просмотров 1155

Что ждет казахстанский рынок ГСМ?

Опубликовано: 08 Ноября 2018 Автор: Ярослав РАЗУМОВ | Алматы
Что ждет казахстанский рынок ГСМ?
pixabay.com

Осенний дефицит топлива в Казахстане уже давно стал одной из примет уходящего лета, почти такой же привычной, как понижение температуры воздуха. Постоянное обсуждение и решение этой проблемы тоже стали устоявшейся традицией, прервать которую удалось только в нынешнем году.

Будет ли теперь Казахстан всегда со своим бензином и дизельным топливом и что станет с ценами на ГСМ, учитывая процессы, происходящие в Евразийском союзе? На эти и другие вопросы отвечает известный казахстанский эксперт Сергей Смирнов.

– Сергей, в этом году случилось то, во что уже верилось, – по всем основным видам нефтепродуктов, кроме авиакеросина, мы вышли на самообеспечение. Это действительно большое достижение. Или не совсем так?

– Я думаю, что это достижение временное. Само Министерство энергетики еще до завершения модернизации всех НПЗ заявляло, что обновленных мощностей заводов хватит только до 2022–2023 годов. Потом в связи с ростом потребления вновь наступит дефицит и бензина, и дизельного топлива. Дальше – либо очередная модернизация с наращиванием мощностей на трех существующих заводах, либо строительство нового четвертого НПЗ с неизвестными сроками решения этих задач. Об этом проекте говорят уже около 10 лет. По последней информации, четвертый завод могут построить под Карагандой, но до сих пор нет данных ни о его предполагаемой мощности, ни о, естественно, стоимости. Хотя еще в послании президента народу Казахстана в январе 2014 года седьмое поручение правительству было следующим: до конца первого квартала текущего года решить вопросы по размещению, источникам инвестиций и срокам строительства четвертого нефтеперерабатывающего завода. В мае того года последовало заявление энерговедомства, что необходимо сначала решить вопрос о направлениях экспорта продукции этого завода, без этого его запуск приведет к переизбытку производства топлива. С тех пор периодически этот вопрос поднимали, но без конкретики. Вроде бы ТЭО должно было быть подготовлено к осени этого года, но, как уже было сказано, кроме локализации – в Карагандинской области – так ничего и не было озвучено.

Но о переизбытке топлива на рынке говорят уже сейчас, без строительства нового завода. Что делать с этой проблемой?

– Нынешний переизбыток топлива во многом рукотворный. В прошлом году была завершена модернизация атырауского и павлодарского заводов, их новые мощности вышли на рынок. Одновременно шла модернизация шымкентского – при продолжающихся поставках топлива из России и длившимся несколько лет подряд запрете экспорта из Казахстана. Интересный момент! Одним из мотивов запрета у нас официально всегда называли стремление избежать оттока более дешевых казахстанских ГСМ на российский рынок. Но это абсурд. Россия несколько лет назад перешла на производство топлива стандарта не ниже Евро-4, введя запрет на использование ГСМ более низкого качества. И попытки ввоза туда товарных объемов низкокачественного казахстанского горючего могли закончиться уголовной статьей для бизнесменов. В той ситуации, что формировалась на нашем рынке в прошлом и нынешнем годах и привела к затовариванию рынка, можно было бы посчитать необходимые объемы ГСМ. Но, видимо, этого не сделали. В результате случилось нынешнее затоваривание казахстанского рынка. Куда теперь девать излишки продукции? Этот вопрос обсуждается с 2014 года. Но тут варианты понятны. Это наши южные соседи – Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан. Хотя в Узбекистане и Кыргызстане есть свои НПЗ, но они не обеспечены сырьем. Правда, в этих странах придется конкурировать с Россией, но рынок есть рынок. Тем более что наши цены сейчас пониже российских. Также можно выходить на рынок Афганистана.

– А что по ценам? Насколько на нашем рынке они ниже российских, учитывая их динамику?

– С учетом как раз динамики более-менее четкое сравнение по текущему уровню приводить сложно. Для сравнения можно взять ситуацию начала этого года. У нас тогда 92-й бензин стоил примерно 161 тенге, сейчас – где-то 155 тенге. В России с учетом большой территории и расположения НПЗ заметен разброс цен по регионам. Возьмем среднюю цену в диапазоне 42–45 рублей. Умножив на среднюю курсовую разницу в 5,5, получаем весьма заметно расходящуюся с казахстанской цену. Так что ценовой лаг для конкуренции с россиянами на центральноазиатских рынках у нас есть. Хотя наши экспортеры на этих рынках, конечно, постараются максимально приблизить цену к российской.

Проблема избытка ГСМ обсуждалась еще в начале минувшего лета, поднимался даже вопрос о снятии запрета на экспорт топлива из Казахстана. Но для этого надо было провести переговоры с Россией. Они тянулись до сентября. Где-то в конце ноября ожидается, что поставки наших ГСМ начнутся в Кыргызстан.

2.jpg

– Какова теперь после модернизации совокупная мощность всех казахстанских нефтеперерабатывающих заводов?

– Как ни странно, это не тот вопрос, на который можно сразу дать уверенный и точный ответ. Еще когда озвучивали планы по модернизации наших НПЗ, звучали разные цифры – и 16,5 млн тонн, и даже 19 млн. Сейчас озвучивают 17,5 млн. Но, думаю, что все совокупные мощности НПЗ не загружены. До завершения модернизации на них совокупно перерабатывалось порядка 15 млн тонн. Откуда возьмутся дополнительные объемы в 2,5 млн тонн, не ясно, потому что тот рост нефтедобычи на казахстанских месторождениях, о котором власти постоянно говорят, связан с крупнейшими из них – Тенгизом, Карачаганаком и Кашаганом. Но все они работают по контрактам на основе соглашений о разделе продукции и не обязаны поставлять нефть для переработки в Казахстане. Ценового резона для них тоже нет – при поставке сырья на наши НПЗ компании должны поставлять его по более низкой цене, а также платить НДС (при экспорте им НДС возвращают. – Авт.). Те же месторождения, что работают по иным условиям, в большинстве своем испытывают проблемы с наращиванием добычи. Пик ее пройден, они обводнены, часть из них подходит к конечной выработке.

– Это примерно та же проблема, с которой сейчас столкнулась российская энергетическая отрасль?

– Отчасти да. Но там проблемы связаны еще и с налоговым маневром, недавно введенным. А у нас такая практика давно определена налоговым законодательством – практически всю историю независимого Казахстана нефтедобытчики не заинтересованы в поставках на отечественные НПЗ.

Еще интересный момент. В планах модернизации работающего на российском сырье павлодарского завода предусматривалось строительство установки по переработке казахстанской нефти. Но в ходе модернизации от нее отказались, перенесли строительство на неопределенное будущее, видимо, чтобы снизить стоимость работ. В результате мы получили следующий итог модернизации нефтеперерабатывающей промышленности – качество бензина повысилось, но перейти на собственное сырье так и не удалось. На нашей нефти работает атырауский НПЗ и в большой мере, но не полностью, шымкентский. Павлодарский продолжает использовать российскую нефть. Технически сегодня мощности для самообеспечения страны нефтепродуктами в Казахстане созданы, а вопрос с обеспечением их сырьем так и не решен.

3.jpg

– Но 2,5 млн тонн нефти – это не 10 млн тонн. Можно продолжать в той же России закупать.

– Можно, конечно. Но это никак не выход на самообеспечение. Получается, что Казахстан будет наращивать объемы добычи нефти, увеличивать ее экспорт и продолжать импортировать из России для собственных нужд? А если поставить четвертый завод, как этот вопрос решать? Хотя тут есть хороший вариант. На мой взгляд, его надо ставить не под Карагандой, а в Мангистауском регионе – там, где добываются тяжелые сорта нефти, вроде той, как на месторождениях Северные Бузачи, Каражанбас и Кенкияк. Она и недорога на внешних рынках в силу низкого качества получаемых из нее нефтепродуктов при переработке по топливному варианту. А если пускать ее на переработку по нефтехимическому варианту, с производством масел, то другое дело. Наши заводы ведь практически не выпускают масел. Вообще, непреодоленная проблема казахстанских НПЗ – сравнительно узкая номенклатура выпускаемой продукции. Мы отстаем в этом от главного союзника по ЕАЭС и по срокам, и по глубине модернизации НПЗ, и это отставание нарастает. Например, омский завод увеличил объемы переработки с 3 млн тонн до более 20 млн тонн и выпускает более 50 видов нефтепродуктов. Запуск НПЗ в Мангистау мог бы это решить.

– Мы все наблюдаем драматическую ситуацию на рынке нефтепродуктов в России, получившую уже даже политическое звучание. Как процессы на российском рынке ГСМ отразятся на Казахстане?

– Так, что цены на нефтепродукты, несмотря на то, что мы достигли самообеспеченности по мощностям НПЗ, все равно будут расти. Последние меры, озвученные после переговоров российского правительства и нефтедобывающих компаний, – это временно, это паллиатив. К 2025 году в рамках евразийской интеграции запланировано создание единого рынка энергоносителей, и, естественно, цены будут подводиться под ценообразование наиболее крупного участника ЕАЭС. Не случайно же в Казахстане цены на ГСМ никогда не падают, даже если цена нефти снижается. Наши цены на бензин и дизтопливо традиционно догоняют российские. Из последних характерных примеров – с начала лета акцизы на дизтопливо выросли в 17 раз, чтобы если не исключить, то снизить возможность утечки его в Россию, где цена выше. Правда, при этом не подумали про наших аграриев. Тот объем, что им выделяют по квотам по льготным ценам, в два-три раза меньше, чем им необходим.

– И как они выходили из положения?

– Думаю, изыскивали всеми правдами и неправдами, где докупить дизтопливо дешевле, или покупали по рыночным ценам.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале