Центральная Азия: проблемы и решения. Часть восьмая

Опубликовано: 03 Мая 2019 Автор: Подготовил Альтаир РАСУЛ | Алматы
Центральная Азия: проблемы и решения. Часть восьмая
ЭК
просмотров 2623

Руководитель аналитической группы «Центральная Евразия» (Узбекистан) кандидат политических наук / Ph.D. Владимир Парамонов организовал виртуальную экспертную дискуссию по вопросам развития и взаимодействия стран региона. На его приглашение откликнулись свыше 150 экспертов из Узбекистана, Туркменистана, Таджикистана, Кыргызстана и Казахстана, прислав свои ответы на два заданных вопроса: «Какие основные проблемы на пути развития стран Центральной Азии и взаимоотношений между ними вы бы обозначили?» и «Как, на ваш взгляд, можно наиболее эффективно решать данные проблемы?». В рамках информационного партнерства «ЭК» продолжает публикацию наиболее интересных, на взгляд редакции, мнений.

Фаррух НЕГМАТЗАДЕ-2.jpeg

 

Фаррух НЕГМАТЗАДЕ (Таджикистан), художник:

Проблемы

Для нас, для художников, одной из важных является проблема слабости прямых контактов между художниками разных государств ЦА. В частности, эта проблема выражается в отсутствии общей для всех стран Центральной Азии художественной галереи.

Нельзя забывать и о более глубоких и сложных моментах в развитии творчества. Например, углубляется разрыв между капиталом и творчеством, сохраняются сложности с источниками финансовой поддержки культуры и искусства. Также важно понимать и то, что резкое обеднение основной массы граждан стран ЦА явно не способствует развитию культуры и искусства.

Безусловно, есть и проблемы межгосударственного характера. Одну из таких проблем я бы сформулировал как отсутствие плановой политики в развитии взаимоотношений между странами региона.

Пути решения

Для решения данных проблем необходимо выработать фундаментальные принципы, на основании которых и следует приступить к реализации долгосрочной политики. Причем все это следует делать всем странам ЦА одновременно, в тесном контакте друг с другом. Проблемы ведь общие.

Кроме того, на мой взгляд, заслуживает внимания идея создания в каждой из стран ЦА независимых общественных центров для развития культурного диалога и творчества, совместных творческих проектов. Также, безусловно, важно воплотить в жизнь идею создания общей всех стран Центральной Азии художественной галереи.

Муратбек ИМАНАЛИЕВ.jpg

Муратбек ИМАНАЛИЕВ (Кыргызстан), профессор Дипломатической Академии МИД Кыргызской Республики:

Проблемы

Во-первых, ЦА как геоэкономический регион был создан российскими коммунистами и ими же был «изгнан» из СССР. Империи в одночасье не распадаются, это процесс долгий, болезненный и «вязкий», на всем этом пути будут возникать разные идеи нового соединения, «имперскости», зависимостей и попыток избавиться от этого не без конфликтов.

Во-вторых, Центральная Азия – единственный в мире регион, окруженный ядерными державами, либо государствами, стремящимися обладать атомным оружием. Это накладывает особую ответственность на страны региона по формированию новой повестки безъядерной тематики, но государства ЦА к этому еще не готовы. За исключением руководства Казахстана никто из руководителей стран региона не «включен» в этот процесс.

В-третьих, Центральная Азия – геополитическая периферия политической карты мира. Регион зависим от политики окружающих его больших стран, от их потребностей и денег.

В-четвертых, в Центральной Азии при всех попытках интегрироваться отсутствует несколько очень важных составляющих интеграции:

а) соглашение о регионе (что такое регион ЦА?);

б) некая концепция о международном разделении труда;

в) договоренности по водно-энергетическим, транспортно-коммуникационным, демографическо-культурным и многим другим вопросам.

В-пятых, Центральная Азия – регион расходящихся «идентичностей» как регионального класса, так и странового. Тюркизм, ислам, лингвистика, которые практически не объединяют, инерционно противоречат до сих пор существующему советскому цивилизационному – идентификационному признаку.

В-шестых, за 28 лет независимого развития в Центральной Азии, к сожалению, существует лишь два действующих договорных документа общерегионального характера:

а) о создании зоны, свободной от ядерного оружия;

б) о коллективной безопасности.

Пути решения

Способы решения проблем неразрывно связаны, во-первых, с мерами по укреплению доверия и взаимопонимания. Во-вторых, следует целенаправленно и поэтапно расширять экономическое партнерство. В-третьих, необходимо приближать к «общему знаменателю» внешнеполитические ориентиры стран ЦА. В-четвертых, важно постоянно интенсифицировать культурные обмены и расширять возможности сотрудничества.

Марал МЕРЕДОВА.jpg

Марал МЕРЕДОВА (Туркменистан), доктор физико-математических наук: 

Проблемы

Среди основных проблем, пожалуй, можно выделить несколько наиболее важных. Одна из главных проблем, на мой взгляд, связана с субъективными и объективными сложностями на пути объединения усилий в совместном экономическом развитии всех стран региона.

Основное препятствие здесь, как мне представляется, связано с наличием богатых сырьевых ресурсов в отдельных государствах ЦА. Это ведет к некоему национальному эгоизму, что и является основным препятствием на пути развития региона, сотрудничества между его конкретными странами.

Более того, практически в каждом из государств региона почему то культивируется идея, что именно оно занимает лидирующее / центральное положение. Если все государства региона такие «важные» и «главные», то теряется сама необходимость равноправного сотрудничества. 

