эту тему и никак не могу насытиться ими.