просмотров 1393

«Любая война должна закончиться миром». Уроженка Казахстана о свободе, скинхедах и работе в театре Вахтангова

Опубликовано: 14 Ноября 2019 Автор: Ольга ХРАБРЫХ | Москва
«Любая война должна закончиться миром». Уроженка Казахстана о свободе, скинхедах и работе в театре Вахтангова
Гульназ Балпеисова / vakhtangov.ru

29 ноября в театре Музыки и поэзии под руководством Елены Камбуровой состоится премьера спектакля уроженки Казахстана, режиссера Государственного академического театра им. Вахтангова Гульназ Балпеисовой. В репертуаре театра Вахтангова три ее постановки: «В Париже», «Фрекен Жюли», « Стефан Цвейг. Новеллы» и «Все будет». Кроме того, Гульназ поставила «Горе от ума» в алматинском театре драмы им. Лермонтова и «Счастье Манна – мое счастье» по произведениям Томаса Манна в Малом драматическом театре Литвы.

Как жительнице небольшого аула Шынгырлау в Западно-Казахстанской области удалось достичь таких успехов? Просто однажды она поняла, что Москва любит добрых людей, и человек, приехавший на свидание с большим городом, сам создает свою среду обитания. Но прежде чем прийти к гармонии с собой, Гульназ предстояло преодолеть долгий путь. Перед тем как попасть в режиссерскую мастерскую худрука театра Вахтангова Римаса Туминаса, она сменила несколько вузов: училась в Санкт-Петербургской художественно-промышленной академии им. Штиглица, знаменитой «Мухе», на дизайнера-модельера, в ГИТИСЕ – на актрису и театрального критика. Следующим пунктом стало театральное училище им. Щукина – альма-матер всех легендарных вахтанговцев. Не исключено, что когда-нибудь в их число войдет и Гульназ. Ну а пока мы встретились с ней на репетиции спектакля «Фрекен Жюли», рассказывающего о любовном треугольнике между богатой аристократкой, лакеем и служанкой. В интервью «ЭК» Гульназ рассказала о работе с Римасом Туминасом, встрече со скинхедами и своих детских страхах.

SIuNWiqDRQM.jpg

– Гульназ, чем вас заинтересовала пьеса Августа Стриндберга «Фрекен Жюли», на репетицию которой вы меня пригласили?

– Это моя давняя мечта еще со времен второго курса. Меня всегда интересовала тема слуг и господ. Это было навеяно еще Востоком. Например, моя прабабушка была украдена во время нашествия джунгар и стала слугой бая. Изначально мотив выбора диктовала семейная история, а потом возникла и тема свободы. Проверка материала заключается в том, что, когда вопрос исчерпывается и ты находишь ответ, получается, что потом он тебе не нужен. А зона выбора пьесы – это как раз отсутствие ответов. Автор предлагает тебе войти в зону исследования этого ответа.

– Что для вас значит свобода?

– Свобода в творчестве – это созидание по любви. Возможно, в некоторой степени это тебя ограничивает. Но слова «свобода» и «любовь», на мой взгляд, дуальные. А еще свобода – это степь. Хорошо, чисто и никто не мешает.

– Я читала одну из рецензий на ваш спектакль «Фрекен Жюли», где критик писала о том, что вы делаете акцент не на социальном посыле постановки, а на раскрытии чувственности героев. Вы согласны с такой трактовкой?

– Я не делаю ни на чем акценты. Классики велики именно тем, что в их произведениях есть все, как и в нашей жизни. В ней существует огромный спектр проблем, и он не однобокий. Акценты бывают в зоне периодизации, например, та или иная проблема актуальна для конкретного дня. Но если растянуть их в зоне всей жизни, то их окажется много. Она госпожа, я – слуга. Это основа пьесы «Фрекен Жюли».

– Москва сделала вас свободнее, как-то изменила?

– Мне кажется, что люди не меняются. У человека остаются одинаковые глаза на протяжении всей жизни. Главное – не растерять в процессе жизни ту веру в чудо, с которой ты рождаешься. Конечно, большие мегаполисы проверяют тебя, бросают в мясорубку. Это такая большая турбина вечного движения. На Родине ты его не чувствуешь, оно происходит само по себе. А в Москве это похоже на искусственный рефрижератор, который то и дело тарахтит. Он перманентно работает, и ты слышишь это. Отдохнуть здесь невозможно. Если ты приезжаешь сюда с амбициями, то они же тебя и съедят. Возможно, что-то внутри дает тебе свободу творчества, меняет отношение к амбициям. Они у тебя вроде есть, но в то же время их нет. А если ходить и пестовать свои завышенные ожидания, то они тебя сожрут скорее, чем сама Москва.

2.jpg

– Что делать, чтобы быть не съеденным Белокаменной?

– Оставаться добрым… Здесь я встретила самых добрых людей. Мы с Полиной Кузьминской, исполнившей роль Фрекен Жюли, познакомились, когда я поступала в ГИТИС. Я была уверена, что не пройду, поэтому купила обратный билет, а о лишних деньгах не подумала. Помню, мы вышли в «предбанник» ГИТИСа, и я сказала: «Ребята, я, конечно, могу заночевать на Павелецком вокзале, но вряд ли вы увидите меня живой и здоровой». И Полина предложила пожить у нее. Я почти неделю провела в ее семье, пока решался вопрос с жильем. Так началась большая дружба. Казалось бы, в этих каменных джунглях, где царит жесткая конкуренция, никто не поможет другому человеку. Но, значит, мне везло. Мне кажется, что ты сам создаешь свою среду обитания. Фраза, что любая мысль материальна, уже стала клише, но на практике она работает.

Артист Марлен Алиманов ломает стереотипы о балете
читайте далее

– Москва вас приняла, но ведь мегаполис принимает не всех. В фильме «Джокер» прекрасно показано, как большой город уничтожил изначально доброго человека. Тогда он выбрал темный путь…

– Это революционный взгляд толпы. Любого злодея можно оправдать, если в этом разбираться. Так и войну романтизировали в свое время. Сначала ты рассматриваешь все «за» и «против», а потом рассматриваешь качества «за» и «против». Вообще, нет никакой истины в плане того, что такое хорошо, а что такое плохо. Хоакин Феникс играл по-русски, по системе Станиславского, а сняли фильм по западному стандарту – очень качественно и талантливо. В этом и секрет его успеха.

– Какой момент все-таки стал самым страшным в Москве?

– Расскажу один интересный случай. Во время фестиваля художников в Калуге я была одна на поляне, а вокруг никого нет. И вдруг откуда ни возьмись выходят два огромных татуированных амбала со свастикой на груди. Все по законам жанра. Я думаю: «Ну, приехали, теперь мне не выбраться отсюда живой». Но продолжаю рисовать, будто бы не обращая на них внимания. И вдруг скинхеды тихо спрашивают у меня: «Ты что, художник?». И переговариваются между собой: «Прикинь, она рисует». И внимательно смотрят на мою травушку-муравушку, которую я изображаю. А потом один говорит: «Слушай, а ты можешь расписаться? Ты же великий художник». И он дает полотно для подписи – свой живот. Я маркером расписываюсь, а потом ко мне подходит и второй участник действия. И они оба восклицают: «Классно!». Я же забираю свой пленэр и немедленно ухожу к своей палатке. На самом деле это история про добро и про то, что чудеса существуют.

13.jpg

– Но я читала, когда вы учились в Санкт-Петербурге, ваши работы рвали… Не самый добрый подход.

– Я училась в училище Мухина на дизайнера-модельера. Это был мастер по композиции. Но я думаю, что здесь ставится другой вопрос. На самом деле я благодарна каждому за эти уроки. Меня просто обтесали. Когда Микеланджело создавал свои гениальные вещи, он же отсекал все лишнее. Каждый человек – скульптор самого себя. И, кстати, с каждым годом этот процесс все интереснее. Я весело отношусь к возрасту, потому что для меня это зона обновления. Это не момент увядания или ухода, а процесс усложнения и усовершенствования самого себя.

– Вернемся в Москву. Как вы думаете, почему ваш учитель Римас Туминас выделил именно вас?

– Вообще у нас есть присказка, что женщин-режиссеров не существует. Это такой мужской шовинизм, который до сих пор пестуется, но я отношусь к нему с юмором. Конечно, в процессе глобализации этот вопрос сам по себе исчерпывается, а Римас Туминас заметил меня на втором курсе. Я очень хотела поступить на режиссуру и после смены четырех вузов была голодной до того творчества, которым бы хотела заниматься. Поэтому на первом курсе работала больше всех: делала этюды в 7.30, собирала ребят вокруг себя, была этаким мотором, который никогда не останавливается.

– Откуда вы черпали энергию в таких тяжелых условиях?

– Это не случившееся действие, которое ждало меня весь период. К тому же передо мной вставал главный вопрос: кем я хочу быть? И я не находила на него ответ. Но в процессе этого поиска нашла. И когда это случилось, то пошел гейзер.

Гульназ Балпеисова и Римас Туминас.jpg

– Римас Туминас наверняка не раз проверял вас на прочность как творческого человека?

– Мой учитель постоянно устраивает какие-то проверки, ему это нравится. Что наша жизнь? Игра… Вообще, любым великим художникам и мыслителям это свойственно, потому что им скучно. Им интересно наблюдать за тобой, за гранью твоих возможностей. Или на грани. Такой человек не будет протягивать тебе руку, он будет тебя топить. А если выберешься, то просто скажет: «А… ну хорошо. Мой ученик».

– Вспоминается фраза Ницше: «Падающего толкни».

– Римас Туминас встречал меня такой фразой: «Не умерли еще?». А я говорила: «Не дождетесь». После чего он восклицал: «Мне это нравится».

– Вы были ассистентом Римаса Туминаса на его спектакле «Евгений Онегин». Как относитесь к той ситуации, когда женщина первая признается мужчине в любви? Я имею в виду письмо Татьяны, конечно.

– Положительно. Я понимаю, что алгоритм на тему того, как должны себя вести мужчина и женщина в той или иной ситуации, работает у математиков. Но у эмоциональных людей он не срабатывает никогда. Если ты не выдерживаешь и тебя прямо разрывает, то скажи об этом. Это ведь такой прекрасный порыв. А если будет упущен момент, твое эмоциональное наполнение сгорит.

Спектакль-мистерию о казахстанской поэтессе представили в Москве
читайте далее

– Можно ли назвать все ваши спектакли автобиографичными?

– Не могу этого сказать. Конечно, существует момент точек соприкосновения, боли. Но ведь в любом случае это история Бунина, это – история Стриндберга. Каждый поставленный спектакль резонировал с моим внутренним состоянием в момент появления, поэтому они все мне очень дороги. Хочется, чтобы постановки жили долго. Они трансформируются, поэтому, как вы видите, мы продолжаем репетировать. Это ощущение живого и бесконечное исследование самого себя. Болевые точки не отживают, они рубцуются. И это остается с тобой всегда.

– У режиссеров ведь тоже есть проблема второго произведения. Когда в первом уже многое сказано и повторяться нельзя.

– Римас Туминас говорит, что первые 10 спектаклей будут получаться всегда. Потому что ты наполнен, у тебя огромное количество идей, есть опыт. А вот когда будешь делать 101-ю постановку, может возникнуть зона штампов и момент повторения. Вот тут и встанет вопрос: разрешишь ли ты самому себе красть у самого себя? Наверное, это очень неприятно, когда близкие, впадающие в маразм, начнут повторять одну и ту же историю 25 раз. Когда повторяется кто-то другой – это одно дело, а если ты сам, то это прямо ад.

k3BpVqnQsWw.jpg

– Сейчас вы ставите спектакль по Томасу Манну…

– Да, я взяла его новеллы «Дорога на кладбище» и «Разочарование». Манна я люблю давно. Другой мой спектакль по Томасу Манну идет в Вильнюсе и называется «Счастье мое». Я вообще всегда хотела быть космополитом. В каждой стране ты постигаешь что-то свое. Например, в Вильнюсе, где я провела три месяца, я поняла цену одиночества. Это заложено у них в ментальности. В Казахстане этого вообще нет, а там его любят. Одиночество тебя кристаллизует, воспитывает, дает тебе успокоение, благость и не выглядит как уничижение. Это не враг и не темнота, а скорее красивая меланхолия. В Казахстане же, где во главу угла ставятся семейные ценности, все наоборот. Мне нравилось жить в общежитиях, поскольку там возникает ощущение, что ты находишься не один, а перманентно в семье. А я боюсь темноты, сплю при свете, у меня вот такие детские страхи.

– Вы не похожи на женщину, которая чего-то боится.

– Может быть. Вообще, я воспитываю своих мужчин, однокурсников. Пускай я выгляжу как сильная независимая женщина. Но и я люблю сильных и красивых мужчин. Этаких мужчин-суперменов. В женской слабости и скромности тоже есть сила, и это очень красивая штука.

– Чему самому главному научил вас Римас Туминас?

– Любая война должна закончиться миром. Это его философия жизни.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале