Развитие мирового энергетического рынка обещает Казахстану противоречивые перспективы

Опубликовано: 26 Июня 2020 Автор: Андрей СОЛОВЬЕВ | Алматы
Развитие мирового энергетического рынка обещает Казахстану противоречивые перспективы
avatars.mds
просмотров 793

Из всех товарных рынков для Казахстана важнейшим является нефтегазовый. Каковы краткосрочные и среднесрочные тренды в этой отрасли и как они могут повлиять на нашу республику? Об этом корреспондент «ЭК» побеседовал с аналитиком энергетического рынка Сергеем Смирновым.

Текущую ситуацию простой не назовешь. Драматичное весеннее падение цен остановлено, котировки даже вернулись на уровень порядка 40 долларов за баррель, но с ними для евразийских нефтеэкспортеров вернулись и прежние проблемы. Оживилась сланцевая добыча в США. Нефтяники Америки, Канады и Бразилии медленно, но верно теснят арабов и россиян с их привычных рынков. Повторяется история прошлых лет: соглашения ОПЕК+ позволяют Саудовской Аравии и России выживать, а американцам – расти и развиваться. О том, что ограничение добычи арабами и Россией приведет к ощутимому сокращению переизбытка предложения на рынке, говорить не приходится. По крайней мере, пока не закончилась пандемия. Не начались бы опять «разборки» внутри ОПЕК+, как это было в марте…

2.jpg

Как это затрагивает Казахстан? Во-первых, такие процессы могут постепенно обострить конкуренцию на традиционных рынках Евразии. Теряя покупателей в одних странах, российские экспортеры нефти и нефтепродуктов могут начать борьбу за других, которые традиционно «закупались», например, в Казахстане. Да и внутри интеграционного евразийского проекта нынешние глобальные энергетические процессы легкой жизни не обещают. О доступе казахстанской нефти на белорусский рынок, похоже, можно уже забыть. Но, конечно, еще более ощутимо для нас то, как «гуляют» цены.

В Казахстане средняя себестоимость добычи на сухопутных месторождениях составляет 46 долларов за баррель. Есть дешевле, самая низкая на Тенгизе, – говорит Смирнов. – Но есть, к сожалению, немало месторождений, где она выше, – месторождения выработаны, обводнены, и технологии добычи усложняются. Для сравнения: средняя себестоимость нефти в России 42–44 доллара, в Эмиратах – от 20 долларов, в Саудовской Аравии – 17. Морская добыча, в принципе, значительно дороже, чем сухопутная. Порой в разы. В свое время один из наших министров нефти говорил, что на Кашагане эффективно добывать нефть при цене 80 долларов и выше. А сейчас на мировом рынке даже эталонный Brent стоит около 40 долларов, значит, наша нефть – ниже. Но Кашаган и Тенгиз – это очень крупные проекты, реализуемые серьезными компаниями. Они могут определенное время работать и без прибыли, и даже в убыток. Вот мелким компаниям придется думать, как выживать. Как и многим нефтесервисным компаниям.

Сможет ли развитие трех гигантских проектов, особенно тенгизского и кашаганского, компенсировать уменьшающийся объем добычи на старых месторождениях? В принципе, да. Ресурсная база месторождений это позволяет. Вспомним, что в последние 25 лет именно они давали основной объем прироста добычи. Но для этого нужно, чтобы эти проекты расширялись. При нынешнем уровне цен, считает эксперт, это возможно. Но если цена упадет до 30–35 долларов за баррель и стабилизируется на этом уровне, то не исключено, что проект расширения Тенгиза остановится. А перспективы Кашагана в таком случае станут мало прогнозируемыми.

Почему не падает цена на бензин?
читайте далее
Сейчас все в мировой экономике решает коронавирус, – рассуждает эксперт. – Давайте дождемся, когда пандемия действительно закончится. Пока не ясно, с какого уровня начнет подниматься экономика, в каком положении окажется к этому времени наша нефтедобывающая отрасль. Все попытки прогнозов бессмысленны.

Зато вполне оптимистично аналитик смотрит на другой тренд энергетического рынка – вытеснение таких традиционных энергоносителей, как нефть, уголь и газ возобновляемыми источниками. Если раньше эту тему поднимали в основном экологические активисты, то в последнее время она звучит из уст серьезных бизнесменов. Так, недавно руководство компании ВР заявило, что последствия пандемии ускорят темпы перехода к низкоуглеродной экономике и энергетике, так как хозяйство будет восстанавливаться на новых принципах в целях большей устойчивости в будущем.

Казахстану такая перспектива ничего хорошего не сулит. Конечно, всем хочется дышать чистым воздухом, но наша экономика сегодня держится на нефти.

Если сокращать углеродную энергетику, то чем ее заместить? – задается вопросом Смирнов. – Возобновляемые источники дороги, их успех в последние годы в богатых странах связан во многом с субсидированием со стороны правительств. Атомные электростанции даже в Японии не закрывают. Водородная энергетика на сегодня не является альтернативой – большинство ее технологий связано с использованием того же ископаемого топлива, а необходимая инфраструктура только-только начинает создаваться. Где взять средства на ее развитие, ведь мировая экономика после пандемии выйдет ослабленной? Так что в обозримом будущем водород «не светит». Как бы не произошло обратного, не усилилась роль угольной энергетики!
Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале