На гребне войны

Опубликовано: 01 Сентября 2020 Автор: Ярослав РАЗУМОВ | Алматы
На гребне войны
shanghaieye.com.cn

Как будет развиваться крупнейшая интрига мировой политики – конфликт США и Китая? Что ждет мегапроект «Один пояс – один путь»? И как Казахстану вести себя в нынешних реалиях? Обо всем этом «ЭК» побеседовала с известным востоковедом, профессором, доктором исторических наук Алексеем Масловым.

– Командующий морской пехотой США Дэвид Бергер опубликовал статью, где пять раз упоминается возможность военного конфликта между США и Китаем и ни разу с Россией. Американцы готовы воевать с КНР не только экономически?

2.jpg

– Реальность сложнее. США сейчас накручивают себе противника. За последние годы у них не было ни одного реального военного соперника. Не того, кто вооружится против США, а того, с кем США могут или должны потенциально готовиться к войне. И это очень серьезный просчет Вашингтона, потому что тогда не понятно, для чего работает военная машина и для чего вооружаться, выделять дотации для ВПК (военно-промышленного комплекса. – Ред.). Тут очень удачно подвернулись Китай и Россия. Это одна из схем Трампа – найти соперника, желательно, очень страшного, существование которого многое может оправдать. При этом Китай никогда ни официально, ни неофициально не объявлял США своим военным противником. Там вообще стараются избегать слов «соперник», «противник», предпочитая говорить об улучшении отношений и взаимодействии.

В 2018–2019 годах в США говорили, что «мы, американцы, войну уже проиграли». Тихую, тайную войну. Потому что, мол, китайцы сумели проникнуть во все американские департаменты, контролируют все наши интернет-сети, и теперь, вооружайся или нет, вся наша электроника уже под их контролем. В 2019 году вышло много книг об этом, неглупо написанных. Это стало началом того, что США начали перевооружаться против КНР и формировать образ «нормального соперника», как это должно быть у любой великой державы. Россия при этом в американских СМИ рассматривается как соперник вторичный, если не третичный. Интересно, что российские грозные заявления по поводу нового оружия в США не вызвали недоумения или паники, в то время как любые китайские технологии вызывают очень серьезную озабоченность. И даже не столько военные разработки. Например, у КНР есть «План тысячи талантов» по поддержке выдающихся профессоров, экспертов, которые должны направляться на стажировки за границу, в том числе в США. И вот на днях минюст США начало расследование против профессора китайско-американского университета, которого обвинили в намеренном сокрытии своих отношений с китайскими академическими и коммерческими учреждениями. И таких историй много. Это показывает в том числе, что США сейчас нацелены не на Россию, а на Китай.

– Вы сказали, что США накручивают себе соперника, существование которого многое может оправдать. Разве это не универсальный процесс? У Китая тоже должен быть такой.

– Есть объективная логика развития мегаимперий. Такие структуры всегда развиваются вовне, то есть претендуют на позиции большие, чем они являются сейчас. Отсюда идут многие завоевания, раньше – военные, позже – экономические и культурные. Классические мегаимперии – это Советский Союз, США, в древности – Рим. У них должен быть некий объективный или, возможно, логический соперник, они обязаны кому-то противостоять. И он должен быть грозен, но не смертелен, иначе придется слишком много ресурсов уделять на реальное противодействие. Развал двухполюсного мира «США – СССР» привел к тому, что у всех исчез ясный противник и пришлось решать сложные вопросы, которые решить крайне сложно – борьба с голодом в мире, с пандемиями. Поэтому «лучше» иметь реального, но при том виртуального соперника. США решили, что КНР хороша на эту позицию, в том числе и по идеологическим моментам. Не случайно Помпео (Майк Помпео, госсекретарь США. – Ред.) все время говорит, что во всем виновата Компартия Китая.

У Китая по-другому построена идеологема. Есть «вершина» развития культуры, экономики и цивилизации – это сам Китай. Все остальное – только части этой огромной пирамиды, «просто некоторые уже понимают, что Китай – это великая страна, а другие еще нет, им нужно дать время, они поймут». То есть китайская позиция не соперничать ни с кем. Это, в общем, очень мирная позиция. Но тогда очень сложно понять, что является нашим, китайским, глобальным видением, а что нет.

– Но вот китайское видение столкнулось с американским. И какова реакция?

– Можно провести исторические параллели. Самым большим толчком к обновлению Китая в XIX веке стало его поражение в опиумных войнах. До того Китай был настолько успешен, что даже был готов проигрывать каким-то «варварам», будучи убежден, что его культурная традиция несоразмерно сильнее. Поэтому монголы, маньчжуры, сюнну и многие другие были просто поглощены Китаем в культурном плане. Но XIX век показал иное. Китай увидел, что приходят европейцы, у них тоже высокая культура, супервысокие технические достижения. И это породило всплеск иной политической философии.

Сейчас происходит что-то подобное. Китай снова находится в недоумении. Последние 40 лет он развивался суперуспешно, все восхищались, учились у него, просили помощи. И вдруг США резко, буквально за год, меняют эту парадигму. Они объявляют его опасным для всего мира, и оказывается, что Китай не умеет работать в ситуации, когда к нему относятся негативно. Вот у России таких навыков полно. А он начинает использовать старую парадигму, говорить, что это не противостояние, не холодная война, мы должны сесть и поговорить. Оказалось, что противоположная сторона видит это иначе. Но Пекин до конца будет стараться не формировать образ США как полномасштабного врага, потому что непонятно: а что дальше с этим делать? Большинство китайских аналитиков пишет, что, может, и не время ругаться с США. У них контроль над Интернетом, за ведущими технологиями, надо сотрудничать. Если они что-то от нас требуют, то «давайте сделаем шаг назад». То есть гибкая китайская позиция в надежде поступить с США, как с варварами до XIX века: «Мы можем проиграть сейчас, но в конечном счете мы свое отыграем». Потому что Китай силен не своей мощью, а тем, что действует на столетия вперед, в то время как другие страны мыслят на десятилетия.

– Это известный тезис, но у КНР много своих, не имеющих исторических прецедентов, проблем. Можно ли Пекину сегодня заглядывать в такую даль?

– Да, проблем много, в том числе и то, что рождаемость там падает. Это и старение рабочей силы, и большой разрыв между бедными и богатыми, и самое главное – промышленное перепроизводство. По отдельности ни один из этих факторов не является критическим, но все вместе – это серьезно. Китай начал это преодолевать, объявив старт программы «Один пояс – один путь». Это первая за всю историю попытка выхода за пределы своей экономики. Но он предложил эту систему слишком резко и неподготовленно. Пекину казалось, что все правильно, он предлагает кредиты, дружбу, говорит о единой судьбе человечества. А это вызывает огромное противодействие. Китай наткнулся на тот же «шип», что и СССР когда-то, который вкладывал огромные ресурсы в Латинскую Америку, Африку, Азию, а получил сильное противодействие. Наверное, слишком сильно навязывал свою любовь. Очень многие страны хотят иметь свое, независимое, мнение по многим вопросам.

– Кто сейчас побеждает в торговой войне между США и КНР? Многие считают, что Китай. Хотя аргументы обычно не приводят…

– Во-первых, Китай не любит говорить о своих провалах, всегда убеждает в успехах. Но это на внешнюю аудиторию. Внутри самого Китая критики своей системы даже в официальных источниках очень много. Стоит посмотреть сайт госкомстата КНР или местных правительств. Китай внутри себя очень откровенен, но вовне идет взвешенная и просеянная информация, и ею за пределами Китая большинство людей и пользуется. В итоге мы видим ситуацию, когда у нас о Китае два типа информации: один идет из США, что «там все плохо», второй – обратный, из самого Китая.

Надо подходить к оценке иначе. Понимать, что в течение десятилетий Китай пользовался именно американской системой торгово-экономических связей, финансов и никакой своей не создал. Сейчас американцы хотят закрыть эту систему, чтобы ограничить китайцам доступ к тем механизмам, которые создавались явно не для них. США, судя по всему, хотят развалить нынешнюю систему, чтобы потом создать новую, уже без Пекина и, возможно, без Москвы. И в КНР это понимают. Их ответ на это – «Один пояс – один путь», параллельная система. Но для ее запуска не хватило времени, США сработали на опережение. Вот эта история является главной в вопросе, почему США сейчас одерживают верх над Китаем. Но при всем том масштабного, системного кризиса в КНР, того, что хочет Трамп, сейчас нет.

3.jpg

– Если на президентских выборах в США победят демократы, война с Китаем закончится?

– Нет, оказалось, что она очень привлекательна для американского общественного мнения в целом. Американцы ее поддержали, ведь это объясняет, почему многие граждане США теряют рабочие места – их в КНР уводят! Почему США теряет влияние в мире? Потому что оно уходит в Китай! Я думаю, что тактика администрации США может смениться, но стратегия нет. Самое успешное для Трампа в его президентской истории – это его атака на Китай. От такого опыта не отказываются.

– Один из «фронтов» американской экономической войны с Китаем – это вывод производств оттуда в другие страны. Это получится?

– Оказалось, что в одиночку ни одна страна Китай заменить не может, даже Индия. Там не то качество рабочей силы для сложных производств, хуже поставлена логистика и не та обязательность, что у китайского бизнеса. Конечно, какие-то производства уйдут в Индию, Пакистан, Бангладеш, но это и без американо-китайской войны происходило. Например, швейные производства давно переносились из КНР. Китай сам избавлялся от невыгодных производств, он не может победить Индию или Вьетнам в конкуренции зарплат. Главная задача США – как-то вывести из Китая производство высокотехнологичных товаров. Это очень сложно, дорого. И многие американские компании – сами поставщики микросхем в КНР. Пока план Трампа по высокотехнологичной реиндустриализации США не реализуется, в США производство дороже, а те страны, на которые рассчитывал Трамп, – Бразилия, Аргентина, страны ЮВА – не способны это делать. Китай сумел привязать к себе мировую промышленность настолько, что альтернативы практически нет. Пока что. Теоретически может возникнуть в той же Индии, России, Канаде, но на это нужно время. Минимум пять-семь лет.

Единая площадка для поиска вакансий на рынке труда ЕАЭС – плюсы и минусы для Казахстаначитать подробнее

– Пекин в последнее время развивал контакты с Минском. Это может привести к тому, что он займет активную позицию в нынешнем белорусском конфликте?

– Минск должен Пекину чуть меньше, чем Москве, но все равно много, это второй кредитор. Но вмешиваться в этот конфликт Пекин не станет, это точно. Было много таких примеров. Например, в Украине, когда он терял деньги, но не вмешивался. Пекин не понимает, как делается неазиатская политика. Но если говорить о примере с Минском, то ему, со старым или новым правительством, придется отдавать деньги китайцам.

– Получается, что экономическая война между ведущими экономиками мира – это надолго. Исход ее неизвестен, но нарастать она будет. И как с этим быть соседям Китая?

– Прежде всего не повторять уже сделанных ошибок. Проблема даже не в нынешнем конфликте США и КНР, а в том, что многие услышали от Пекина то, чего он не говорил. В том числе Россия, хотя она в меньшей степени, Казахстан, страны Центральной Азии. Все почему-то решили, что Китай будет до бесконечности финансировать региональные проекты, чтобы «создать мир равных возможностей». Не надо принимать формы вежливости за реальность. КНР заботится о себе, и это правильно. Те проекты, что предлагал Пекин, рассчитаны на поддержание его экономики. И сейчас, когда на КНР идет атака, у него уменьшаются ресурсы для поддержания внешних инвестиций, проекта «Пояс и путь», он вынужден пересматривать свою модель работы. А это значит, что он начнет жестко контролировать свои внешние инвестиции и требовать некоторые кредиты обратно. И надеяться, что наши страны смогут безболезненно влиться в некую большую китайскую модель, которая вытянет за собой экономику, сейчас не приходится. Да и без нынешней войны проблемы бы возникли, КНР всегда начинает хорошо, приходит с инвестициями, новыми проектами, но потом количество инвестиций уменьшается, а количество кредитов растет. Так произошло, к слову, в Беларуси. В Черногории госдолг Китаю равен примерно 80% бюджета. Китайская кредитная ловушка очень опасна. Но здесь трудно обвинять Пекин. Он ведет себя так, как любой бизнесмен, когда хочет сделать слияние и поглощение. А обвинять всегда надо местных экспертов и финансовую элиту.

– Но Казахстану не уйти от сотрудничества с Китаем в той или иной форме и объеме.

– И не надо. Нужно выбрать экономически и политически оптимальные формы этого сотрудничества. Возможно, кооперационные проекты – совместные производства КНР и Казахстана для выхода с продукцией не в Китай, который затоварен, а в третьи страны. Но это сложная модель, и она требует новых даже не экономистов, а политических экономистов. Либо придется приглашать специалистов и консультантов из разных стран. А в Казахстане немало людей, обучившихся в Китае и ничего за его пределами не видящих.

Вообще, очень нужна выверенная, закрытая концепция того, как действовать по отношению к Китаю в условиях разных вариантов. То есть вариант «А» – позитивный, когда Пекин выигрывает в противостоянии с США и развивается дальше. Вариант «В» – когда он входит в стагнацию. И «С» – когда китайская модель оказывается абсолютно оторванной от всего мира. И для каждой модели нужно продумать подходы, чтобы сохранить национальную экономику и политическую культуру, не быть втянутыми в конфликты больших стран. Что для этого нужно? В первую очередь абсолютная независимость суждений о том, что происходит в Китае. И конечно, необходима диверсификация экономики.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале

Читайте также
Все дороги ведут в грим
Ирина Струкова рассказала о покорении Голливуда.
543 0 0
Маскарад. Начало
Профессор медицины: мы все еще находимся в начале глобальной пандемии.
428 0 0
Круг замкнулся
ДНК викингов и кочевников имеют общие корни.
3198 0 0
Пике возможностей
Пирамида американского госдолга начнет рушиться в ходе этого кризиса.
1820 0 0