Пути решения

Необходимо сесть за стол переговоров и найти рациональный подход именно к процессу экономической интеграции. Да, лидеры стран ЦА встречаются регулярно. Однако пока на этих встречах не звучит вопрос о важности именно экономической интеграции в регионе. Пока такой установки от первых лиц стран Центральной Азии не было и нет, не стоит ждать решения общих для наших государств проблем. Каждая из стран региона будет, по-прежнему, вынуждена решать эти проблемы в одиночку или прибегая к помощи внерегиональных сил.

Баходыр ЭРГАШЕВ.jpg

Баходыр ЭРГАШЕВ (Узбекистан), доктор философских наук, профессор: 

Проблемы

Извечная проблема нашего региона – проблема водопользования. С ней тесно связаны экологические, продовольственные, демографические проблемы, проблемы энергобезопасности, энергообеспеченности. К тому же все более важным с точки зрения водопользования становится афганский фактор. В частности, в академической среде уже давно признается, что пока еще мало исследован  комплекс вопросов, связанных с планами ирригации и орошения, в целом аграрной реформой в Афганистане, влиянием всего этого на ЦА.

Кроме того, сводки новостей подтверждают практическую неизменность масштабов угроз радикализма, экстремизма, терроризма. И, наконец, отдельно можно выделить языковые проблемы: навязанная в свое время извне лингвистическая «повестка дня» и «дорожная карта» привели к гигантской утечке умов, расстроили культурный ландшафт, нанесли урон традиционному для этих мест, мирному сосуществованию культур. Известно, что границы 1924 годы были определены, исходя из существования в едином государстве. Распад СССР повлек за собой многочисленные вопросы, которые независимые республики решить не в состоянии. Корни нынешнего негативного массива во многом тянутся к концу 1980-х. Они – результат старого мышления в политике и экономике, неспособности тогдашних, «проштрафившихся» коммунистических элит их «спрятать», в целом несостоятельности политико-экономической модели.

Среди других важных проблем, на мой взгляд, можно было бы рассмотреть проблему влияния санкционной политики Запада на экономику соседних с Россией и Китаем государств. Отдельного внимания для стран Центральной Азии также заслуживают проблемы социальной ответственности интеллигенции – писателей, ученых, богословов, художников, музыкантов, публицистов… Этим категориям творческих людей всегда было легче найти общий язык, а их «слово» убедительнее для политикоформирующих кругов.

Пути решения

Понятно, что для решения этих проблем нужны политическая воля, приход к власти молодых, прагматичных, демократически мыслящих, лишенных психологических комплексов элит. Понятно также, что нужны еще более разумные подходы вовлеченных в региональные процессы крупных государств: США, стран-членов Евросоюза, России, Китая.

При этом думается, что нужно возвращение к имевшимся альтернативным, в том числе отвергнутым вариантам спасения бассейна Аральского моря. Можно вновь вернуться к американским проектам снабжения электроэнергией некоторых азиатских стран, подключив к ним РФ и КНР, большему финансированию проектов альтернативной энергетики.

С точки зрения угроз радикализма, экстремизма, терроризма простым распространением просвещенного ислама эти угрозы вряд ли можно преодолеть. Нужны, на мой взгляд, смежные масштабные межрегиональные реорганизации рынка труда, масштабные меры по созданию разумной безбарьерной экономики и сокращению безработицы, особенно среди молодежи.

Очевидно и то, что следует продолжить начавшийся внутри-конфессиональный диалог в ЦА, поиск общих интересов мусульманских общин, местной уммы, а также запустить масштабные проекты по диалогу представителей интеллигенции стран региона. Понятно, что это все тоже упирается в политическую волю лидеров, а также зависит от способности конкретных государственных структур обеспечить одновременно безопасность и устойчивость развития.

Талгат КАЛИЕВ.jpg

Талгат КАЛИЕВ (Казахстан), политолог, кандидат политических наук, бывший дипломат, автор телеграм-канала @kaliyevchannel: 

Проблемы

Проблемы на пути развития стран Центральной Азии во многом аналогичны проблемам, которые характерны для всех постсоветских государств. Это и технологическое отставание от развитых стран, и недостаток уровня развития человеческого капитала, и низкая емкость рынков. Гораздо проще импортировать многие товары, чем налаживать их производство в собственной стране, поскольку все это требует колоссальных капиталовложений.

В свою очередь, взаимодействие между этими государствами так же основано преимущественно на политической воле и мелкотоварной торговле. Потенциал экономического сотрудничества используется явно недостаточно. Хотя более тесное взаимодействие стран региона позволило бы сформировать относительно самодостаточный рынок, живущий по всем принципам разделения труда и сегментов экономики.

Так южные страны могли бы обеспечивать овощами и фруктами, северные – зерном и мясом. Совместные проекты в области автомобилестроения, авиастроения, легкой промышленности могли бы давать достаточно конкурентную продукцию, покрывая как собственный спрос, так и внешний. 

Владимир ПАРАМОНОВ.jpg

Думаю, мы придем к этому. Политическая и экономическая конкуренция между соседями непродуктивна по своей сути. От стабильности всего региона зависит благополучие каждой страны в отдельности.

Пути решения

Для начала необходимо доверие и политическая воля в решении региональных споров, в особенности, водных. Более того, нужна четкая формула решения возникающих спорных ситуаций, в том числе раздела воды. Необходимы проекты сближения молодежи наших стран, которые должны в будущем принять эстафету у старших поколений. Можно сколько угодно говорить о степени культурной близости государств ЦА, но сегодня мы не знаем писателей и поэтов друг друга, а это тоже важный индикатор взаимопроникновения культур.



Владимир ПАРАМОНОВ:


А не кажется ли вам, что в реальности, мы (народы и страны) все дальше и дальше друг от друга и без кардинальным мер (которых не предпринимается), никакие полумеры ситуацию не исправят? Дезинтеграция как была, так и продолжится со всеми вытекающими негативными последствиями для региона. Или вы не согласны?

Талгат КАЛИЕВ: 

Дезинтеграция была обусловлена объективным «разбеганием» в разные стороны. Государства были заняты оформлением и укреплением суверенитета, строительством собственных социально-экономических моделей. Теперь, мне кажется, каждый достиг той степени развития и устойчивости, чтобы начать трезвое и прагматичное сотрудничество, вплоть до определенной интеграции.

Хафиз БОБОЕРОВ.jpg

Хафиз БОБОЕРОВ (Таджикистан), кандидат исторических наук / доктор философии (Ph.D.), постдокторский стипендиат Фонда Александра фон Гумбольдта (Германия): 

Проблемы

Думаю, все основные проблемы стран Центральной Азии связаны с вопросами интеграционных процессов в регионе. Эти вопросы имеют разные политические, экономические, социальные, культурные и духовные аспекты. Невозможно представить сегодняшний мир без региональных институтов сотрудничества. Но в тоже время эти институты не могут быть устойчивыми: государства ЦА не укрепляют общие исторические, культурные и философские ценности и основы интеграции.

Вопреки этому, особенно в течение последних трех десятилетий изолированный и этноцентристский поиск идентичности и исторической действительности в странах ЦА перешел все грани абсурда. Каждая страна желает доказать, что именно она имеет исключительное право на историческую память и культурное достояние на своей территории. Теперь все это воплощено не только в культурной среде, но еще и закреплено в политическом строе стран ЦА, а также в социально-экономических отношениях центральноазиатских обществ.

Учебники средних и высших образовательных учреждений написаны на основе ненаучного подхода к исторической действительности. Продолжается деструктивное отношение к материальному и духовному достоянию прошлого, которое в том числе упоминает и о неизбежности мирного сосуществования народов и государств региона. Все это ведет к недоверию между этническими и религиозными группами, а также к ущемлению их человеческих и гражданских прав.

Пути решения

Для успешной региональной интеграции, особенно на межэтническом и межконфессиональном уровне, в первую очередь, необходимо найти пути решения культурных и духовных разногласий и отделять историческую действительность от политических амбиций определенных кругов. Для достижения этой цели нужно развивать устойчивое сотрудничество между научными организациями, проводить регулярные научные и культурные мероприятия, поддерживать научные сообщества и ассоциации в регионе.

Помимо этого, культурные и духовные разногласия можно существенно преодолеть по мере того как в ходе научно-культурного сотрудничества будут разработаны философские, духовные и законодательные ценности и нормы. Эти ценности и нормы должны просвещать сообщества относительно общих экзистенциальных угроз и способствовать совместному поиску способов их предотвращения. Без критического отношения к существующим императивам миропонимания и межнациональных разногласий невозможно достичь этих целей.

Средства массовой информации тоже могут внести свой вклад в формирование общественного мнения с учетом поставленных задач по борьбе с общими угроза для региона.

Равшан НАЗАРОВ.jpg

Равшан НАЗАРОВ (Узбекистан), кандидат философских наук, заместитель заведующего отделом «Современная история и международные исследования» Института истории Академии наук Республики Узбекистан: 

Проблемы

На мой взгляд, основные проблемы можно было бы условно сгруппировать в три основных блока.

Первый блок проблем связан с вопросами безопасности и геополитики. С момента распада СССР и образования независимых государств произошла трансформация некогда периферийного центральноазиатского региона в регион, занимающий серьезные позиции в системе геополитических координат всего евразийского пространства. Сейчас ЦА является объектом пересечения геополитических интересов сразу трех «глобальных игроков»: России, США, Китая. Заинтересованность участников «Большой игры» в политическом и экономическом доминировании в регионе тесно связана с необходимостью решения проблем безопасности в ЦА. То, что регион может быть не только буфером от негативных процессов, но и сам способен порождать угрозы и вызовы, стало очевидно еще в начале 1990-х годов: гражданская война в Таджикистане, угроза исламского экстремизма.

Второй блок проблем определяется сложной экологической ситуацией. Основные проблемы: острый дефицит водных ресурсов, угроза истощения / деградации и без того ограниченных земельных ресурсов, нерешенность громадного комплекса водно-энергетических противоречий. Также существуют непростые вопросы сохранения генофонда и биологического разнообразия, имеют место риски, связанные с непродуманными и опасными экспериментами в области создания новых инструментов биовоздействия на окружающую среду.

Третий блок проблем находится в прямой зависимости со сложным комплексом аспектов экономического и социального характера. Это и очевидные сложности на пути выхода на траекторию устойчивого, причем самоподдерживающегося, экономического роста. Это и неоднозначность происходящих структурных сдвигов, а также все большие трудности с поиском и заполнением ниш в международном разделении труда. Это и крайне противоречивое влияние глобализации и целого ряда внешних факторов. Это и демографическая перегруженность одной части  региона и явная «недогруженность» другой части.

Пути решения

Во-первых, необходимо глубже изучать влияние проектов России, США и  Китая на процесс формирования системы безопасности в ЦА. Вопросы безопасности являются принципиально важными для СНГ, ОДКБ и ШОС. Эти объединения пытаются выстраивать механизмы координации и сотрудничества в выполнении совместно принятых решений. Несмотря на то, что формально данные организации преследуют разные цели, однако на деле их функции часто совпадают. В этой связи, на мой взгляд, более четкое разделение «зон ответственности» между ОДКБ, СНГ и ШОС может способствовать более действенному решению проблем безопасности ЦА.

Кроме того, хотя ШОС в целом и отражает подходы России и Китая к вопросам безопасности в регионе, тем не менее, нередко это выступает и причиной внутренних трений в рамках организации. Понятно, что изначально ШОС имела целью борьбу с тремя видами проблем: сепаратизмом, экстремизмом и терроризмом. Однако постепенно эти проблемы несколько утратили свою былую актуальность и остроту для большинства стран ЦА. Да, безусловно, общей была и остается проблема религиозного экстремизма. Тем не менее организации необходимо более оперативно реагировать и на новые вызовы безопасности. Да, ШОС уже демонстрирует готовность взять ответственность за энергобезопасность, борьбу с наркотрафиком и т. д., но комплекс вопросов  безопасности и геополитики становится настолько сложным, что требует приоритетного внимания к исследовательскому, научному, аналитическому и экспертному обеспечению деятельности организации.

Во-вторых, так как ЦА сталкивается с рядом угроз энергетической, экологической и климатической безопасности, то принципиальна важна задача по консолидации усилий самих стран региона. Более того, следовало бы приветствовать активную посредническую роль мировых держав, в первую очередь России. Только за счет этого можно будет приблизиться к решению сложного блока экологических проблем. Многие эксперты уже выражают общую надежду по поводу того, что осознание этой необходимости всеми странами ЦА является делом ближайшего будущего, так как именно от этого будет зависеть дальнейшая судьба региона. В целом же, решение вопросов нехватки воды, в первую очередь, Казахстана, Узбекистана и Туркменистана, и обеспечения таких стран как Кыргызстан и Таджикистан электроэнергией, получаемой с помощью высокогорных гидроэлектростанций, возможно. Однако это возможно только совместными усилиями самих стран ЦА при более активном внешнем посредничестве в разрешении конфликтных ситуаций!

В-третьих, решения экономических и социальных проблем заложены в региональной интеграции государств ЦА: процессе сближения и углубления взаимодействия национальных хозяйств, формирования регионального экономического объединения. В его основе могут лежать естественные процессы усиления взаимозависимости национальных хозяйственных систем с целью устранения национальных барьеров на пути взаимного торгового и инвестиционного взаимодействия, постановка хозяйствующих субъектов государств в равные условия. На основе согласования, унификации и гармонизации бюджетной, налоговой, валютной политики может быть создано единое экономическое пространство. Примерами могут послужить апробированные мировые интеграционные модели: ЕС, НАФТА (Североамериканское соглашение о свободной торговле), МЕРКОСУР (Общий рынок стран Южного конуса), АСЕАН и др. Первые шаги в этом направлении, как представляется, уже сделаны.

Жанар ТУЛИНДИНОВА-3.jpg

Жанар ТУЛИНДИНОВА (Казахстан), заместитель директора Центра «Евразийский мониторинг»:

Проблемы

В числе ключевых проблем на пути развития стран ЦА и взаимоотношений между ними хотелось бы особо выделить проблему отсутствия заинтересованности в региональной интеграции со стороны политических элит государств региона. Эти элиты рассматривают высокую степень интеграции и создание неких наднациональных форматов взаимодействия, прежде всего, как посягательство на национальный суверенитет, вернее, на собственное суверенное право распоряжаться ресурсами национальных экономик.

Следует честно признать, что именно национальные элиты оказались основными выгодополучателями политического суверенитета. Он открыл для них доступ к ресурсам как через непосредственное владение (посредством приватизации), так и опосредованно (через управление в качестве государственных менеджеров и взимание ренты). В то же время у элит присутствует боязнь, что суверенитет и связанные с ним блага взяты «взаймы», и их могут «попросить вернуть обратно».

В Казахстане, например, эти опасения связаны с транзитом власти и возможным периодом турбулентности, нежелательным осложнением которого для элиты мог бы стать пересмотр прав собственности. Защитным механизмом для казахстанской элиты в этом случае становятся националистические проекты, к примеру, Форум «Жана Казахстан», который является выразителям якобы массовых националистических настроений в обществе.

Во внешней политике этот курс на «государственный национализм» проявляется в попытках играть проактивную роль в формировании политики соседних стран: например, управлять выборными процессами в Кыргызстане (что обернулось скандалом). Это также проявляется в росте интереса к центральноазиатскому вектору внешней политики (что нашло отражение в послании президента народу Казахстана в прошлом году).

Я не стала бы обольщаться в отношении усиления интереса к ЦА и роста приоритетности этого направления во внешней политике Казахстана. Ведь, вероятно, в партнерах по ЦА казахстанская элита видит, прежде всего, противовес России и евразийскому интеграционному проекту. Это связано с тем, что участие в данном проекте, по мнению казахстанского истеблишмента, сопряжено с политическими рисками и ухудшением отношением с Западом – главным на сегодняшний день торговым и инвестиционным партнером Казахстана.

В данном случае ЦА рассматривается как «политическое усиление» позиций Казахстана в диалоге с Россией и другими внешними партнерами. То есть интерес этот очевидно политически мотивированный, тогда как реальное региональное сотрудничество нуждается в наполнении конкретным экономическим содержанием.

По сути, на нынешнем этапе установившиеся статус-кво вполне устраивает политическую элиту того же Казахстана: несмотря на кризис и оскудение ресурсов, пока что действующая система вполне удовлетворяет ее запросам. Проблема же сокращения ресурсной базы решается за счет выведения из «игры» конкурирующих групп влияния.

Другой важный блок проблем, на мой взгляд, связан с большим экономическим и социальным вызовом, который, скорее всего, придет в страны ЦА извне. Массовая безработица как следствие развития технологий, цифровизации и роботизации производственных процессов – это вызов для всей мировой экономики.

Для смягчения последствия наступления «будущего без работы» развитые страны, скорее всего, будут делать основную ставку на инструмент «гарантированного дохода». Однако у государств ЦА и им подобных нет ни ресурсов для этого, ни политической воли со стороны элит: напротив, в качестве главного постулата социальной политики называется «отказ от иждивенческих ожиданий».

Сегодня в ЦА активно развиваются процессы урбанизации. К примеру, в Казахстане миграционная политика исходит из принципа «не инфраструктура к людям, а люди к инфраструктуре»: то есть из принципа следования естественным потокам внутренней миграции – из села в города, а из регионов – в города республиканского значения.

Однако на деле мы имеем дело с ложной урбанизацией, которая не сопровождается индустриализацией и ростом производственных мощностей. Урбанизация как большой тренд ХХ века является производной процесса индустриализации, роста производственных мощностей и, соответственно, создания рабочих мест в городах. Урбанизация не может быть самоцелью, она обслуживает потребности индустриальной, экспорто-ориентированной и сервисной экономики. К сожалению, эти характеристики не относятся к экономикам стран ЦА.

К тому же мы упустили «окно возможностей» – цифровизация, автоматизация и роботизация производственных процессов приводит к сокращению рабочих мест в индустриальных секторах: они перестали быть объектами массового трудоустройства городского населения. Помимо этого, сегодня мы наблюдаем, как развитые страны возвращают производственные мощности в свои страны, поскольку ввиду автоматизации и роботизации производственных процессов низкая стоимость рабочей силы в развивающихся странах перестала быть преимуществом. Таким образом, страны ЦА уже не смогут воспользоваться в качестве конкурентного преимущества более низкой стоимостью рабочей силы для переноса производств из развитых стран: и это «окно возможностей» захлопнулось перед ними. В итоге, в наших условиях неуправляемая урбанизация способна привести, да, по сути, уже привела, к росту «городской бедноты».

Пути решения

Каким может быть выход из сложившейся ситуации? Выход один – рост качества элиты, который невозможен без процессов демократизации. Безусловно, что также стоит задуматься о необходимости более тесной координации экономических политик стран ЦА, возможно, под зонтиком ЕАЭС (в случае если Таджикистан и Узбекистан станут ассоциированными членами организации) или даже инициативы «Один пояс, один путь».

К этому наши элиты могут подтолкнуть как снижение цен на сырьевые ресурсы, так и серьезные социальные вызовы (массовая безработица, рост протестности в обществе). Возможно, тогда наши элиты придут к пониманию необходимости создания собственных производственных цепочек в регионе (если уж «окно возможностей» для того, чтобы вписаться в мировые цепочки, было упущено) или поиску производственной специализации региона. Однако до тех пор, пока дно кризиса не достигнуто, элиты, скорее всего, будут продолжать руководствоваться национальным эгоизмом, а регионализацию рассматривать как по большей части политический проект.
Что можно противопоставить негативным внутренним процессам? Вряд ли правительства стран ЦА пойдут на выплату населению «гарантированного дохода». Смягчить воздействия наступления «будущего без работы» мог бы уже обозначенный мною совместный поиск специализации региона: например, сельскохозяйственной, с акцентом на малые фермерские хозяйства. Однако повторюсь, что политическая элита стран ЦА должна созреть в плане осознания необходимости консолидации усилий для выхода из кризиса.



Владимир ПАРАМОНОВ:


Спасибо, уважаемая Жанар, за очень интересные, содержательные и честные ответы. Они кстати вновь убедили меня в том, что краткосрочность и эгоизм элит характерны для многих (если не для всех) стран мира, в том числе постсоветских, включая Россию. Другое дело, что та же российская элита может воспринимать процессы интеграции как новые для себя возможности по расширению сфер влияния, чего, кстати, навряд ли будет хотеть элита тех же национальных республик... В целом же вы обозначили целый ряд очень важных вопросов, которые, на мой взгляд, можно и нужно обсуждать еще и еще раз. Среди этих и логически связанных с ними вопросов я бы особо выделил следующие:
– какие могут быть пути решения проблемы социальных конфликтов между городом и селом?
– как проблема урбанизации в условиях отсутствия индустриализации и роста «городской бедноты», а, как следствие, протестных настроений в массах способна повлиять на динамику ситуации в конкретных странах ЦА?
– возможен ли рост качества элит стран ЦА без роста качества массового образования, науки и исследований по ключевым вопросам развития и сотрудничества?
– каковы основные подходы российской элиты к вопросам интеграции на постсоветском пространстве? 
– какими могут быть механизмы и варианты согласования интересов элит разных стран в случае развития региональной интеграции?
Ответы на данные вопросы могут дать все желающие эксперты из государств ЦА.


Мирзохид РАХИМОВ.jpg

Мирзохид РАХИМОВ (Узбекистан), профессор, доктор исторических наук, директор Центра новейшей истории Узбекистана при Академии наук Республики Узбекистан, www.tmarkaz.uz:

Проблемы

Существует комплекс вопросов, имеющих как внутри-, так и внерегиональное измерения.

Внутрирегиональное измерение подразумевает острую необходимость решения визовых вопросов, проведение демаркации и делимитации границ, развитие транспортно-коммуникационных сообщений.
К числу внерегиональных трудностей и проблем я бы отнес конкурентный и порой конфликтный подходы в первую очередь России и Китая с одной стороны, США и стран Запада – с другой, в частности к вопросам региональной и международной безопасности.

Пути решения

Основные решения трудностей и проблем лежат в плоскости расширения, углубления и активизации всего комплекса отношений между странами ЦА. Региону жизненно важна разработка долгосрочной программы по дальнейшему политическому диалогу, запуску крупных экономических и инфраструктурных, социальных (образование, культура, наука) проектов, развитию торговли и регионального туризма. В контексте же взаимодействия ЦА с международными акторами многие решения проблем и противоречий заложены в запуске совместных программы и проектов по развитию региона.

Евгений ЖОВТИС.jpg

Евгений ЖОВТИС (Казахстан), директор Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности, член Совета Института по правам человека Международной ассоциации юристов: 

Проблемы

Поскольку сфера моих профессиональных интересов – развитие демократии, укрепление верховенства права, уважение и защита прав человека, которые я рассматриваю как необходимые условия для устойчивого развития в современном мире, то мои ответы будут лежать в этой плоскости.

Современный мир и устойчиво развивающиеся конкурентоспособные государства с некоторым упрощением характеризуются тремя явными признаками. Я не говорю о государствах в состоянии внутренней нестабильности, региональных или гражданских войн и конфликтов.

Во-первых, это становление и развитие рыночной экономики с той или иной степенью государственного регулирования, с теми или иными недостатками социального плана, но представляющей собой основу экономической системы данного государства.

Во-вторых, это утверждение верховенства права как системы норм, процедур, «правил игры», поддерживаемых объективными и беспристрастными правовыми институтами для того, чтобы развитие «рынка» и использование его результатов следовало определенным правилам, обеспечивая, насколько это возможно, приемлемый уровень социальной справедливости.

В-третьих, это совершенствование демократических форм, институтов и процедур, позволяющих обеспечивать эффективное управление и поддержание уровня справедливости через корректировку государственной политики, общественное развитие и участие.

Наличие политического плюрализма, свободных и независимых средств массовой информации и сильного гражданского общества – не просто показатель политической развитости государства. Это как раз эффективные инструменты государственного управления. Они позволяют более эффективно бороться с коррупцией, содействовать инклюзивности, искать балансы между разными интересами и понижать остроту существующих в обществе и государстве конфликтов.

И еще надо отметить то, что вся эта конструкция стоит на ценностном фундаменте, сформулированном после Второй мировой войны во Всеобщей декларации прав человека: все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах, и каждый человек должен обладать всеми правами и всеми свободами, без какого бы то ни было различия.

В настоящий момент времени это не просто некий манифест либерализма, а констатация факта с точки зрения эффективности и перспективности. С небольшими исключениями в виде Китая, Сингапура и еще двух-трех государств, которые можно как раз определить, как исключения из правил, подтверждающие само правило.

Для перспективного и устойчивого развития здесь важны все три составляющие и их ценностный фундамент.

После распада Советского Союза элиты государств Центральной Азии выбрали, по существу, главным вектором развития подход «сначала экономика, потом политика». Сначала накормим, потом дадим свободу. Оставлю пока за кадром вопрос: удалось ли накормить? Но в контексте экономического развития попробую выдвинуть одну гипотезу, связанную с эволюцией института частной собственности в регионе, да и на постсоветском пространстве в целом.

Вообще частная собственность в истории человечества развивается, упрощенно говоря, в трех сферах: как экономический институт – ядро рыночной экономики; как правовой институт, вокруг которого строится гражданское и коммерческое право, да и право в целом; как культурный институт, вокруг которого развиваются многие человеческие отношения. Более того, этот институт определяет в той или иной степени и организацию политической власти. Так вот этот институт развивался, эволюционировал в мире в течение веков, превратившись в современный институт частной собственности.

Советский Союз более чем на 70 лет выпал из этого процесса. Более того, этого института в Советском Союзе не было вообще, если не считать так называемую ограниченную личную собственность. Была общенародная или государственная собственность на все средства производства и государственная плановая экономика.

То есть, по моему мнению, то, вокруг чего в настоящее время строится рыночная экономика в странах постсоветского пространства, вокруг чего развивается гражданское и коммерческое право и строятся человеческие отношения, что влияет на организацию политической власти – не совсем тот институт частной собственности, с которым мы имеем дело в развитых странах! Именно поэтому во многих смыслах отношения вокруг него в нашем регионе имеют часто такой неофеодальный характер. Это показатель определенного исторического разрыва и серьезная проблема. Но эта экономическая и правовая основа весьма важна для реализации современной концепции прав человека. Эволюция института частной собственности способствовала развитию концепции индивидуальных прав и свобод.

Дальше политические системы стран региона, кроме, может быть, Кыргызской Республики, стали развиваться в сторону авторитаризма той или иной степени жесткости. Демократические институты и механизмы не развивались, приведя практически к исчезновению дееспособной политической оппозиции и свободных средств массовой информации, а также слабому гражданскому обществу. Это, в свою очередь, привело к экономическому эгоизму элит, особенно ярко выраженному в ходе экономического транзита от государственной плановой к рыночной экономике и приватизации государственной собственности.

Необходимо отметить, что в странах региона после объявления независимости не произошло смены элит. У власти остались те же коммунистические бюрократические элиты, которые и осуществили транзит от государственной плановой экономики и общенародной собственности к рыночной экономике и частной собственности. Этот транзит основывался на разгосударствлении и приватизации, осуществленных в 90-х годах прошлого века. При этом именно эти элиты явились главными бенефициарами этого процесса. И поскольку сам процесс приватизации был непрозрачным и либо полузаконным, либо совсем незаконным, его бенефициары оказались весьма уязвимы с точки зрения источников их обогащения. Они стали миллионерами, мультимиллионерами, миллиардерами, стали контролировать значительную часть национальных экономик.

Но при этом их состояния характеризуются незаконностью и нелигитимностью. Незаконностью в смысле источников этих состояний, что постоянно предполагает возможность передела собственности при любой смене власти или обострении внутриэлитных противоречий и конфликтов. И нелигитимностью с точки зрения общественного восприятия этой частной собственности. Она в общественном мнении, пусть и не так часто озвучиваемом, «украдена» у народа со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Приватизация 90-х годов заложила на всем постсоветском пространстве целые «минные поля», которые периодически «взрываются» в результате внутриэлитных конфликтов. Помимо природы самих режимов в странах региона, эта уязвимость не позволяет ни допустить какого-либо реального политического плюрализма и политической конкуренции, ни создать систему правовых институтов на принципах верховенства права. Любое движение в эту сторону рискованно для правящих элит. Но без решения этой проблемы никакое устойчивое развитие и политическая модернизация невозможны. И это еще одна проблема, связанная с необходимостью «возвращения к справедливости» или «восстановления социальной справедливости».

Сомнительная законность и легитимность результатов приватизации стали, в том числе и причинами торможения правовых реформ, и по существу функционирования вместо системы «rule of law» (верховенства права) системы «rule by law» (управления при помощи права). Политические системы стали персонализированно-несменяемыми, с высокой степенью концентрации власти наверху управленческой пирамиды, со все большей негибкостью государственного аппарата, понижением уровня компетентности и обоснованности принимаемых решений.

Если не фокусироваться сейчас на внешних вызовах, начиная с политики и устремлений региональных супердержав России и Китая, и заканчивая угрозами распространения исламского фундаментализма с юга, то именно то, о чем я говорил выше, вижу как основные проблемы, вызовы и риски в ближайшем будущем.

Успехи экономических реформ без верховенства права и демократических институтов и процедур, без общественного участия и контроля быстро превратились и будут превращаться в экономические дивиденды элиты, усиливая разрыв между бедными и богатыми, социальное неравенство, создавая условия для будущих конфликтов.

Отсутствие верховенства права, эффективных и беспристрастных правовых институтов по поддержанию правил будет продолжать усиливать риск несправедливости, понижать уровень доверия к государственным правовым институтам, понижать уровень лояльности к государству.

Отсутствие демократических форм, институтов и процедур участия граждан в управлении своим государством будет усиливать патерналистские настроения в обществах стран региона, которые и так-то являются постсоветскими.

К тому же, к сожалению, как это особенно ярко проявилось в российско-украинском конфликте, постсоветские общества характеризуются целым «букетом» признаков или свойств, которые мало способствуют реализации современной концепции прав и свобод человека, особенно на ценностном уровне.

Ряд этих свойств имеют исторические причины: одни сформировались в далеком прошлом, а другие – в советский период, третьи связаны с разочарованием и трудностями, прежде всего экономического характера, после распада Советского Союза. Весь советский период общество существовало в атмосфере политического и социального иждивенчества, сакрализации государства и «единственно верного» марксистско-ленинского учения.

Общество и его члены никогда не были субъектом политики, в том числе общественной политики, а только – объектом. Объектом, который управлялся государством, контролировался государством, манипулировался государством, или точнее находящейся у власти коммунистической партноменклатурой. Это общество можно назвать «государственным». В нем были детские и женские организации, ассоциации ветеранов или общества книголюбов и филателистов, в нем были профсоюзы, и всего только одна Коммунистическая партия.

Но при наличии большого количества общественных ассоциаций до начала 90-х годов это общество невозможно было назвать гражданским. Да и сейчас, честно говоря, оно продолжает быть в большинстве стран региона «государственным». Помимо различных правоохранительных органов, через разного рода созданные государством негосударственные организации, через созданные сверху союзы, альянсы и т. д. власти продолжают контролировать любые организованные общественные инициативы.

К тому же в советский период люди были вообще лишены права политического выбора, свободы выбора, и, соответственно, не сформировались общественные навыки делать выбор и брать на себя ответственность за свой выбор.

В государствах Центральной Азии, кроме Туркменистана, разрешены, назову это так, институциализированные формы диссидентства: правозащитные организации, немногочисленные независимые СМИ или граждански активные социальные организации. В остальном же мы имеем дело все с той же формой взаимоотношений власти и общества, которая сложилась в советское время. Это отношения власти и подчинения, ограниченного выбора.

Индивидуальные права и свободы не представляли тогда и практически не представляют сейчас самостоятельной ценности. Свобода слова, ассоциации, объединения, мирных собраний, выражения, совести и религии представляются весьма абстрактными. Лежащее в основе концепции прав человека уважение человеческого достоинства тоже не является стимулом. Подавляющее большинство членов нашего общества не готовы и не хотят чем-либо жертвовать для защиты своего человеческого достоинства и борьбы за свои права и свободы. Они не видят в этом практической пользы и не рассматривают это как ценностную ориентацию. 

Добавлю еще к этому то, что в течение тех же более 70 лет в обществе, несмотря на идеи интернационализма, равенства и братства, культивировались ксенофобия и агрессия по отношению к чужому, западному, капиталистическому и империалистическому. Советский Союз боролся за мир во всем мире путем поддержки всех возможных революционных движений.

Примечательно, что уже в 2005 году, после так называемых «оранжевой» и «тюльпановой» революций, перед президентскими выборами в Казахстане по центральному телевидению был показан фильм о вреде революций. О том, какие страдания и разрушения приносят революции. Причем фильм начинался с Великой французской революции. То есть, преемники тех коммунистических властей, которые на протяжении большей части XX века утверждали, что революция – это единственный способ борьбы за права угнетенного народа против угнетателей, эксплуататоров и капиталистов, после того как они в результате экономического транзита превратились в этих самых капиталистов, немедленно заговорили о вреде революций. Отсюда такое агрессивное неприятие «бархатных» революций, «арабских весен», «майданов» и т. д.

Советская пропаганда (от которой недалеко ушла, а в чем-то значительно опередила, современная российская пропаганда) основана на конспирологических теориях, в которых народу, как таковому, обществу, отдельным индивидуумам отведена только роль инструмента для достижения политических целей. Любая независимая позиция, любое несогласие, по мнению пропагандистов, связаны с заговором, «национал-предателями», «пятыми колоннами», деятельностью «врагов», которые финансируют этих несогласных.

Попытки контраргументировать, что смена общественно-политических формаций в XVII-XX веках не осуществлялась неправительственными организациями на деньги Запада, а рабовладельческий строй разрушился без участия Госдепартамента США и ЦРУ, остаются безуспешными.

Искаженная картина мира, в которой отдельному человеку, группе граждан, общественным организациям с независимым мнением, с альтернативными идеями и концепциями в отношении организации общественно-политической жизни, нет места, «рисовалась» в течение десятилетий и продолжает в той или иной степени «рисоваться» и сейчас. И это не очень зависит от смены поколений граждан, живших в Советском Союзе и живущих сейчас в «независимых» государствах.

Наконец, драматичная ломка экономических и социальных устоев в 90-х годах при сохранении по существу того же общественно-политического устройства, привела к дискредитации самих понятий «свобода», «демократия», «верховенство права».

Несмотря на то, что на большей части постсоветского пространства у власти остались те же советские партийно-бюрократические элиты, которые перестали называть себя советскими и коммунистическими, а стали по существу олигархическо-клановыми, в обществе глубоко укоренились ряд представлений. Например, что демократы, которые практически нигде к власти не приходили, развалили великое государство – Советский Союз. Что свобода – это хаос и анархия. Что демократия – это свобода для власти грабить свой народ. Что верховенства права не бывает, и что власть всегда права. И если, основываясь на таком восприятии, «перевести стрелки» на внешний мир, на врагов в лице Запада и его «локомотива» – США, то народу некогда задумываться о собственных властителях, о других причинно-следственных связях.

Отдельные примеры стран Прибалтики, общественных импульсов в Грузии, Кыргызстане, Украине и Молдове, связанных с разными объективными и субъективными обстоятельствами, конечно, внушают некоторый оптимизм, но, тем не менее, не меняют общей картины, особенно в регионе Центральной Азии.

Ну и нельзя не затронуть внешние факторы. Несколько лет назад на одной из конференций мне довелось использовать такую метафору: главными врагами концепции прав человека и демократического устойчивого развития в современном мире являются нефть, газ, геополитические соображения и война с терроризмом. Причем последнее можно рассматривать более широко, как войну с экстремизмом и радикализмом, в целях обеспечения некой достаточно вольно интерпретируемой властями многих государств стабильности.

Первые почти два десятилетия XXI века продемонстрировали, что эти враги побеждают на всех фронтах. Они побеждают во внутренней политике, потому что режимы в большинстве стран, обладающих нефтью и газом, диктаторские или в лучшем случае авторитарные, обычно сильно коррумпированные, используют свои ресурсы для обогащения элиты, удержания власти и максимального контроля над обществом.

Нефть и газ используются во внешней политике как сильный аргумент в международных отношениях, когда речь идет о необходимости хоть в какой-то мере следовать международным обязательствам в области обеспечения прав человека и верховенства закона.

Фактор геополитических соображений позволяет авторитарным властям стран, имеющих важное геополитическое расположение, использовать его как очень важный козырь во взаимоотношениях с демократическими государствами в контексте постоянно ведущейся борьбы за влияние в региональном и глобальном масштабе.

Война с терроризмом, экстремизмом и радикализмом, борьба за обеспечение стабильности в большинстве стран, даже не имеющих таких острых проблем, привела к подавлению инакомыслия, свертыванию гражданских прав и свобод.

Все это вместе неизбежно приводит и будет приводить социально активных граждан к поиску альтернатив, открывая простор для радикализации в различных формах или эмиграции.    

Мы имеем дело с комплексом проблем. Некоторые из них имеют исторические причины, другие связаны с новыми вызовами. Но все они имеют глубинный характер и успешность их решения будет определять перспективы экономического и политического транзита, который в странах региона далеко не закончен.

Что же касается взаимоотношений стран региона и перспективности их развития, то мне представляется, что принадлежность стран ЦА к одному региону географически абсолютно не означает наличия радужных перспектив их тесной интеграции в будущем. У них очень много различий, этнических, исторических, культурных, языковых и т. д. Да и с точки зрения экономического и политического развития различия очевидны.

Другой вопрос, что проблемы миграции, трансграничных рек или противодействия угрозам насильственного экстремизма и терроризма имеют трансграничный характер и предполагают совместную деятельность для их решения.

Пути решения 

Концептуальное понимание проблем, вызовов и рисков на пути развития государств ЦА позволит, с моей точки зрения, вырабатывать более рациональные пути их решения, осуществления структурных и институциональных реформ в краткосрочной и долгосрочной перспективе.

С точки же зрения проблем на пути взаимодействия стран ЦА главное – это решение все тех же проблем на пути развития наших стран, о которых я говорил выше: в рамках продолжения транзита, в начале которого по ряду параметров мы все еще находимся.


Источник: Авторский проект Владимира ПАРАМОНОВА «Центральная Евразия»  

Продолжение следует

Все части виртуальной экспертной дискуссии

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале