Корреспонденту «ЭК» по Жамбылской области пришлось хоронить умершую от коронавируса одинокую пенсионерку

Опубликовано: 13 Июля 2020 Автор: Галина ВЫБОРНОВА | Тараз
Корреспонденту «ЭК» по Жамбылской области пришлось хоронить умершую от коронавируса одинокую пенсионерку
© Ольга ЩУКИНА
просмотров 8085

Корреспонденту «ЭК» по Жамбылской области пришлось хоронить умершую от коронавируса одинокую пенсионерку.

Пришло такое время, когда родственники и знакомые стали заболевать каждый день.

Пришло такое время, когда фразы «Примите соболезнование» и «Иманды болсын» стали привычными.

Пришло такое время, когда обычное слово «обряд», применительное к похоронному процессу, заменил термин «алгоритм».

Пришло такое бедственное время…

Ах, тетя Римма, тетя Римма… Ну не так, не так провожали бы мы вас в последний путь, будь это раньше или позже. Уж было бы, поверьте, и отпевание в вашей квартире или в часовне, и узелок со «смертным»,

который год лежащий на нижней полке в шифоньере, пошел бы в ход, и ком земли как последнее «прости» каждый бросил бы на гроб, у свежей могилки раздали бы конфеты и платочки, и поминки справили бы, конечно же, в «Эльбе» – нашем известном кафе, где умеют сытно и вкусно приготовить поминальную трапезу… Все было бы как положено, как по русскому обычаю принято.

Но «времена не выбирают, в них живут и умирают», как сказал поэт. Мы попали в такое, когда на смену обрядам пришли алгоритмы…

Еще неделю назад с подругой моей покойной мамы тетей Риммой мы обсуждали способы заваривания зеленого чая и строили планы на сентябрь. Нет, умирать она не собиралась. Говорила, что занимается гимнастикой по утрам (это в свои-то 82 года!), гуляет, перечитывает Диккенса и пересматривает подшивки «Вестник ЗОЖ». Несмотря на одиночество (родственников, кроме двоюродной сестры в Новосибирске, у нее не было), Римма Григорьевна Ширлина была, что называется, боевой теткой: никогда не жаловалась на жизнь, с успехом выбиралась из неблагоприятных ситуаций, сумела победить онкологическое заболевание и ужиться с сахарным диабетом. Верила, что лучшее, конечно, впереди.

Внезапно она слегла. Даже не слегла, а просто «плохо себя почувствовала»: поднялась температура, появился сухой кашель и «какая-то слабость». В официальную медицину она не очень верила и решила, что само пройдет. Но шли дни, а «само» все не проходило и не проходило. Во вторник я вызвала Римме Григорьевне «скорую». Прибывший врач сказал по телефону, что у больной высокий уровень сахара и надо срочно показаться эндокринологу.

2.JPG

Но где же его найти? В одной частной клинике заявили, что учреждение на карантине, а отделение эндокринологии областной больницы, как оказалось, переехало в городскую, как и сама больница, уступившая место инфекционному отделению. Куда-то везти человека в таком состоянии невозможно, пригласить доктора домой – тоже. Какой специалист узкого профиля поедет к больной с кашлем, температурой и подозрением на коронавирус?

На следующий день тете Римме стало совсем худо. Сахар поднялся до 28 ммоль/л, в любой момент она могла впасть в кому. Делаю очередной звонок в «скорую», разговариваю уже с и. о. главврача станции скорой помощи Улпан Пыхыбаевой, и она огорошивает меня тем, что их медики не делают инъекции инсулина, его у них даже и нет. Руководитель облздрава Марат Джуманкулов отмолчался в ответ на мой призыв о помощи, а вот главный врач городской больницы Нурлан Абилдаев, несмотря на то что сам находился в стационаре в качестве пациента, – подсобил. И вот я снова звоню руководству «скорой», сообщаю, что пациентку готова принять городская больница, а тете Римме говорю, чтобы собиралась.

Когда чуть позже я узнала, что ее довезли и уже оформляют в приемном покое, у меня отлегло от сердца: кажется, тете Римме повезло…

Могла ли я тогда подумать, что счет ее жизни уже пошел на часы?

Римме Григорьевне, оказывается, сделали снимок легких и обнаружили двустороннюю пневмонию предположительно коронавирусного происхождения. Было принято решение перевести больную в провизорный стационар – тот, что расположился в одном из корпусов тубдиспансера. В восемь вечера ее туда привезли, а через два часа она скончалась.

При сахарном диабете и солидном возрасте шансы на выживание, говорят, ничтожно малы. Впрочем, у каждого своя судьба…

Всю ночь я названивала по контактным телефонам провизорного стационара, но попадала в лучшем случае на проходную, где, естественно, ничего не знали. И только к обеду следующего дня я услышала печальную весть…

– Хорошо, что вы позвонили, а то мы не знали, есть ли у покойной кто-то из родных, – сообщили мне на том конце провода.

– Родных нет. Есть женщина, которая за ней присматривала, но она, кажется, заболела.

– А кто же тогда будет забирать тело?

– Наверное, я…

– Тогда вам надо приехать на опознание.

– Так у вас же карантин!

– А мы вам дадим противочумный костюм.

Пандемия коронавируса в Казахстане и мире: что сейчас происходит
читайте далее

– Нет, пожалуйста, не надо опознания. Я вообще-то в группе риска по здоровью. Сверьте тело с удостоверением личности, если у вас возникнут какие-то сомнения...

– Но вам все равно надо будет сюда приехать и привезти 20 метров ткани. Ткань можно здесь рядом на рынке купить.

– Рынок же не работает…

– Я не знаю, но нам обязательно нужна ткань. Мы обработаем тело, завернем в ткань, еще раз обработаем, потом положим в целлофановый пакет, а после этого – в гроб.

– Значит, у больной все-таки был коронавирус?

– Мы не успели взять анализ. Она находилась в тяжелом состоянии. Но, возможно, и был. Просьба – побыстрее ее забрать, так как морга у нас нет.

Так… Нервы в кулак, эмоции в сторону, не раскисать… Я должна выполнить свой человеческий и христианский долг: несмотря на возможный Covid, похоронить Римму Григорьевну достойно. Но точно ли это коронавирус?

– Анализ ПЦР не всегда выявляет коронавирус, при этом клиническая картина такая же, как при Covid, – пояснил заместитель главного врача городской больницы Ербол Ордабеков, у которого я решила проконсультироваться на этот счет.

– Но почему тогда у нас в Казахстане зациклились на ПЦР и не делают анализ крови на антитела?

– Вопрос не ко мне… Возможно, у этой женщины и был коронавирус. Лучше не рисковать и похоронить согласно утвержденному алгоритму.

Следующий звонок – директору ТОО «Ритуальные услуги» Кадырхану Абдуллаеву.

– Что делать? Как хоронить? Я даже не знаю, с чего начинать.

– Самое главное – не паниковать: место на кладбище есть. Гроб есть. Все остальное организуем.

– Тогда на завтра намечаем?

– Нет, завтра не пойдет. Морг забит, хранить тело негде. Хоронить надо сегодня.

DSC_1044.JPG

Сегодня, значит, сегодня. Вообще-то, по русскому обычаю принято проводить погребение на третий день после смерти. Хотя дедушку моего, погибшего на фронте в сентябре 1944 года, наверняка похоронили в тот же день. Тогда было не до традиций. Надо было спасать живых. Сейчас – та же война. Боевые условия. Борьба за выживание. Тетя Римма, вы же на меня не обидитесь? Вы же лучше меня теперь знаете: в морге мест нет…

– Если хоронить как коронавирусную умершую, то это совсем другие похороны, другие цены, – стала объяснять мне администратор предприятия «Ритуальные услуги» Камарсулу Жангазиева. – Просто, кроме обычных ритуальных принадлежностей, вам придется приобретать некоторые вещи, необходимые для таких похорон: противочумные костюмы для землекопов, хлор, спирт, антисептик…

– А разве вам это государство не выдает?

– Нам никто ничего не выдает. Мы попросили в городском акимате положенный спецтранспорт, чтобы хоронить ковидных умерших, хотя бы во временное пользование. Дело в том, что на такое огромное количество покойников у нас всего три катафалка, поэтому нам приходится использовать все три машины, оставляя катафалк на двухдневное проветривание после каждой опасной перевозки. Акимат пообещал – и мы вот уже больше двух недель ждем обещанного. Согласно алгоритму, при захоронении умерших от Covid должны присутствовать специалисты санитарно-эпидемиологической службы или противочумных учреждений. Но никто никогда их здесь не видел. Просто нас власти оставили один на один с этой бедой… А беда большая: в день, бывает, по 10 человек хороним. Только с диагнозом коронавирус по алгоритму с 27 июня похоронили 40 человек.

«А по официальным данным: три по региону, – промелькнуло у меня в голове. – Кого обманываем?».

Я попросила Камарсулу составить калькуляцию «ковидных похорон», и вот что получилось: выкапывание могилы – 9 000 тенге, оформление документов – 300, мраморная табличка – 1 500, гроб – 17 000, венок – 3 500, крест – 5 000, автокатафалк – 8 500, ткань – 5 000. Самыми дорогостоящими оказались противочумные костюмы (55 000) и хлор на засыпку могилы, которого необходимо было приобрести не менее 20 килограммов (26 000). Итого по прейскуранту – 131 800 тенге.

– Копальщиков благодарить будете?

– Буду непременно. По пять тысяч каждому пойдет?

– Нормально. Их четыре человека и водитель. И еще вам надо обязательно приобрести пять литров антисептика и два литра спирта. Это для последующей обработки рук и инструмента рабочих.

Хорошо, что я накануне зарплату получила. А ведь не у всех моих земляков есть в наличии такая сумма, не у всех…

Договорились, что катафалк подъедет к больнице к пяти вечера. На часах было начало четвертого. А мне предстояло решить еще один вопрос – религиозный. Римма Григорьевна была православной, и негоже было бы провожать ее в мир иной без отпевания. Но как это происходит в условиях эпидемии?

В храме Успения Божией Матери ответили на мой вопрос.

Усопших с диагнозом коронавирус наши батюшки отпевают заочно, это известная практика, – пояснила бухгалтер храма Марина Емельянова. – Когда у священника не получается присутствовать непосредственно возле гроба, он отпевает землю, которую потом нужно забрать и крестообразно высыпать на могилку. Одевать преставившегося в костюм или платье при таких обстоятельствах необязательно, савана будет достаточно. А вот крестик на шее и разрешительная молитва в руках у покойника должны быть. Поэтому если вы заедете, я передам это все для новопреставленной Риммы. 5.JPG

Подготовка к проводам подходила к концу. Я попросила нашего фотокорреспондента Ольгу Щукину завезти в провизорный стационар, который она должна была сфотографировать для какой-нибудь будущей публикации, ткань, уже приготовленную дирекцией «Ритуальных услуг», и крестик из храма, а оттуда забрать удостоверение личности Риммы Григорьевны и справку о ее смерти. А сама побежала снимать деньги с карточки. Как вдруг звонок от Ольги:

Катафалк уже давно ждет, а в больнице передумали передавать со мной документы и говорят, что и тело на захоронение не выдадут…

Вот это номер! Ведь договорились же… Неужели даже такие горестные минуты, когда, казалось бы, на всех одна беда, не делают людей понятливее, отзывчивее, добрее? Я попросила Ольгу передать трубку врачу, который так лихо чинит бюрократические препятствия.

– Уважаемый доктор, почему вы отказываетесь передать тело для захоронения? – задаю вопрос врачу-инфекционисту. – Не вы ли несколько раз в течение дня звонили, оставляли голосовые сообщения, просили забрать покойницу поскорее и вдруг: «Не отдадим». Как это понимать?

– Ваша коллега – не родственница, вообще никто этой умершей.

– Но и я не родственница. У нее вообще здесь родственников нет. Что же теперь – не хоронить несчастную? Я не знаю, как расценить ваши действия, но если вы намекаете на взятку, то учтите, что не дам вам ни копейки!

Моя собеседница бросила трубку, а я стала экстренно набирать номер руководителя департамента контроля качества и безопасности товаров и услуг по Жамбылской области Берика Жаркынбекова: «Помогите, Берик Кузарович: то ли это черствость, то ли коррупция…».

Не прошло и пяти минут, как вопрос решился. После звонка руководителя контролирующего органа сотрудники больницы без всяких проволочек выдали тело работникам кладбища, а коллеге передали справку, документы, пакет с вещами и ключом от квартиры, который до этого почему-то упорно не могли найти…

3.JPG

…И вот последние минуты последнего пути. Катафалк прибыл на кладбище раньше, чем я на своей машине. Кадырхан Абдуллаев махал мне издали, подзывая к месту захоронения. Рядом стояла Ольга, уже отснявшая алгоритмический процесс… В сотне метров от них уверенно работали лопатами копачи. Подъехал экскаватор, чтобы слегка выровнять свежую могилку.

– Извините, не дождались вас, им тяжело в этих костюмах, а следом еще одни похороны…

Было полвосьмого вечера. На кладбище наблюдалось какое-то странное оживление. Колесили машины. Люди готовили места для предстоящих похорон.

Закончив дело, рабочие развели костер и бросили в него противочумные костюмы. Я высыпала на землю содержимое пакета тети Риммы: какие-то футболочки, тапочки, бельишко – все такое чистенькое, новенькое, аккуратно сложенное. Нет, тетя Римма умирать не собиралась… Пачки парацетамола, наверное, с таким трудом добытые в аптеке. Глядя, как языки пламени пожирают ставшие вдруг ненужными личные вещи, я подумала: ненадолго же вы пережили свою хозяйку…

«Во блаженном успении вечный покой подаждь, Господи, усопшей рабе Твоея новопреставленной Римме и сотвори ей вечную память…» – читала я прощальную молитву. Солнце потихоньку садилось. Догорал костер. И казалось, что это сон…

Все. Похороны были закончены. Теперь можно было дать волю слезам…

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале