просмотров 1696

«Савичевы умерли. Осталась одна Таня». О чем писала в дневнике во время блокады Ленинграда 12-летняя школьница

Опубликовано: 25 Января 2019 Автор: Ирина ГАЛУШКО | Санкт-Петербург
«Савичевы умерли. Осталась одна Таня». О чем писала в дневнике во время блокады Ленинграда 12-летняя школьница
РИА Новости

У блокады Ленинграда, 75-летие полного освобождения от которой отмечает в эти дни Санкт-Петербург, есть свои особые символы. Дневник ленинградской школьницы Тани Савичевой, в котором девочка записывала даты смерти своих родных, – один из них. Трагическая история Тани – это история тысяч детей блокадного Ленинграда. Корреспондент «ЭК» побывала у дома, где жила эта ставшая известной всему миру девочка, и в музее истории Санкт-Петербурга, в котором более полувека хранится ее блокадный дневник.

В гостях у Тани

На поиски знаменитого дома отправляюсь сразу по прилете в Санкт-Петербург. Город Петра встретил меня ярким солнцем, заснеженными улицами и ощутимым морозцем. Васильевский остров, изрезанный улицами-линиями, на котором находится дом Тани Савичевой, слабо мне знаком. Световой день в эту пору в Питере очень короткий, а потому надо спешить. Купив гвоздики в цветочном магазине на Невском, сажусь в автобус, следующий по 7-му маршруту. Несколько остановок – и я на Васильевском острове. Кондуктор подсказывает, где мне выйти и куда идти дальше. Следуя ее рекомендации, выхожу на 1-й линии и отправляюсь на поиски 2-й. Для верности уточняю у мамы с маленьким сыном, встретившихся мне на пути, правильность выбранного направления, и узнаю, что нужная улица, а главное – дом, совсем рядом.

2.jpg К дому Тани, цветы возложить? – угадывая в закутанном в плотную бумагу свертке букет цветов, спрашивает отзывчивая горожанка. – Так тут рядом. Там, ну дома, есть небольшой постамент и табличка, увидите.

Январь в этом году в Питере снежный. Судя по неровной наледи на тротуарах, передвигаться по которой очень непросто, бороться со снегом питерцы устали. Пока иду к дому Тани, вспоминаю описания и фото зимы 1941-го. Та зима в Ленинграде была ранней и на редкость холодной. Морозы доходили до –30-40 градусов. Суровая зима первого года блокады была, с одной стороны, спасением для ленинградцев – уже в 20-х числах ноября на Ладоге стал лед и заработала ледовая магистраль, получившая название Дорога жизни. Но этот же мороз стал и причиной гибели тысяч ленинградцев, замерзавших в своих квартирах и на улицах города. А был еще страшный голод и постоянные бомбежки. Как город выжил в тех адских условиях, нам, ныне живущим, до конца не понять.

3.jpg

Вот и 2-я линия. Дом Тани Савичевой – именно так больше полувека называется трехэтажное строение под номером 13 на пересечении Большого проспекта и 2-й линии Васильевского острова (другое название – доходный дом Громова), был построен еще в 1800 году.

Савичевы поселились здесь в 1910 году после того, как глава семейства Николай Радионович открыл здесь пекарню. До революции семья считалась состоятельной. Помимо пекарни Савичевы владели булочно-кондитерской лавкой и кинотеатром. Но после революции частную собственность начали повсеместно отчуждать, а частников, в том числе и семью Савичевых, выслали из Ленинграда за 101-й километр.

В семье Савичевых было восемь детей. В 1916 году трое старших – две девочки и мальчик – умерли от скарлатины. Таня, родившаяся 23 января 1930 года, была младшим ребенком. Николай Родионович очень переживал, что не может достойно содержать большую семью. В 1936 году глава семьи умер от рака, оставив супругу Марию Игнатьевну с пятью детьми – двумя сыновьями и тремя дочерьми.

После смерти Николая Родионовича семья смогла вернуться в Ленинград. Правда, оставалась в статусе «лишенцев», который не позволял их детям получить высшее образование и вступить в комсомол. Вместе с бабушкой Евдокией Григорьевной Савичевы поселились в том же доме, где жили раньше, в квартире № 1. Этажом выше жили два брата Николая Родионовича – Василий и Алексей.

У дома № 13 сейчас малолюдно. Хотя когда-то дом на 2-й линии входил в обязательную программу экскурсионных групп. Вот те самые окна, из которых наверняка смотрела маленькая Таня. За ними квартира. В ней дружная семья Савичевых до войны жила обычной жизнью, в которой были радости и печали, рабочие будни и семейные праздники… Меньше чем через год после начала войны эта квартира опустеет. Из Савичевых в ней не останется никого. Уже много лет на стене между третьим и пятым окном висит скромная мемориальная табличка, указывающая на то, что именно здесь в 1941–42 годах Таня Савичева вела ставший известным на весь мир блокадный дневник. Здесь же вытесанная из камня последняя страница с надписью «Осталась одна Таня». Ниже лежат принесенные петербуржцами цветы, игрушки и кусочки серого хлеба…

Женя, бабушка и другие

Первой от голода и физического истощения умерла старшая сестра Тани – Женя. К началу войны ей исполнился 31 год. К тому времени она перебралась из родительской квартиры на Моховую, где и оставалась жить после развода с мужем. Женя работала на Невском машиностроительном заводе. Голодная и ослабшая, она продолжала трудиться в две смены, регулярно сдавая кровь для бойцов. В сильнейшие морозы Женя дважды в день преодолевала семикилометровый путь от дома до завода и обратно. 28 декабря сестра Нина нашла Женю при смерти. В тот же день ее не стало. Чтобы похоронить Женю в гробу, Савичевы отдали из своих скудных запасов две буханки хлеба и папиросы.

Как будто предвидя трагический исход почти для всей семьи, Мария Игнатьевна тогда сказала: «Вот мы тебя хороним, Женечка. А кто и как нас хоронить будет?».

Девять строк

В этот день 11-летняя Таня сделала первую запись в маленьком блокноте, принадлежавшем Нине. Первые несколько страниц записной книжки были исписаны сестрой, но страница, на которой стояла буква «Ж», оставалась чистой. Здесь Таня и написала: «Женя умерла 28 дек. В 12.30 час. утра 1941 г.». Девочка писала крупным неровным почерком, поэтому короткое предложение заняло целую страницу.

Меньше чем через месяц, 25 января, в блокноте появилась вторая запись – не стало бабушки. Пожилая женщина скончалась от алиментарной дистрофии. Шансы выжить при таком диагнозе были только в условиях стационара. Но Евдокия Григорьевна отказалась от госпитализации, сказав, что больничные палаты и без того переполнены. Где она похоронена, точно не известно. Вероятным местом погребения считается одна из братских могил Пискаревского кладбища. Рукой Тани в блокноте сделана запись: «Бабушка умерла 25 янв. 3 ч. дня 1942 г».

4.jpg

Еще через два месяца не стало Леки – так в семье звали старшего из братьев – Леонида. После начала войны парень попросился на фронт. Но из-за сильной близорукости его оставили в тылу. Как и Женя, он сутками работал на заводе и не пришел на смену только когда был госпитализирован в заводской стационар с дистрофией. 17 марта Леонида, которому было всего 24 года, не стало. Так оказалась заполнена еще одна страница скорбного Таниного дневника: «Лека умер 17 марта в 5 час. утра в 1942 г.».

Апрель унес жизнь одного из двух братьев Николая Родионовича – Василия. Его не взяли на фронт из-за возраста, он работал директором магазина «Букинист». Никаких привилегий руководящая должность не давала. В апреле Василий скончался от голода. «Дядя Вася умер 13 апр 2 ч ночь 1942 г.», – зафиксирует в дневнике еще одну утрату 12-летняя Таня.

5.jpg

К началу мая в квартире на 2-й линии Васильевского острова оставались Таня, ее мама и дядя Алексей. 71-летнего Алексея Родионовича не стало 10 мая. Как тысячи ленинградцев и почти все его близкие он умер от последней стадии дистрофии. В крайне тяжелом состоянии на тот момент были уже и Таня с мамой Марией Игнатьевной. Эту смерть девочка зафиксировала записью: «Дядя Леша 10 мая в 4 ч дня 1942 г.», потеряв в записи слово «умер»…

Больная цингой Мария Игнатьевна понимала, что и ее дни сочтены, поэтому наказывала Тане после ее смерти идти к дальним родственникам. Пока у девочки еще оставались силы, она ходила на рынок, чтобы достать для матери лук, не веря, что мама может умереть и оставить ее одну. Марии Игнатьевны не стало 13 мая. «Мама 13 мая в 7.30 час утра 1942 г.», – сделала Таня запись о самой страшной утрате, опять пропустив слово «умерла».

Осталась одна Таня

Не зная ничего о судьбе сестры Нины и брата Михаила, и предполагая, что и они погибли, Таня заполнила в дневнике три последних страницы, написав: «Савичевы умерли. Умерли все. Осталась одна Таня».

6.jpg

О смерти мамы Таня сообщила соседям. Они и отвезли тело Марии Игнатьевны в один из специально организованных пунктов сбора тел погибших ленинградцев. Таня же на следующий день, как и просила мама, ушла к тетке Евдокии Петровне Арсеньевой. Какое-то время женщина пыталась выхаживать тяжелобольную обессиленную девочку самостоятельно, но поняв, что без профессиональной медицинской помощи Таню не спасти, определила ее в детский дом № 48, который вскоре был эвакуирован в Горьковскую область. Из 125 детей, доставленных в тыл, спасти не удалось только Таню Савичеву. Ее не стало 1 июля 1944 года. Помимо сильного истощения у девочки был туберкулез, который и привел к ее гибели.

Символы блокады

О судьбе Нины семья ничего не знала с февраля 1942-го. Завод, на котором она работала, в срочном порядке отправили в эвакуацию, и она не успела послать родным весточку. Михаил воевал в составе партизанского отряда, и связи с ним тоже не было. Домой он вернулся в январе 1944-го, после того как город был полностью освобожден от фашистской блокады. Спустя полтора года в город вернулась Нина. Именно она и нашла среди остававшихся в квартире вещей маленький блокнот с датами смерти близких людей. Нина отнесла его в ленинградский Дом радио, где дневник впервые был прочитан. С тех пор Таню Савичеву знают во всем мире. А ее дневник, по некоторым данным, использовался на Нюрнбергском процессе в качестве одного из главных документов обвинения. Не последнюю роль он сыграл и в принятии Женевской конвенции, по которой блокада как способ ведения боевых действий запрещена во всем мире.

7.jpg

Один из главных символов той блокады сегодня хранится в Музее истории Санкт-Петербурга. Чтобы увидеть его, отправляюсь в особняк Румянцева на Английской набережной. Но уже на месте узнаю, что в постоянной экспозиции представлена точная копия дневника. Оригинал же, являющийся одним из самых ценных экспонатов раздела «Блокада», выставляют крайне редко, дабы сберечь его.

В экспозиции, рассказывающей о тяжелых годах блокады, десятки подлинных экспонатов того времени: вещи и документы, принадлежавшие ленинградцам, образцы блокадной еды – супы-концентраты из сои и чечевицы, соевое молоко, оформленные в брошюры рекомендации о том, как и из чего можно приготовить чай и кофе, а также о том, какие дикорастущие растения Ленинградской области можно использовать в пищу.

9.jpg

125-граммовый кусочек блокадного хлеба – еще один важный символ тех трагических событий. Его энергетическая ценность составляла всего 179 килокалорий. Такой хлеб содержал около 40–50% примесей – гидроцеллюлозы, отрубей, жмыха, обойной пыли и рисовой лузги. Но и его не хватало.

8.jpg

От голода, холода и бомбежек в Ленинграде умерли 641 803 человека. Их памяти, а также памяти многих тысяч защитников Ленинграда, посвящены десятки акций, проходящих в эти дни не только в Санкт-Петербурге, но и в Пушкине, Кронштадте, Красном селе и Павловске. Вспоминают в эти дни и Таню Савичеву – маленькую девочку, запечатлевшую всего на девяти страницах всю боль и отчаяние самой страшной войны в истории человечества.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале