«Геростратова слава» Зауре Батаевой

Опубликовано: 26 Ноября 2020 Автор: Султан Хан АККУЛЫ | Алматы
«Геростратова слава» Зауре Батаевой
Памятник Абаю в Шымкенте

Я не абаевед, но с 1991 года изучая биографию Алихана Букейхана и работая над двухтомной биографией под общим названием «Алихан Букейхан. Собиратель казахских земель», невольно коснулся ряда важных эпизодов жизни поэта-мыслителя Абая Кунанбайулы. Вся биография А.Н. Букейхана и эти эпизоды жизни Абая отвергают все «гипотезы» и домыслы Зауре Батаевой.

Начну с одного примера из истории 120-летней давности. В январе 1900 года в «Киргизской степной газете» из «Туркестанских ведомостей» (Ташкент) была перепечатана статья некоего А. Нуржанулы (Нурджанов), где автор обвинил своих сородичей – казахов в невежестве, из-за чего они якобы не видят истинной причины своего обнищания, корни которого подрывают расходы по асам (поминкам).

Подчеркну, что в жизни и творчестве Абая (Ибрагима) Кунанбайулы едва ли осталось столько загадок и странностей, сколько ничем необоснованных сомнений, фантастических гипотез, домыслов, неверных или преднамеренно искаженных дат тех или иных событий, имён, ошибочных суждений, анализов, поспешных выводов, порой и откровенных глупостей в работе самой Зауре Батаевой. В своих пристрастных поисках сенсационных «загадок» в биографии и творчестве не только поэта-мыслителя, но и лидера «Алаш» А. Букейхана и других, она часто «ищет черную кошку в темной комнате, где её просто нет». В доказательство своей правоты она не без пристрастия, но совершенно не к месту приводит мнения далёких от абаеведения лиц, ещё лучше – некоего загадочного блогера. Чтобы их мнения звучали весомо, с легкой руки З. Батаевой они становятся то «академиками», «учёными», то «поэтами», то «критиками»...

Абаеведы из Рожакниги, Или сон разума порождает...читать подробнее

Совершенно неуместно сравнение Абая Кунанбайулы с Уильямом Шекспиром. Хотя бы потому, во-первых, что первый из них посвятил себя поэзии лишь вторую половину, точнее почти лишь конец своей жизни, причем особо не афишируя, для которого поэзия была не более, чем увлечением, точнее развлечением, хобби – если хотите, тогда как для Шекспира – драматургия была смыслом всей сознательной жизни, профессией и единственным средством существования, справедливее сказать – выживания. Во-вторых – весьма странно, что З. Батаева, приводя в пример биографов Шекспира как позор абаеведов, не ведает о том, что вокруг самого Шекспира и его драматургии все три столетия подряд кипели и кипят куда больше страстей, чем вокруг неких «загадок» Абая. В-третьих, если о Шекспире как будто имеется больше «достоверной» информации, в чём тщетно пытается убедить читателя З. Батаева, то об Абае написан роман-трилогия, причем максимально правдиво отражающая его жизнь, да ещё переведённая на десятки других языков.

Все же самой выдающейся сенсацией, по замыслу З. Батаевой, должно было прозвучать сомнение, выдвинутое ею от имени некоего таинственного блогера: «существовал ли Абай вообще?» и «написал ли этот человек всё то, что мы сегодня ему приписываем?». От себя же выдает пассаж: «Во-первых, «Ибрагим Кунанбай» не был поэтом. Во-вторых, поэт, которого мы сейчас называем «Абай», не был в то время известен под этим псевдонимом».

«Нельзя ли допустить, что Абай, Кыр Баласы и Алихан Букейханов были одним и тем же человеком? – задается вопросом Зауре-ханым и сама же отвечает на него утвердительно, – Как покажет наша статья, эта гипотеза вполне допустима». И первым серьезным доказательством сей её гипотезы явился тот факт, что «за всю историю казахской литературы лишь два писателя критиковали акынов XIX столетия подобным образом – Абай и Кыр Баласы». Ну а причина того, почему лишь они вдвоем оказались критиками акынов, проста до банальности. Абай, первым смело нарушив вековые, неписанные, но устоявшиеся законы степей, подверг острой и безжалостной критике не только акынов (поэтов-импровизаторов), но и невежество мулл, ходжей (қожа), волостных управителей и др., то второй подхватил и продолжил это новое явление в своих бесчисленных сочинениях и общественной деятельности.
Загадка Абая: величайший неизвестный поэт Казахстаначитать подробнее

По всей вероятности, именно эти строки из названной статьи Сына степей – Кыр баласы и стихи Абая «Өлең сөздің патшасы, сөз сарасы» послужили веским аргументом одной из «мировых сенсаций» г-жи Батаевой, что «Абай, Кыр Баласы и Алихан Букейханов были одним и тем же человеком». Но здесь, что называется, «дъявол кроется в деталях», ряд из которых любительница сенсации досадно упустила. Дело в том, что свои стихи Абай написал в 1887 году, когда Кыр баласы ещё учился на І курсе... нет, не гимназии, как опрометчиво пишет автор гипотезы, а Омского технического училища (далее ОТУ), где готовили низших технических работников для строящейся в то время Сибирской железной дороги.

Больше того было бы хоть мало-мальское основание предполагать, что «Абай, Кыр Баласы и Алихан Букейханов были одним и тем же человеком», то А. Букейхан, наряду с его многогранной деятельностью и исторической миссией, фантастической трудоспособностью, невольно окажется ещё и в роли великого поэта-конспиратора, не имеющего себе равных во всей истории человечества. Если даже допустить, чисто теоретически, что А. Букейхан свои стихи сочинял под именем Абая Кунанбайулы, то он, очевидно, представлял бы собой совершенно иного характера склад ума, ведущего праздный образ жизни богатого, беззаботного, скучающего от безделья человека. Судя по всемe, З. Батаева таковым его и представляла себе:

«Букейханов уже подростком оставил кочевую жизнь, получил русское образование в пансионе и провёл остаток своих дней, защищая и прославляя казахский язык и кочевой образ жизни казахов, вместе с тем много путешествуя по России и Туркестану (?)».

Мало того, согласно З. Батаевой, А. Букейхан в свою неслыханную по дерзости и масштабам авантюру вовлёк всю казахскую западноориентированную интеллигенцию в лице А. Байтурсынулы, М. Дулатулы, молодёжь в лице Жусипбека Аймаутулы, М. Ауэзулы (Ауэзова), Каима Мухамедханулы и мн. др...

Батаева представляет себе Букейхана этаким слабовольным, уязвимым перед народной молвой человеком, а не национальным лидером, личностью, изменившей ход отечественной истории начала ХХ века.

З. Батаева, словно гадая на кумалаках (или кофейной гуще), подаёт как своё «научное открытие», что «Букейханов почти наверняка был тем автором, который скрывался под псевдонимом Кыр Баласы и, вероятно, многими другими псевдонимами авторов «Киргизской степной газеты». Она также «легко поняла», «как Букейханов мог стать регулярным корреспондентом омской газеты: в 1880-е и в 1890-е годы он подолгу жил в Омске, сначала как ученик гимназии, студент, затем как учитель». Только эти две цитаты, состоящие буквально из двух предложений, служат яркой иллюстрацией того, что автор знакома с биографией А. Букейхана лишь поверхностно и её вселенские гипотезы, если точнее – домыслы строятся на неверных и крайне искажённых сведениях.

Если иметь в виду, что «Киргизская степная газета» была двуязычной, также как и её предшественница «Особые прибавления...», т.е. выпускалась вместе с казахским приложением «Дала уалаятының газеті», то справедливее было бы перечислять имена авторов или их псевдонимы с обеих версий газеты. Например, тот же А. Букейхан русский вариант одной и той же статьи подписывал как «Сын степей» – дословный перевод «Кыр баласы» («Қыр» – степь, долина, ровнина, «бала» – сын, потомок, отпрыск). Тот факт, что Кыр баласы был самым популярным и, не согрешу против истины, легендарным псевдонимом А. Букейхана, известен сегодня даже школьникам. Но она без каких-либо доказательств пытается приписать А. Букейхану ещё ряд других псевдонимов:

«Букейханов почти наверняка был тем автором, который скрывался под псевдонимом Кыр Баласы и, вероятно, многими другими псевдонимами авторов «Киргизской степной газеты».

Например, тот же Абай, по фантастической (иначе не скажешь) гипотезе З. Батаевой, не более чем выдуманный А. Букейханом персонаж, за которым скрывался он сам. Этот поступок лидера движения и партии «Алаш» она объясняет опять же своей голословной гипотезой, что «он не хотел позорить себя званием поэта, ведь степные вельможи презирали поэтов» и тем паче «киргизские султаны гордились тем, что среди них не было ни шаманов, ни поэтов». То есть З. Батаева А. Букейхана представляет себе этаким слабовольным, уязвимым перед народной молвой человеком, а не национальным лидером, личностью, изменившей ход отечественной истории начала ХХ века.

«Кто лучше подходит на роль этого анонимного поэта, чем Букейханов? – гадает далее на кумалаках З. Батаева, – Букейханов уже подростком оставил кочевую жизнь, получил русское образование в пансионе и провёл остаток своих дней, защищая и прославляя казахский язык и кочевой образ жизни казахов, вместе с тем много путешествуя по России и Туркестану (?)».

Между тем Абай, как утверждает она, «вообще не путешествовал». Нет ни единого достоверного факта о том, что Букейхан «много путешествовал по... Туркестану», также как Абай «вообще не путешествовал».

Однако автор гипотезы не унимается и «находит» все «новые» псевдонимы А. Букейхана, как Асылхожа Курманбаев, А.К., Омбылық (что, по предположению автора гипотезы, означает «Гражданин Омска», а не «Омич» – каким псевдонимом крайне редко пользовался А. Букейхан в одной омской газете, которую сам же редактировал), А.Н., С.М.Ч., Н. Рамазанов, Султан Газин», Перепёлка, Ғали хан.

Позволю себе уточнить эти детали по порядку. Тот факт, что Қыр баласы и Сын степей (на страницах русской печати крайне редко встречается вариант «Сын степи») являлся самым ранним, но позже самым популярным псевдонимом А. Букейхана. Из них Кыр баласы он пользовался начиная с мая 1889 года практически до конца жизни, правда в 1889 году в несколько ином варианте, как Қыр ұғлы, а в 1906 году – Дала баласы, с 1900 года – Қыр баласы («ұғлы», «ұлы» или «баласы» синонимы. – С.А.). Очевидно, это явилось откровением лишь для З. Батаевой, что лишний раз свидетельствует о том, что она владеет темой заочно. С момента выхода в свет первой общенациональной газеты «Қазақ» до революции 1917 г. и после, даже при советской власти, Қыр баласы стал популярнее его собственного имени.

Отмечу, что в 1889 году он учился в Омском техническом училище (далее ОТУ) под именем султана (означение титула «чингизид» – төре-сұлтан, что равнозначно крон-принцу, великому князю и т.п. – С.А.) Алихана Нурмухамедова, откуда и происходит его псевдоним Ә.Н. и А.Н. (первые буквы имени и фамилии). Лишь по окончании ОТУ, в 1890 г., он заявил директору ОТУ о том, что «его настоящая фамилия не Нурмухамедов, а Букейханов». В итоге в 1890 году в Санкт-Петербургский Лесной институт он был зачислен под именем «султана Алихана Нурмухамедова-Букейханова».

Не права Батаева ещё и в том, что Букейхан под настоящим именем публиковал лишь статьи на политические темы. Как раз наоборот: он под собственным именем публиковал и издавал лишь свои научные труды и редкие открытые письма на политические темы.

А. Курманбаев, Султан Газин, Н. Рамазанов не последние, реальное существование которых г-жа Батаева безосновательно и, главное кощунственно ставит под сомнение. Она отрицает также существование Кокбая Жанатайулы как поэта, друга и ученика Абая, даже Акылбая – родного сына поэта-мыслителя. Возьмём Нуха Рамазанова – его учёбе в университете в 1906 году лично содействовал сам А.Н. Букейхан. Достоверным доказательством является его открытое письмо казахам Семипалатинской и Акмолинской областей от 26 октября 1906 года, в котором он призвал казахов двух областей помочь сыну бедняка Абдул-Галима из рода Бука-Кубыр (басентеин) закончить петербургский университет.

З. Батаева также гипотетически предполагает, что Султан Газин – очередной псевдоним Букейхана, или, иными словами, казахский национальный лидер «был одним из редакторов и переводчиков газеты». Между тем Динмухаммед Султангазин, а не Султан Газин, также чингизид, реально служил переводчиком в канцелярии Степного генерал-губернатора. Но А. Букейхан никак не мог быть «одним из редакторов и переводчиков газеты» или «стать регулярным корреспондентом омской газеты» и «в 1880-е и в 1890-е годы» он жил в Омске лишь периодически, но опять же не «как ученик гимназии, студент» по ряду веских причин.

Во-первых, А. Букейхан жил в Омске два периода: сперва с 1886 по 1890 годы он учился не в гимназии (?), а в ОТУ, затем – с лета 1895 (в августе 1895 г. он приказом министра земледелия и государственных имуществ Российской империи был зачислен в корпус лесничих, с 01.09.1895 – назначен помощником лесничего Омского лесничества Акмолинской области – преподавателем низшей лесной школы при этом лестничестве. – С.А.) по декабрь 1908 гг. В оба периода он не мог быть «регулярным корреспондентом», а лишь сотрудничал с «Особыми прибавлениями...» и «Киргизской степной газетой» хотя бы потому, что до 1895 года в Омске не было иных периодических изданий, кроме неё, которая издавалась в канцелярии Степного генерал-губернатора. И это сотрудничество ограничивалось буквально двумя неполными годами – 1889 и 1900.

Дальнейшие размышления З. Батаевой о том, что раз уж Абай был кочевником-казахом ХІХ века, следовательно «его настоящее имя могло быть Ыбырай, а не Ибрагим...», не более чем фантазией автора, не имеющего ни малейшего представления об истории и казахов и ситуации в Великой степи в ХІХ веке в целом.

Прежде всего подчеркну, что ситуация в казахской степи, а также политика колониальной империи в отношении казахского народа в первой и второй половинах ХІХ века разительно отличались. І-я половина тесно связана с масштабным антиколониальным восстанием хана Кенесары, вторая – с принятием в 1867-1868 гг. Степного и Туркестанского положений. В І-й половине ХІХ-го русская колониальная империя озаботилась исламизацией казахской степи с целью её «усмирения» и заполонила её «указными» муллами и ходжами из татар, башкир, сартов, а во ІІ-й – те же муллы и ходжи для колониальной империи стали уже изгоями. Причина тому – для своевольных степняков-бунтарей, после трагической гибели Кенесары, ислам стал единственным спасением от обрусительной и миссионерской политики. Не был исключением набожный Кунанбай, назвавший одного из сыновей именем пророка Ибрагима и отдавший его в медресе в Каркаралы.

З. Батаева, мягко говоря, явно лукавит в своих сомнениях относительно подлинности и происхождении имени поэта-мыслителя, безосновательно утверждая, что «казахская фонетика не позволяла произнести имя «Ибрагим». Во-первых, казахская фонетика позволяла и тогда, и сейчас не только произнести, но писать это имя в арабской транскрипции, как «Ибраһим» («гауһар» или «жауһар», «жиһангер», «Зуһра» и т. д.). Во-вторых, казахи давали своим сыновиям это и другие арабско-исламские имена, чаще адаптируя его своей фонетике, как «Ыбырайым», «Ыбырай», «Махамбет» (Мухаммед, Магомет), в чём лишь отчасти права З. Батаева. В-третьих, З. Батаева, будучи плот от плоти казашкой (если, конечно, не свалилась вдруг с неба казашкой), но не владеющей родным языком и тем более казахской письменностью на арабской графике («төте жазу»), всё же не может не знать, что казахи нередко называют детей вторым именем с целью их защиты от дурных глаз и других напастей. Примером тому послужат легендарный хан Аблай и его внук Шокан (Чокан в русской транскрипции), настоящими именами которых были Абиль-Мансур, Мухаммед-Ханафия.

Букейхан не находился «под влиянием народников и русской интеллигенции», как об этом снова и снова голословно утверждает Батаева, наоборот был убеждённым марксистом, которым сильно увлекался со студенческих лет в С.-Петербурге, особенно экономическим материализмом.

Если нужен пример «поближе», то настоящее имя любимого племянника и воспитанника Абая – Какитая – было Габдол-Хаким. Настоящее имя родного деда известного деятеля движения «Алаш», комиссара Алаш Орды Уалитхана Танашулы (Валитхан Танашев) было Оразмухамед, но в народе он прославился под именем Танаш. Или другой пример. Отца Алихана Букейхана звали Нурмухаммед, в народе его обыкновенно знали как «Мукана торе». Но оно закрепилось за ним настолько, что его младший сын – Смахан торе – носил фамилию «Муканов». Причём общеизвестно, что Абылай и Шокан приобрели новые имена в совершенно разных обстоятельствах. В нашем же случае имя «Абай», как и «Шокан», было дано именно как оберег, а не «от невольного искажения настоящего имени» «Ыбырай» как «Ыбай», как фантазирует З. Батаева, а Какитай, как и Шокан, Мукан торе, Абай – сокращённое и ласкательное «Габдол-Хаким». И таких примеров можно продолжать до бесконечности...

Не этим ли объясняется тот «странный» по-батаевой факт, что он не спешил с публикацией статьи-некролога о покойном Абае. Совершенно очевидно, что он первую статью об Абае намеревался опубликовать в казахской газете на родном языке. Но вынужден опубликовать на русском в «Семипалатинском листке» лишь в конце ноября 1905 года, когда стало ясно, что колониальная администрация ни в коем случае не позволить ему издать казахскую газету, тем более накануне первых выборов в Государственную думу І-го созыва. Именно с этой целью колониальная администрация добилась-таки введения военного положения в Степном крае с 1 января 1906 г., а 8 января арестовала А. Букейхана в поселке Ямышевский под Павлодаром, чтобы не допустить его избрания в члены Первой Государственной Думы.

Следует добавить важную деталь, что в портфеле А. Букейхана находилась та самая рукопись сочинений Абая, которую доставил ему в апреле 1905 года Какитай. 10 января 1906 года мировой судья 2-го участка Павлодарского уезда запротоколировал его просьбу «принять меры к сохранению рукописи на киргизском языке, имеющейся в арестованном у него портфеле, содержащую стихотворения, так как она оценивается в 5000 рублей; стихотворения эти принадлежат киргизскому поэту Кунанбаеву».

Фото № 1.jpg

Однако из всех гипотез и домыслов З. Батаевой верхом цинизма, откровенным кощунством выглядят её безосновательные сомнения относительно физического существования поэта-мыслителя, не столь важно под каким именем – Абай или Ибрагим. В качестве неопровержимого доказательства безосновательности ее домысла предложу отчет Семипалатинского областного статистического комитета за 1903 год, опубликованный в № 8 газеты «Семипалатинские областные ведомости» от 1904 года. В нем в составе действительных членов областного статкомитета фигурируют И. Кунанбаев и А. Букейханов

Фото № 2-1.jpg Фото № 2-2.jpg

Далее также для иллюстрации приведу ряд откровенных ляпов автора исследования З. Батаевой.

Батаева, будучи плот от плоти казашкой (если, конечно, не свалилась вдруг с неба казашкой), но не владеющей родным языком и тем более казахской письменностью на арабской графике, всё же не может не знать, что казахи нередко называют детей вторым именем с целью их защиты от дурных глаз и других напастей.

Она ошибочно называет Мухтара Ауэзова «единственным представителем националистического движения Алаш-Орда, пережившим сталинские чистки». Факт в том, во-первых, что Алаш Орда есть официальное название Временного Всеказахско-киргизского Народного Совета (Правительства) Автономной Республики Алаш, а не «националистического движения». Во-вторых, оно не «националистическое», а «национально-освободительное движение» начала ХХ века, а его идейных основоположников, лидеров и активистов принято условно, подчеркиваю – лишь условно, называть, соответственно, «движением ...», «лидерами ...», «деятелями ...», «интеллигенцией ...» или «элитой «Алаш», и исключительно с подачи ученых-историков и публицистов. Официально «Алаш» назывались:

1) идея казахского национального возрождения и восстановления национальной государственности,

2) первая казахская политическая партия и

3) национальная автономная республика, функционировавшая с декабря 1917 по август 1920 гг., которая ровно 100 лет назад – 26 августа 1920 года – была преобразована в Киргизскую (Казахскую; не путать с современной Кыргызской Республикой – она называлась Кара-Киргизской. – С.А.) АССР.

В-третьих, М. Ауэзулы (Ауэзов) далеко не единственный из деятелей «Алаш», переживший сталинские чистки. Были также Алимхан Ермекулы (Ермеков – 1896-1970 гг.), Уалитхан Танашулы (Танашев, Таначев – 1887-1968 гг.), Базарбай Маметулы (Маметов – 1888-1946 гг.) – бывшие комиссары (члены, министры) Правительства Алаш Орда, видный представитель движения «Алаш» Мустафа Буралкыулы (Буралкиев) и др.

В конце ХІХ – начале ХХ вв. Омск действительно был одним из культурных, научно-образовательных и административных центров Казахского степного края, в чём права З. Батаева. Однако она тут же испортила эту радужную картину заявлением о том, во-первых, что «там было несколько университетов» (?), во-вторых – что Шахин-Гирей Букеев будто бы «получил высшее образование в Омске». Это грубая ошибка. Шангерей Бокейулы (Шахин-Гирей Букеев), внук Джангир-хана, окончил не омский вуз, а кадетский корпус в Оренбурге и гимназию в Астрахани. Кроме того кадетский корпус не военный и не гражданский вуз, а начальное военно-учебное заведение (корпус) с программой среднеучебного заведения с полным пансионом для подготовки молодёжи к военной карьере. Выпускники корпуса по окончании полного курса в Российской империи принимались без экзаменов в военные училища и гражданские вузы. Вообще первый вуз в Омске в лице машиностроительного института был открыт лишь в ноябре 1942 года путём реорганизации Ворошиловградского вечернего машиностроительного института, который был эвакуирован в Омск в декабре 1941 года в связи с нападением Германии на СССР и лишь с 2016 года носит статус регионального опорного университета.

С лёгкой руки З. Батаевой А. Букейхан «породнился» с Ш. Букейулы и наоборот – с Ибрагимом-Абаем Кунанбайулы «не имел никаких семейных связей», чем «соискатель мировых сенсаций» в который раз вводит в заблуждение читателей. Факты подтверждают, но совершенно противоположное.

Да, действительно, Алихан и Шангерей имеют общие корни аж с ХІІ века – начиная с личности самого потрясателя вселенной Чингисхана, но расходятся в XV веке от хана Джанибека, одного из двух основателей Казахского ханства (вместе с ханом Кереем – по официальной истории. – С.А.). В частности, Алихан и Шангерей – далёкие потомки двух сыновей Джанибека, первый от хана Джадика, второй (Шангерей) – от хана Усека. Если взять их более близких предков, то Алихан прямой потомок легендарного хана Барака, более известного под прозвищем «Көкжал Барақ» («көкжал» – букв. «матёрый волк». – С.А.), а Шангерей – потомок хана Младшего жуза (или орды) Абулхаира. Последним штрихом может послужить тот факт, что султан Барак являлся убийцей хана Абулхаира.

С лёгкой руки Батаевой Букейхан «породнился» с Букейулы и наоборот – с Ибрагимом-Абаем Кунанбайулы «не имел никаких семейных связей», чем «соискатель мировых сенсаций» в который раз вводит в заблуждение читателей.

Помимо прочих курьёзов, З. Батаева подвергает сомнению само существование не только Абая–Ибрагима, но и его сына Акылбая, друга и поэта-ученика Кокбая Жанайтулы. Она уверяет, что нет «физических следов жизни писателя», нет «ни одной печатной строчки, ни одной записки, ни одной рукописи, написанной почерком Абая», а также «ни одного упоминания об Абае в письмах ... русских ссыльных», о поэте Кокбае ей также «не удалось найти никакой достоверной информации».

Где, что и как искала З. Батаева – на её совести. В музее Абая в родовом поместье Жидебай хранится в качестве экспоната копия письма дочери Евгения Михаэлиса, адресованного отцу, где она описывает характер взаимоотношений отца с Абаем.

Предлагаемое здесь фотография Абая с двумя сыновьями – Акылбаем и Тураулом (именно так назвал Абай своего сына, в быту Турагул или сокр. Тураш) – лучшее опровержение домысла З. Батаевой.

Фото № 3. Абай с двумя сыновьями – (слева направо) Акылбаем и Тураулом. 1896 г. Семипалатинск.jpg

О Кокбае искать «достоверной информации» не было никакой необходимости, стоило только перелистать номера газеты «Қазақ» 1913-1918 гг., для чего опять же не требуется знаний письменности «төте жазу» в арабской графике. Материалы «Қазақ» в кириллице изданы в нескольких научных сборниках. 

Помимо прочих курьёзов, Батаева подвергает сомнению само существование не только Абая–Ибрагима, но и его сына Акылбая, друга и поэта-ученика Кокбая Жанайтулы.

Имеется даже ряд его фотографий, в двух из коих он запечатлён с двумя группами деятелей «Алаш», что свидетельствует о его активном участии в движении «Алаш», в третьей – собственной персоной. Он один из поэтов начала ХХ века, который посвятил свои сокровенные строки национальному лидеру Алихану Букейхану.

Фото № 4. Во втором ряду (второй справа) – Кокбай Жанатайулы; в первом ряду третий и четвертый слева – Тураул Абайулы и Алихан Букейхан.jpgФото № 5..jpgФото № 6. Кокбай Жанатайулы.jpg

Ну а беспочвенные сомнения З. Батаевой относительно физического существования Абая, Акылбая, Кокбая и других, может убедить слегка шокированного читателя разве только в том, что она о жизни, творчестве поэта-мыслитиеля, его окружении, первых биографах и абаеведах имеет совершенно далёкое представление. Словом, её анализ отличается редким дилетантизмом.

Батаева, «приговорив» к писательству всех трёх лидеров «Алаша», заодно и Абая, мягко говоря, несколько поспешила... Букейхан был не лишён поэтического и писательского дара, но не стал ни тем, ни другим. Если б и стал, то едва ли стыдился бы этого, как чисто гипотетически предполагает та же Батаева, как раз наоборот.

Например, по версии З. Батаевой, Абаю «никогда» не позволяли быть просто поэтом и наоборот – «всегда» использовали как политический инструмент. Кто именно «не позволял» Абаю быть поэтом и превратил его в «политический инструмент», выясняется из следующей строки:

«Большинство того, что нынешние казахи знают об Абае и его текстах, было в действительности придумано в начале XX века и допридумано в советские годы...».

«Допридумано» оставим на совести автора и на «суд» учёных-абаеведов, но вот её тезис о том, что «придумано в начале XX века» – это даже не субъективное мнение, а абсолютный домысел, если не сказать абсурдный, не имеющий ничего общего с действительностью.

Во-первых, очевидно, под «в начале ХХ века» она подразумевает лидеров национально-освободительного движения, партии и Автономии Алаш.

Во-вторых, лидеры «Алаш» А. Букейхан, А. Байтурсынулы и М. Дулатулы, которые и стояли у истоков абаеведения, которых З. Батаева «ничтоже сумняшеся» называет «писателями-националистами из движения «Алаш-Орда», в лице Абая только и видели поэта и никого более. Абай ни с образом своей жизни, и ни творчеством в «политический инструмент» никак не годился. От тех «нескольких публикаций» деятелей «Алаш», как отмечает сама З. Батаева, политикой не «пахнет». Чтобы в этом убедиться, следовало бы повнимательнее прочесть эти самые «несколько публикации». Подозревать или обвинять их в том, что они превратили его в «политический инструмент», нет ни малейшего основания. Лишь первый из трёх вышеупомянутых авторов «небольших публикаций» предположил, что Абаю самой судьбой было предначертано стать легендарным народным бием, но и в этом нет даже намёка на политику:

«Нет сомнения в том, что Абай в старое время оправдал бы пророчество родной степи: сделался бы бием, право судить которого создавалось не формальным избранием, а признанием его таланта...».

В статье-некрологе «Абай (Ибрагим) Кунанбаев» от 1905 и 1907 годов, автор о поэзии Абая подчёркивал лишь её поэтическое великолепие:

По версии З. Батаевой, «Абай оставался неизвестным в Казахстане поэтом вплоть до начала XX века, когда о нём заговорили казахские писатели-националисты из движения Алаш-Орда, и это привело лишь к нескольким небольшим публикациям» и что «он стал знаменитым писателем (???) только в 1933 году...», чем она, как говорится в одном фильме, снова «махнула не глядя».

С другой стороны, бесспорно одно, что современному казахскому обществу предстоит пересмотреть, переосмыслить и переписать многое из того, что нам досталось в наследство от советского периода, в том числе тот Абай, образ которого создавался в основном в советский период.

Под «писателями-националистами» автор, очевидно, подразумевала А. Букейхана (а не БукейханОВа), М. Дулатулы (не ДулатОВа) и А. Байтурсынулы (не БайтурсунОВа). По её трактовке, все трое есть «писатели-националисты». Это явно свидетельствует, во-первых, о том, что сама автор так и осталась «продуктом» советской идеологии и остаётся верной советским стереотипам, штампам и безнадежным «интернационалистом». Следовательно, с её стороны было бы честнее назвать их «писателями – буржуазными националистами», в чём их клеймила советская власть и её пропаганда. Если серьезно, то никому в голову не приходило назвать «националистами», «национал-шовинистами» или просто «шовинистами» русских писателей и поэтов конца ХІХ – начала ХХ вв. И никто до сих пор не задумывался над тем, с какой стати это «клеймо» закрепилась только за казахской элитой «Алаш»?

А. Байтурсынулы был ярким публицистом, поэтом, основателем современного казахского языкознания, тюркологом, литературным переводчиком, одним из основателей казахского литературоведения и абаеведения, в частности, но также не был писателем.

Лишь один М. Дулатулы – поэт-буревестник, яркий публицист, драматург, талантливый оратор (трибун) – заслуживает имя писателя, но немного с натяжкой и лишь за несколько сочинении в прозе – первый казахский роман «Бақытсыз Жамал» («Несчастная жамал») и ряд драм.

Ну а Абай – есть, был и останется поэтом-мыслителем, философом.

Очевидно, что эти исторические факты, как и множество других, не ведомы З. Батаевой, чем и объясняется её крайне слабое представление об Абае и его времени...

И, наконец, З. Батаева глубоко ошибается, утверждая, что до революции о жизни и творчестве Абая было написано всего несколько материалов. Очевидно, она имела в виду первую статью-некролог на русском языке в газете «Семипалатинский листок» и «Записках Семипалатинского подотдела Западно-Сибирского отдела ИРГО», статьи А. Байтурсынулы и М. Дулатулы в газете «Қазақ».

Но, судя по всему, во-первых, она и не подозревала, что материалы об Абае, его стихи и слова назидания публиковались в газетах «Сарыарқа» (г. Алаш, бывший поселок Заречная Слободка, ныне Семей), «Бірлік туы» (Ташкент), журнале «Абай» (г. Алаш). К примеру, в 1918 году газета «Сарыарқа» публикует материал о нём, вслед за ней ташкентская «Бірлік туы» печатает слова назидания поэта-мыслителя, в 1920 году газета «Еңбек туы» (№ 2, 1920) размещает подборку его стихов.

В начале ХХ века именно она имела несравнимо больше влияние на всю казахскую степь, разделенную на Степной и Туркестанский края, отдельных Прикаспийскую, Оренбургскую, Астраханскую (Букеевская или Внутренняя орда), Уральскую, Тургайскую области, отдельные Бийскую, Змеиногорскую и Барнаульскую волости Алтая, чем все средства телекоммуникации современного Казахстана в начале ХХІ века, включая десятки радио- и телеканалов, тысячи печатных и электронных СМИ вместе взятых. Те несколько статей из её номеров сделали имя и творчество Абая популярным на всю казахскую степь, а также для казахов Восточного Туркестана, выписывавших газету «Қазақ».

С другой стороны, бесспорно одно, что современному казахскому обществу предстоит пересмотреть, переосмыслить и переписать многое из того, что нам досталось в наследство от советского периода, в том числе тот Абай, образ которого создавался в основном в советский период.

Батаева пыталась насильно надеть на свободолюбивого степняка Абая узкий европейский кафтан вместо широкого шёлкового халата. Посему видно, что ею двигала неутомимая жажда славы. Однако эта слава оказалась «геростратовой»...

Да, важно признать, что статья Зауре Батаевой взбудоражила общество. Этакий нестандартный взгляд не только на фигуру и творчество великого Абая, но и Алихана Букейхана, первого биографа поэта-мыслителя, Ахмета Байтурсынулы, Миржакыпа Дулатулы, первых абаеведов, и других. Чрезвычайно смелый анализ, граничащий разве что с безумством, сокрушительные ураганные выводы и заключения, «убийственные» для всех без исключения абаеведов. Постановка совершенно неожиданных, чаще бессмысленных и абсурдных вопросов и задач, на которые сама же пытается ответить. Правда, немалое из них ошибочны, голословны, нередко из-за недостатка или даже полного отсутствия фактологических материалов, чуть реже – из поспешных и субъективных, гипотетических умозаключений.

В попытке избавить Абая и абаеведение от советских стереотипов, лжи, мифов, она пыталась примерить на Абае и абаведении западноевропейский шаблон. Иначе говоря, насильно надеть на свободолюбивого степняка Абая узкий европейский кафтан вместо широкого шёлкового халата. Посему видно, что ею двигала неутомимая жажда славы. Однако эта слава оказалась «геростратовой», на протяжении тысячи лет напоминающей о самых постыдных поступках людей...

Литература: 

1. Букейханов А. О киргизскихъ поминках (ответ на статью г. Нурджанова в Туркестанских ведомостях»). //«Киргизская степная газета». – 1900. – 20.02. – № 7.

2. "Абай шығармалары Әлихан Бөкейхановтікі болуы мүмкін": Зәуре Батаева ұлы ақынның жұмбағы туралы айтты. – Stan.kz, 09.09.2020 – https://stan.kz/zaure-bataeva-abay-zhymbagi-turali-336710/?fbclid=IwAR1mmYaFIpuvOHsLU2Gu1GtFBjRpEIAqcMvd_Xks901g9VieYhEFv-yUx20

3. Ә. Н. Қ. оязының молласының баяны. – «Дала уалаятының газеті». – 1889. – 12.05. – № 19; А. Н. Мулла в К-ском уезде. – «Особое прибавление к «Акмолинским областным ведомостям» (ОП к «Акмолинскимъ областным вѣдомостям»). – 1889. – 12.05. – № 19; Ә. Н. Қ. оязының қызметтегі қазақ адамдарының бір қылған ісі. – Дала уалаятының газеті». – 1889. – 02.06. – № 22; А. Н. Из жизни киргизских должностных лиц К-ского уезда (О деятельности управителей киргиз в Каркаралинском уезде). – ОП к «Акмолинским областным вѣдомостям». – 1889. – 02.06. – № 22; Ә. Н. Ыхтиятты болыс. – «Дала уалаятының газеті». – 1889. – 10.11. – № 45; А. Н. Деятельный управитель. – «ОП к «Акмолинским областным ведомостям». – 1889. – 10.11. – № 45.

4. Сын степей. Письмо в редакцію. // ОП к «Акмолинским областным ведомостям», 16.06.1889 г., № 24. Омск.

5. ЦА ФСБ РФ. – Следственное дело Р-34862 (по обвинению Букейханова А.Н.). – Л. 27.

6. Букей-Ханов Ал. Нурм. Открытое письмо киргизам Семипалатинской области. – «Голос степи». – 1907. – 13.01. – № 7. – C. 4; Букей-Ханов Алихан Нурм. Открытое письмо членам Государственной Думы. – «Речь». – 1914. – 23.01. – № 22.

7. Қыр баласы. Қызылжардан хат. – «Дала уалаятының газеті». 1900. – 12.03. – № 9; Сын степей. Корреспонденция из Петропавловска. – «Киргизская степная газета». 1900. – 12.03. – № 9; Қыр баласы. Қаймақсыз сүт қазақ халқын өлімнен сақтайды. – «Дала уалаятының газеті». 1900. – 30.04. – № 14; Сын степей. Снятое молоко как средство против вымиранія киргиз. – «Киргизская степная газета». – 1900. – 30.04. – № 14.

8. Қ. Қарқаралыдан хат. 30 әпрел. – «Дала уалаятының газеті». – 1900. – 14.05. – № 18. – 3 б.; К-ъ. Корреспонденція. Каркаралы. 30 апреля. – «Киргизская степная газета». – 1900. – 14.05. – № 18; Қ.. Қарқаралыдан хат (перуадтаған Ғали хан Бөкей Хан. 18-інші май 1900-інші жылы). – «Дала уалаятының газеті». – 1900. – 21.05. – № 19; К-ъ. (Галихан Букейхан). Корреспонденція. Каркаралы. – «Киргизская степная газета». – 1900. – 21.05. – № 19; Қ. Бұйрықтан басқа сөздер: Жемқор болыс екі бимен. – «Дала уалаятының газеті». – 1900. – 11.06. – № 22; К. К характеристике нравов киргизских должностных лиц: Охотник управитель с двумя биями. – «Киргизская степная газета». – 1900. – 11.06. – № 22.

9. ЦГИА РФ. – Ф. 387. – Оп. 24. – Д. 1307.

10. Ғали хан. Он төрт тоғыз бола ма? . («Қазақ» газетінен алынып басылды: № 91, 1914 ж.) – «Айқап». – № 2. – 1915 ж.

11. Букей-Ханов А.Н. Открытое письмо казахам Семипалатинской и Акмолинской областей. – «Иртыш». – 1906. – 26.10. – № 77.

12. Швецов С.П. «Омская газета «Степной край» и политическая ссылка». – «Северная Азия». – № 1. – 1930. – С. 101-118.

13. Воспоминания Льва Карловича Чермака. – РГАЛИ: – Ф. 1337. – Оп. 2. – Ед. 67. – Л. 84-85.

14. Ғали хан. Кәкітай (Ысқақұлы Құнанбай). Мүнәһиб. – «Қазақ». – 1915. – 18.02. – № 105. – 2 б.

15. Букейханов А. Абай (Ибрагим) Кунанбаев. Некролог. – «Записки Семипалатинского Подотдела Западно-Сибирского Отдела И.Р.Г.О.». – выпуск № 3. – 1907 г.

16. Букейхановъ, А. Н. Киргизы. / Костелянскій, А. Н. (ред.). Формы национальнаго движенія въ современныхъ государствахъ. 1910 г. СПб. – Сc. 599–600.

17. Из Сибирской жизни: член Государственной думы от казахов Семипалатинской области Букейханов Алихан Нурмухамедович. – «Наша жизнь». – 1906. – 21.06(04.07). – СПб.

18. Бөкейхан С. Әлекеңнің өмірі (воспоминания). – «Жұлдыз». – 1996. – № 3. – 102-125 стр.

19. Мопассан Г. Д. Жарасын алдырған ана (ауд. Қыр баласы). – «Жаңа мектеп». – 1925. – № 4. – 65–71 бб.; Мопассан Г. Д. Симонның әкесі (ауд. Қыр баласы). – «Жаңа мектеп». – 1926. – № 6. – 57–64 бб. Мопассан, Ги де. Ақсақ кемпір (аудар. Қыр баласы). – «Әйел теңдігі». – 1927, – № 10–11 (22–23). – 109–112 бб.; Фламмарион К. Астрономия әліп-биі (қазақшалаған Қыр баласы). – М.: ЦИН СССР. – 1924 ж.; Уайлд О. Жұлдыз бала. Ауд. Қыр баласы. – «Ақ жол». – 1923. – №№ 381-385.

20. Мәкенбаев Қ., Сәдуақасов Қ. Әлімхан Ермеков. – Жезқазған. – 1992.

22 Society for Central Asian Studies. Kazakhs on Russians Before 1917. A. Bukeykhanov, M. Dulatov, A. Baytursynov, T. Ryskulov. Reprient series № 5. Oxford, 1985.

      

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале

Читайте также
Ставка древностей
Исследование городища Культобе проливает свет на неизвестные страницы истории Казахстана
2400 0 0
Тростниковый период
Профессор Виктор Тейфель о том, что общего у казахстанской науки и тростниковых самолетов.
11520 0 0
Переведи меня через майдан
Если не пилить бюджет и относиться к делу с душой, то вполне можешь оказаться в суде.
11392 0 0