Редактор жизни

Опубликовано: 26 Ноября 2018 Автор: Гульсум КУНЕЛЕКОВА | Алматы
Редактор жизни
Шухрат МИТАЛИПОВ / Фото Олега СПИВАКА
просмотров 3997

Всемирно известный ученый-микробиолог из Казахстана Шухрат Миталипов около 20 лет проводит революционные научные исследования в США, но и о родине не забывает. На днях он приехал в Алматы, чтобы выступить на конференции по репродуктивным технологиям. В интервью «ЭК» профессор рассказал, над чем работает сейчас и что в будущем ждет человечество в области генетики.

– Шухрат Музапарович, на конференции вы выступили с докладом о редактировании генома эмбриона. Насколько эта тема актуальна в мире? И в чем именно ваш вклад в эту науку?

– У меня изначально была идея проводить генную терапию. Не тогда, когда ребенок уже родился и начал болеть и какие-то меры принимать порой бывает поздно. Надо раньше начинать действовать. Как, к примеру, при заболевании раком – успех его излечения часто зависит от того, насколько рано его выявили и начали лечение. В случае генетических заболеваний нужно принимать меры еще на этапе оплодотворения.

Сейчас в основном лечат бесплодие, но в будущем, думаю, все репродуктивные технологии будут лечить не столько бесплодие, сколько сами наследственные заболевания.

Моя идея заключается в том, что на этом этапе обычно есть один мутантный ген (либо два, если с обеих сторон идет), а не миллионы копий, как потом в теле. Когда они уже во всех органах, их невозможно достичь. Но зато мы можем сделать это в чашке Петри. Методы генетической манипуляции применяются с целью замены мутантных генов на нормальные. Это не модификация, как считают многие, а генная терапия – ремодификация. Ведь мутация сама по себе и есть модификация генома, которая приводит к заболеванию. То есть это уже ненормально.

Теоретические основы метода генной терапии были заложены давно, но практически мало что было сделано. Мой центр занимается именно такой терапией. Метод «3 Parent baby», который мы уже почти 10 лет применяем при лечении митохондриальных заболеваний, уже тестируется в клиниках многих стран, и это на самом деле митохондриальная замена 

В 2016 году в Мексике родился первый ребенок «от трех родителей», у которого был заменен митохондриальный геном.

А вообще, 99% заболеваний у человека происходит в ядре. Поменять его мы не можем, нам приходится полностью его убирать и заменять на донорское. Но с ядерным геномом есть другие методы, как и для каждой мутации. Пока в основном идут разработки, связанные с редактированием генома. В 2009 году у нас была первая публикация по митохондриальной мутации, и уже через восемь лет родился первый ребенок. С редактированием, думаю, такая ситуация – мы начали этот проект всего два года назад, и надеюсь, через 5–10 лет на практике доведем эту технологию до эффективного, безопасного результата для дальнейшего тестирования в клиниках.

Ты можешь считать себя успешным профессором не только тогда, когда твоя лаборатория публикуется, но когда твои выпускники уже успешны, есть своя школа.

Есть немало академий в США, которые пытаются разработать этические принципы, условия для проведения первого тестирования по трансплантации этих эмбрионов в клиниках. В этом случае мы дадим возможность миллиардам людей использовать наши технологии, чтобы не передать последующим поколениям наследственные заболевания. Скорее всего, уже через 5–10 лет люди будут знать не только свою группу крови и свои болезни, но и полностью свой геном: какие мутации он перенес и как их не передавать дальше. А ведь некоторые мутации в человечестве передавались сотни, тысячи лет.

Сейчас в основном лечат бесплодие, но в будущем, думаю, все репродуктивные технологии будут лечить не столько бесплодие, сколько сами наследственные заболевания. Большинство людей, имеющих мутации, к сожалению, должны проходить через ЭКО, чтобы зачать нормального ребенка.

– Вы говорили, что в будущем можно будет создавать яйцеклетку.

– Да, технология уже создается – это либо метод ядерной трансплантации, либо попытки вырастить ее из эмбриональных стволовых клеток, но это занимает много времени, и эффективность весьма низкая. Очень маленький процент мышей доживает – видимо, много аномалий. Есть и другие технологии, где мы используем регенерацию путем трансплантации цитоплазмы, чтобы улучшить состояние яйцеклетки. Чаще всего, это касается возрастных женщин.

– Слышала, что у вас есть проекты в Китае и Корее.

– Практически те же самые. У меня работают студенты, многие из которых из Кореи, Китая, Японии. По возвращении домой мои ученики создают свои лаборатории, и я сейчас им активно помогаю в этом, часто езжу к ним, помогаю с финансированием и в целом встать на ноги. Ты можешь считать себя успешным профессором не только тогда, когда твоя лаборатория публикуется, но когда твои выпускники уже успешны, есть своя школа.

В будущем, думаю, мы научимся лечить генетические заболевания, а не только диагностировать.

– Хотелось бы узнать ваше мнение по генетике будущего. К чему, на ваш взгляд, идет человечество?

– Сейчас у человечества пробел в лечении генетических заболеваний, мы можем только делать диагностику. Вся клиническая генетика основана на диагностике: из-за чего ребенок болен, что за ген там задействован? Как только они это определяют, на этом их работа заканчивается. Но на самом деле здесь работа должна только начинаться. Мы теперь должны научиться лечить эти заболевания. И в этом будущее генетики.

К сожалению, эта работа должна вестись чисто генетическими методами. Если заболевание вызвано мутацией в коде, то его нужно поправить. И многие генетические технологии, в том числе редактирование генома человека, помогут нам в этом – мы используем с десяток разных технологий. И они, видимо, будут развиваться и дальше. Мы должны будем собрать их вместе для решения данной задачи: как починить код. Либо в отдельно взятой клеточке, либо во всем организме. Так что в будущем, я думаю, мы научимся лечить генетические заболевания, а не только диагностировать.

К примеру, всем известный ребенок с тремя родителями, родившийся в Мексике в 2016 году, – это первый результат наших исследований. Его мама носила в себе мутацию, все ее предыдущие дети погибали. Мутация была в митохондриальном геноме, мы взяли донора, заменили митохондрий. В итоге ребенок – все от той же мамы, но митохондриальный геном – от донора. Это первый успешный метод генной терапии – ребенок, насколько мне известно, не болен. С тех пор родилось уже 20–30 таких детей во всем мире, и мы все ждем научной публикации, потому что в Англии еще идет большая испытательная программа.

У нас пока такие операции не проводят. Возможно, это связано с регуляцией, этическими нормами, но я считаю, что здесь просто нужно лечить генетические заболевания.

Справка «ЭК»

Шухрат Миталипов возглавляет Центр клеточной и генной терапии в Университете здоровья и науки штата Орегон в Портленде (США).

Родился в Алматы в 1961 году. После службы в армии отучился в Тимирязевской сельскохозяйственной академии в Москве, затем – в аспирантуре Медико-генетического научного центра РАМН. Докторскую диссертацию защитил там же. С 1995 года работает в США.

Профессор Миталипов первым в мире клонировал приматов – макак Мито и Тракера. В сентябре 2010 года комитет по клиническим испытаниям (США) предоставил ученому лицензию на проведение экспериментов с человеческими яйцеклетками и эмбрионами. 

Миталипов первый в мире сумел отредактировать геном эмбриона человека и внедрил на практике метод зачатия ребенка «от трех родителей» с заменой митохондриального генома на донорский, который также позволяет избавиться от некоторых генных заболеваний. Первый ребенок «от трех родителей» родился в 2016 году в Мексике.


Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале

Читайте также
Как гены чистой красоты
Кто я? Кто мои предки? – важнейшие вопросы для каждого человека
447 0 0
Близкие контакты третьего сорта
Инопланетные цивилизации продолжают нас игнорировать, несмотря на смартфоны
2540 0 0
От Адама до Сиверса
Дословный перевод слова «алма» – «не бери». Но оно же – «яблоко»! Вам это ничего не напоми
2506 0 0
Дез-Руин – Медный замок Афрасиаба
Казахская мифология, связанная с горным делом и металлургией, уходит корнями в энеолит.
3353 0 0