просмотров 1231

Эксперт: выход «Шелл» из проекта «Каламкас-море» – это тревожный звоночек

Опубликовано: 30 Января 2020 Автор: Ярослав РАЗУМОВ | Алматы
Эксперт: выход «Шелл» из проекта «Каламкас-море» – это тревожный звоночек
report.az

В прошлом году в основной отрасли казахстанской экономики – нефтедобыче – не произошло никаких драматических событий. Не было ни серьезных аварий, ни больших открытий и достижений. Это был один из самых спокойных периодов. Об итогах 2019 года и перспективах отрасли в интервью «ЭК» рассказал известный эксперт, автор книги «Черная кровь Казахстана. Нефтяная история независимости» Олег Червинский.

– Окончательные итоги добычи нефти в Казахстане в прошлом году еще не подведены, но, судя по всему, показатели на уровне 2018-го. Мы выходим на уровень очень низкого роста добычи?

– На самом деле, говорить о росте я бы не стал. Да, по предварительным данным, увеличение по сравнению с позапрошлым годом есть, но оно составляет только 100 тысяч тонн. Правильнее назвать это не приростом, а стабилизацией нефтедобычи. Но это неудивительно, потому что никаких предпосылок к увеличению в прошлом году не было. Надо не забывать, что практически половину добытого объема дают три крупных проекта – Тенгиз, Кашаган и Карачаганак. На них сейчас только идут проекты расширения. Более того, на Кашаганском проекте были остановки в течение года, связанные с нештатными ситуациями, проводился ремонт одного из компрессоров в конце года, и соответственно, в эти периоды добыча падала. На Карачаганаке проходил плановый ремонт. Поэтому в прошлом году мы получили стабилизацию добычи.

Рост ожидается несколько позже, в 2023–2024 годах, когда, согласно прогнозам Министерства энергетики, произойдет увеличение добычи на 10 млн тонн в год. И в принципе можно согласиться с этими ожиданиями. К 2023 году должны завершиться проекты расширения на трех мегапроектах – тех же Тенгизе, Кашагане и Карачаганаке. Вот тогда уж, если ничего не случится, можно ожидать стабильного прироста объемов добычи. А пока мы будем тормозить на одном уровне. Кашаган понемногу наращивает объемы добычи, но это все «съедается» снижением ее на многих старых месторождениях, которые прошли пик добычи, – в Атырауской, Кызылординской и Актюбинской областях.

– Вы сказали, если ничего не случится. А что может теоретически помешать этим планам, кроме процессов на глобальном нефтяном рынке, влиять на которые мы никак не можем?

– Я имел в виду не глобальный рынок, хотя и здесь есть для нас вопросы. Непонятно, как поведет себя ОПЕК+. Казахстан, как известно, взял на себя обязательства в рамках сотрудничества с этим форматом. А эти обязательства предполагают, что роста добычи не будет. Но нам с нашей политикой многовекторности удалось лавировать в том вопросе в прошлом году. Где-то мы недовыполняли обязательства, где-то перевыполняли, где-то нам «помогли» нештатные ситуации и ремонты, когда объемы добычи объективно падали, и это можно было преподносить как «выполнение» обязательств ОПЕК+. Но в целом нареканий к нам в этом плане нет.

Говоря «если ничего не случится», я имею в виду другое. Любое месторождение – это «железо». Оборудование и техническая инфраструктура. На том же Кашагане «железо» годами простаивало в ожидании добычи, и вот мы видим, что бывают ситуации, когда компрессор выходит из строя, когда на заводе что-то случается. Я имел в виду некие технические причины. В конце прошлого года была информация, что проект расширения на Тенгизе выбивается из графика. Официального подтверждения не было, но, по неофициальным данным, он выбивается из сроков. Всякое может случиться.

2.jpg

– Можно ли истощение ресурсной базы назвать самой серьезной проблемой казахстанской нефтедобычи?

– Абсолютно соглашусь с такой точкой зрения. Как я уже говорил, истощение идет, речь примерно о половине нынешнего, вовлеченного в добычу, потенциала. Это кызылординские, атырауские, узеньские, мангистауские месторождения. Там везде объемы добычи снижаются, и это превращается в серьезную проблему. Нужны новые технологии интенсификации добычи, нужно увеличивать нефтеотдачу пласта, а на все это нужны серьезные деньги. Последние несколько лет, когда на мировом рынке цены на нефть были низкие, инвестиции во все это замораживались, и соответственно, сейчас это нужно нагонять. Ну и большая проблема и вызов – это отсутствие новых геологических открытий. На днях АО «Эмбамунайгаз» объявило о том, что произвело доразведку и переоценку своих запасов, обеспечив прирост около 15 млн тонн. Конечно, это хорошо. Но с другой стороны, что такое 15 млн тонн в масштабах большой нефтедобывающей компании? Хотя геологи говорят о том, что на Эмбе нужно бурить подсолевые скважины, что там возможны открытия.

– Давно говорят, с конца 1990-х годов…

– Да, но пока на это нет денег. Можно сказать, что мы сами себя обманываем. Ну произвели переоценку, добавили на одном месторождении 1,5 млн тонн нефти, на другом 5 млн. В сумме что-то набралось. В итоге аплодисменты! Но в принципе больших открытий нет. То же можно сказать и про каспийский шельф. Предполагалось, что он станет вторым Кувейтом, однако до сих пор больших открытий там нет. Ну «Хазар», «Каламкас-море»… Но это не то, что ожидалось. Все это, конечно, большая проблема.

И про другие вызовы, что стоят перед отраслью. Это известный набор проблем, которые годами ставятся перед отраслью, о них дискутируют, но не решают. То же самое казахстанское содержание. Из года в год говорится, что его надо повышать. На сегодня объем закупок товаров, работ и услуг в целом по отрасли – это 4,5 трлн тенге. Гигантская сумма! А казахстанское содержание составляет всего 40%. А если брать товары, то и того меньше – всего-то 20%.

– А если выбросить отсюда многочисленные специальные моменты, типа фактического реэкспорта и прочего…

Интерес Китая к нефти и газу из нашего региона не зависит от американо-китайского конфликтачитать подробнее

– Да! То же можно сказать про проблему замещения кадров местными специалистами, и много о чем еще. Проблемы, может, и не накапливаются, но не решаются. Из года в год переходят, и 2019-й не исключение. Мало что удалось решить в прошлом году.

Есть еще одна большая проблема. Опять вернусь к теме трех месторождений. До половины всей добычи в отрасли дают Тенгиз, Кашаган и Карачаганак. Это делает отрасль недостаточно устойчивой. Возвращаясь опять же к теме рисков, которые невозможно предусмотреть: если на одном из стратегических месторождений по какой-то причине вдруг упадет объем добычи, то это сразу отразится на положении всей отрасли и потянет за собой снижение бюджетных доходов, валютной выручки…То есть вся отрасль фактически зависит от этих трех проектов. А их должно быть четыре, пять, шесть… Ничего этого пока нет. Это я тоже относил бы к рискам и проблемам отрасли.

– В прошлом году компания «Шелл» заявила о выходе из проекта разработки месторождения «Каламкас-море». Это частный случай или пример тенденции снижения интереса к казахстанским ресурсам?

– Может быть, еще не тенденция, но это уже тревожный звоночек. Инвесторы, которые долго и активно работают в Казахстане, списали свои убытки и вышли из проекта! Это звоночек, что не так уж привлекателен инвестиционный климат в стране, как это привыкли у нас представлять. Значит, надо что-то менять.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале