Эксперты не ждут быстрого разрешения кризиса на нефтяном рынке

Опубликовано: 10 Марта 2020 Автор: Ярослав РАЗУМОВ | Алматы
Эксперты не ждут быстрого разрешения кризиса на нефтяном рынке
oilexp.ru
просмотров 1763

Почему между участниками сделки ОПЕК+ произошел разрыв? Чем эта ситуация чревата для Казахстана? Будет ли нынешний кризис похож на предыдущие? Эти вопросы корреспондент «ЭК» задал казахстанским экспертам.

Катализатором кризиса стала эпидемия коронавируса. Экономический обозреватель Сергей Домнин напомнил, что цены на нефть начали снижаться в феврале на фоне распространения влияния Covid-19 на экономику Китая. Снижение спроса на нефть привело к обострению противоречий в ОПЕК+, а спусковым крючком стал ответ Саудовской Аравии на решение России не снижать добычу. Кстати, хотя сделка ОПЕК+ и продержалась несколько лет, баланс в ней с самого начала был крайне неустойчив. К тому же кризису на нефтяном рынке предшествовали несколько недель «покраснения» главных биржевых индексов. Причина была одна – опасение за китайскую и мировую экономики на фоне коронавируса.

Главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте доктор экономических наук Вячеслав Додонов считает, что «застрельщиком» развала сделки выступила Саудовская Аравия, пойдя тем самым на большой риск в первую очередь для себя.

Позиция России была известна заранее, до провальной встречи ОПЕК+, – говорит Додонов. – Насколько я понимаю, для нее стали неожиданностью предложения Саудовской Аравии по новым сокращениям объемов добычи, которые Москва посчитала чрезмерными, на полтора миллиона баррелей. Что переговоры провалены, стало известно в пятницу вечером. На фоне этой новости цена нефти снизилась до 45 долларов за баррель. В выходные дни Саудовская Аравия сделала заявление, что, если соглашения нет, она увеличивает добычу. Этот демарш и вызвал обрушение рынков.

На мировом рынке нефти сегодня три ведущих игрока – Саудовская Аравия, Россия и США. Почему-то принято считать, что низкая себестоимость добычи позволяет саудитам безболезненно переживать резкое снижение цен. Но это лишь часть истории, отмечает эксперт. Самое главное – не то, во сколько компаниям обходится добыча, а то, насколько национальная экономика и, в частности, госфинансы зависят от этой добычи. У саудитов это выражено гораздо больше, чем у США и России, – около 87% госбюджета Саудовской Аравии формируется за счет нефти, к тому же у них нет плавающего курса нацвалюты. Когда падают цены, саудитам приходится тратить свои резервы. До того как начала действовать сделка ОПЕК+, Саудовская Аравия с 2015 по 2017 год снизила их объем с 730 млрд до 480 млрд долларов. Эта страна не знает, что такое девальвация нацвалюты, но сейчас экономическая ситуация там ухудшится сильнее, чем для кого-либо.

Главным бенефициаром соглашения ОПЕК+ фактически были США. Высокие цены позволяли им наращивать добычу сланцевой нефти. При новых ценах у них резко нарастают проблемы – под угрозой не только сама добыча, но и инвестиции, сделанные в инфраструктуру. Что касается России, то она в наиболее предпочтительной ситуации, считает Додонов. Там с 2015 года резервы только росли, есть свободное курсообразование, профицитный бюджет и мизерный госдолг, что позволяет в случае необходимости его увеличить.

При этом эксперт высказал мнение, которое объясняет происходящую ситуацию не только с экономической, но и с геополитической стороны:

Почему Россия с такой легкостью пошла на разрыв сделки с ОПЕК? Мы все время говорим о нефти, но не надо забывать про газ, который очень важен для России и цена которого привязана к нефти. Сейчас Россия и США находятся в состоянии торговой войны на энергетическом рынке. США активно продвигают свой сжиженный газ. Он априори дороже, чем трубопроводный российский, но в новых условиях, при новых ценах американский становится совершенно неконкурентным на европейском рынке по сравнению с российским.

Однако рубль подешевел по отношению к основным валютам, и весьма сильно. Перспективы этого не ясны.

Goldman Sachs ухудшил прогноз цены на нефть Brent до $30 за баррель во II и III кварталахчитать подробнее

Как будет вести себя Казахстан с учетом тесной взаимосвязи экономик двух стран? Не будет ли повторения истории 1998–1999 годов, когда казахстанские власти полгода после обвала рубля пытались сдерживать курс тенге к доллару? Домнин считает, что этого не произойдет:

– Все зависит от политики казахстанского регулятора. Как мы видим, он предпринял меры к тому, чтобы не допустить паники на валютном рынке: повысил базовую ставку, провел вербальные интервенции, заверив, что будет способствовать валютно-финансовой стабильности. Но это не означает, что Нацбанк будет цепляться за какие-то психологические отметки, тем более связанные с рублем. Особенно в краткосрочной перспективе. С 2015 года Казахстан живет в условиях режима инфляционного таргетирования со свободно плавающим курсом. Это значит, что цель регулятора – не обменный курс, а инфляция. При этом его мандат позволяет сглаживать резкие колебания за счет интервенций. То есть на рубль смотреть не будут, но движение с рублем, скорее всего, будет сонаправленное.

Стабилизация ситуации с коронавирусом стала бы позитивным фактором для всех рынков, в том числе и нефтяного. Но как скоро это случится, неизвестно. В то же время Додонов считает, что проблема глубже: ситуация будет ухудшаться, быстрого «отскока», как в прежние кризисы, не будет. Мировой рынок нефти надолго «застрянет» в интервале цены 30–50 долларов за баррель. Для Казахстана это станет серьезным вызовом. Ведь снижение цены на нефть выливается в практически идентичное по размеру сокращение объемов экспорта, а это, в свою очередь, влечет снижение притока иностранных инвестиций и ухудшение платежного баланса. Компании нефтяного сектора могут перестать быть прибыльными, возникает серьезная угроза для Нацфонда, ведь придется запускать антикризисные программы, что потребует пересмотра бюджета и, скорее всего, очередного снижения резервов Нацфонда.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале