Эксперт: проблемы вокруг Китая – это надолго. Американцы хотят дожать Пекин

Опубликовано: 04 Февраля 2020 Автор: Ярослав РАЗУМОВ | Алматы
Эксперт: проблемы вокруг Китая – это надолго. Американцы хотят дожать Пекин
atlanticcouncil.org
просмотров 7754

В последние месяцы большая часть мировых новостей так или иначе связана с Китаем. Корреспондент «ЭК» побеседовал о ситуации в Поднебесной с Алексеем Масловым – китаистом, доктором исторических наук.

– От темы коронавируса никуда не уйти. Что происходит? Одни наблюдатели успокаивают, мол, уровень смертности низок. Другие, наоборот, подчеркивают, что инфекция новая, неизученная. Сам Китай каждый день ужесточает борьбу с распространением вируса…

– Китай действительно начал принимать очень жесткие меры. Это связано с тем, что у него есть для этого возможность – та нелиберальная модель, что есть в КНР, позволяет очень быстро мобилизовать силы и ресурсы. Перекрываются дороги, более 70 млн человек уже находятся в зоне карантина. КНР стремится не допустить серьезной вспышки болезни. Надо понимать, что причины зависят от разных факторов, в том числе исторического. Китай за всю историю человечества как минимум дважды был источником появления тяжелых эпидемий чумы. Первая, в XIV веке, прошла по всему континенту, достигнув Европы, и выкосила там почти 50 млн человек. Китай научен горьким опытом и старается жестко контролировать такие вещи, показывая это всему миру. В прошлом году в стране была вспышка чумы, были госпитализированы шесть человек, но китайцы сразу об этом громко объявили, пригласили наблюдателей ВОЗ. Пекин понимает, что открытость в таких вопросах очень важна. В известной мере он так компенсирует свои ошибки 2003 года, когда во время эпидемии атипичной пневмонии, наоборот, все закрывалось. Но реакция получилась обратная. Никто не ожидал от Китая открытости, и теперь многие считают, что власти что-то не договаривают и на самом деле все значительно хуже. Поэтому идут слухи, часто искусственно подогреваемые. Это часть большой антикитайской кампании. История с вирусом позволяет понять, кто как к Китаю относится. Во многих публикациях проскальзывает тонкое злорадство.

– Что довольно странно. Случись, не дай бог, пандемия, мало не покажется ни одной стране.

– Да, но тут иная логика. Это следствие того, что Китай очень многих стал раздражать. Раньше им все восхищались, стремились быть как Китай, равняли свои экономики с его опытом, тянулись, как за ледоколом, который всем прокладывает путь. Но потом стали пугаться – слишком активно Пекин стал действовать в разных регионах мира. И вот поэтому идет жесткая атака на Китай.

– Что все-таки с нынешним вирусом? Какой опыт напоминает ситуация – чуму XIV века или птичий грипп?

– Я бы сказал, что такое время от времени происходит в разных странах. Приведу пример: в 2017 году на Мадагаскаре была вспышка чумы, заболели 2 400 человек, около 200 умерли. Но вряд ли кто-то, кроме специалистов, об этом знает. То, что сейчас происходит вокруг эпидемии в Китае – результат того, что он стал очень прозрачен. Все, что там происходит, сразу отражается в мировых СМИ.

– Это плюс или минус для Поднебесной, для ее амбиций и целей?

– В данном случае минус. Одна из проблем Китая в том, что он не умеет работать с внешней пропагандой, потому что не очень понимает, как внешний мир на него реагирует. Когда идет какая-то негативная или даже ложная информация, Китай делает только официальные заявления. Но они практически не действуют на интернет-пространство.

– Другой аспект большой китайской темы – торговая война с США. Она закончилась с подписанием недавних соглашений? И вообще, была ли война? Или это только разведка боем со стороны американцев?

– То, что было в прошлом году, – лишь часть войны. Никто не должен допускать ошибку, которую сделал сам Пекин: ему в 2018 году показалось, что это временные трудности, которые можно решить путем переговоров. А это была лишь часть очень большого наступления. Первая фаза заключалась в том, чтобы посмотреть, готов ли Китай пойти на уступки? И он пошел.

– Казахстан и Россию такая ситуация как может затронуть?

– Увы, ощутимо. Дело даже не только в том, что Китай обязался закупать на 200 млрд долларов американских товаров. По сути, он отдал приоритет США на своем рынке, потеснив многие другие страны, которые тоже заключали договоры с Китаем о поставках своих товаров. Это и Россия, и Казахстан. Теперь им будет значительно сложнее выходить на этот рынок, потому что он уже занят за счет целевых закупок китайцами товаров именно у США.

2.jpg

– Но самый чувствительный для Казахстана, да и для России, аспект торговли с Китаем – экспорт нефти и газа. Им же нет альтернативы на китайском рынке?

– Почему? Во-первых, в этих 200 млрд долларов заложены 50 млрд на закупки энергоносителей в США. Да и Казахстан, и Россия в этом вопросе защищены долгосрочными договорами. Но ведь любая страна хочет не только сохранения, но и расширения своего экспорта. Теперь это сделать будет очень сложно, место занято. Если смотреть на рынок сельхозпродукции, то ситуация еще хуже. Теперь очевидно, что поставки российской сои в Китай резко упадут. Китайцы будут ее покупать в США на 18 млрд долларов. Скорее всего, снизятся и возможности для поставки мясной продукции из Казахстана в Китай. Приоритет – США.

Но даже это полбеды. Второй этап переговоров, который должен скоро начаться, предусматривает возможность вмешательства США в самое ядро китайской экономики. Американцы будут требовать от Пекина прекратить дотирование целого ряда сфер промышленности. Это так называемые предприятия базового цикла: металлургия, угледобыча, некоторые сельскохозяйственные предприятия. Если Пекин хотя бы немного уступит, это нанесет удар по всей его экономической модели. А если не пойдет на уступки, ему не дадут развивать внешнюю торговлю. Главный вопрос, который сейчас можно задать: а что, вообще, Пекин выиграл от первого этапа переговоров? Только то, что американцы не ввели новые тарифные барьеры. Не снимая старые! Так что все, что происходит, это только начало войны против Китая, колоссального наезда, на который Пекин пока не нашел адекватной реакции.

Новый коронавирус в Китае: что сейчас происходит
читайте далее

– Почему не нашел? Ведь это судьбоносный вопрос для Китая. Кстати, и для его соседей.

– Китайская политическая модель предусматривает единоличное решение вопросов и догматизм. Пекин сейчас подводит то же, что подводило и в XIX веке, когда он проиграл опиумные войны. Это случилось не потому, что он был слабее противников. Он был сильнее, но не обращал внимания на внешний мир вообще. И сейчас то же самое: он просмотрел, что в мире есть разные механизмы атаки на него. Пекин не выработал глубокого понимания будущей ситуации. Например, он предлагает свою модель «Один пояс – один путь» и не предлагает ее обсуждать. Как бы говорит: «Вы либо соглашаетесь, либо нет». А партнеры хотели бы пообсуждать.

– А в других, некитайских, глобальных проектах у младших партнеров много возможностей «пообсуждать»?

– Немного, но они есть. Например, в тех структурах, которые инициировали США. Там всегда предусматривался некий секретариат. Пусть даже и марионеточный, но он существует. А в китайском варианте этого нет. Где формат секретариата в идее «Один пояс – один путь»? В итоге Китай оказался в очень сложной ситуации, потому что пока правила игры диктует не он. Он старался не создавать никаких равноправных союзов, а такие блоки, как, например, ШОС, старался использовать в свою пользу. И в такой ситуации возникает вопрос: такие страны, как Казахстан и Россия, которые сейчас тесно общаются с Китаем, могут ли быть уверены, что в сложной ситуации он будет их поддерживать? В истории с Крымом Китай воздержался от голосования за Россию. А сейчас он оказался в ситуации, когда всем надо поддержать Китай, потому что наезд на него со стороны США абсолютно нелегитимен. Ну нельзя заставить страну без конкурсных процедур закупать именно американские товары! Вот такая запутанная ситуация…

3.jpg

– Но идея «Один пояс – один путь», тем не менее, популярна в мире. Десятки стран так или иначе поддерживают ее.

– Эта идея работала очень хорошо до последнего времени, учитывая, что была подкреплена хорошими инвестициями. Китай, вкладывая деньги, завоевал новых сторонников. Кстати, тем самым он во многом воспроизводил советскую модель. СССР в 1960–1980-е годы очень много вкладывал в страны Южной Америки, Азии, обретая союзников. Потом они все испарились. Эта модель действует, пока есть деньги. Пекин это понимает, но пространство маневра у него невелико.

– Почему? При больших ресурсах, умении их мобилизовать и концентрировать…

– В последние годы Китай хочет донести до всех, что у него есть некий план, который может переустроить весь мир и создать позитивную альтернативную реальность. Как эта идея появилась? В 1980–1990-е годы Китай поднялся, используя американскую модель, успешно пользовался атлантической торговой и финансовой системами и делал на этом деньги. Но потом он начал понимать, что, пребывая в чужой модели, никогда не станет по-настоящему великой страной. Это привело к пониманию, что надо формировать собственный не только экономический, но и политический макрорегион. И начал с известного способа – создания экономического буфера. Это то, что называется «Один пояс – один путь».

– Эта идея создает не только союзников КНР, но и активизирует китаефобию в разных странах.

– Конечно. То, что пытается делать КНР, можно назвать реколонизацией. Когда-то она шла с Запада на Восток, от европейских стран, а сейчас – в обратном направлении. Он предлагает простую схему: вы принимаете наши инвестиции, выполняете наши заказы, во всем нас поддерживаете, а мы вам приносим железные дороги и многое другое. Но эта история не столько экономическая, сколько политическая. Отсюда и негативная реакция, люди понимают, о чем идет речь.

Что касается центральноазиатских постсоветских стран, то все они образовались как самостоятельные государства на волне борьбы за свою национальную независимость. И опасения ее ущемления в них очень сильны. Китай начинает наступать на эту самую больную мозоль, когда пытается навязывать свои правила игры.

Во многих странах растет если не враждебность, то настороженность к КНР. Есть эти процессы и в Центральной Европе. Например, Прага разорвала побратимские отношения с Пекином и установила их с Тайбэем. Очевидна антикитайская настороженность в Индии.

– А что с перспективами внутри Китая? Иногда можно услышать прогнозы, что там зреет сильное недовольство властью. Хотя об этом писали и 20 лет назад.

– Революции происходят, когда абсолютистская власть пытается либерализовать свое правление. Это то, чего Пекин вообще не хочет сейчас делать. При этом там четко понимают, что основа стабильности власти – это нормальный разговор со своим народом. Власти не усиливают, а уменьшают налоговое, монетарное давление. То есть либерализуют не столько экономику, сколько жизнь конкретных граждан в ее рамках. Поэтому протестный запрос у них резко ослабевает. Пекин работает с народом в таком формате: мы даем вам достаточно качественную жизнь, вполне свободные общественные отношения, но ждем от вас соблюдения определенных этических правил. И это хорошо работает. Я не вижу в Китае никакой реальной основы для смены власти. Для возмущения – да. И более того, как ни странно, Пекин это поощряет. Если народ возмутился какими-то региональными проблемами или местными лидерами, государство на это реагирует. То есть государство пытается перенести проблемы на региональный уровень.

– Вернемся к конфликту с США. Что с ним будет?

– Недавно Китайская академия социальных наук опубликовала доклад под названием «Китай-2020 – итоги и перспективы». В преамбуле сказано самое ключевое: противоречия с США даже в случае позитивного завершения переговоров будут долгосрочными и непреодолимыми простыми средствами. С Трампом или с другим президентом. В США сейчас, судя по всему, очень неплохие специалисты по Китаю, которые понимают его политические традиции. И они все построили так, чтобы не дать Пекину выкрутиться из нынешней ситуации, прижать и в итоге дожать. Нам всем нужно приготовиться к тому, что все это очень надолго.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале